Тексты норито |
65 |
гаданию. В роду Урабэ сведения о магическом обряде усмирения огня передавались по наследству. Цугита приводит отрывок из тайных записей Урабэ, раздел Дзюссуйтинкасики («Церемония магического усмирения огня водой»), где говорится о том, в каком порядке на столике с восемью ножками раскладываются подношения (стол при этом полагалось ставить во дворе). «Затем, выйдя вперед, совершить поклонение четырем сторонам света с той стороны, какая соответствует тому времени года, и погасить костры во дворе, усмирив их, бия солью и водой. В помощники взять женщину, не. имеющую в это время лунного истечения. Сначала подносить шелк, потом морские дары (от богов справа), потом речные дары (от богов слева), постепенно выставлять бутыли и прочее. Потом встать и, согнувшись, поклониться, вниз склониться, опять стоя поклониться и опять вниз склониться, всего четыре поклона. После этого хлопнуть в ладоши дважды, прочитать норито, как оно дано в «Энгисики», потом, когда помощник принесет подношения нуса, их, немного отступив, принять и восставить так: слева-справа-слева, слева- справа-слева, слева-справа-слева, четырежды поклониться и положить нуса на стол...» [Цугита, с.334—335].
Согласно мифам «Кодзики» и «Нихонсёки», Идзанами, родив бога огня, опалила лоно и удалилась в страну мрака Ёми. В версии норито она возвращается ненадолго обратно, чтобы оставить на земле средства для защиты от огня. Этими средствами (детьми-божествами), ею рожденными, были, как сказано в норито, «Мидзу-но ками, бог водяной, тыква-горлянка, водоросли речные и Ханияма химэ». Тыква и водоросли отсутствуют в мифе о рождении бога огня в «Кодзики» и «Нихонсёки», а божества воды и глины встречаются как в «Кодзики», так и в целом ряде версий «Нихонсёки», в одной из них есть и тыква: «Затем был рожден бог огня Кагуцути. Тогда Идзанами-но микото из-за Кагуцути обгорела и скончалась Когда она умирала и лежала, родились божество земли Дева-Глиняная гора Ханияма-химэ, божество воды Мидзуха-но мэ и небесная ёсадзура (род тыквы)» (Синтэн, с.185). Тыква, видимо, использовалась для черпания воды — в сельской местности такой способ применялся вплоть до XX века и в Японии, и в Корее.
Что касается речных водорослей {кована), то из-за их пропитанности водой по крайней мере до 30-х годов нынешнего века было принято обматывать ими саженцы деревьев. Цугита полагает также, что узор, имитирующий речные водоросли, в дворцовой архитектуре выполнял роль оберега от пожара [Цугита, с.344].
Ритуал пиров на дорогах (митиаэ-но маиури) состоял в подношении угощения и даров духам на скрещениях четырех дорог
5 392
66 Глава вторая
вокруг столицы, соответствующих четырем пространственным зонам. Молитвенные слова при этом обращены не к самим этим духам, а к божествам, которые должны воспрепятствовать их проникновению в город, и это дало Камо Мабути основание подозревать, что в эволюции действа произошел какой-то сдвиг. Цугита считает, что духи, о которых идет речь, — духи эпидемических болезней, приходящие из Ёми-но куни, — в «Энгисики» неоднократно упоминаются праздники угощений на четырех углах столицы, связанные с изгнанием духов болезней. Чума и холера проникали в Японию вместе с иноземными кораблями из Китая, Индии, Юго-Восточной Азии, и соответствующая церемония была направлена на изгнание скверны и демонов болезни, возникающих при контакте с «чужеземными варварами», связанными в представлениях японцев с иным миром «по ту сторону моря». Среди праздников по случаю такого рода назовем Праздник для богов на дороге гонцов из Китая, праздник для богов во время проводов чужеземца до границы, праздник препятствующих богов (саэ-но ками-но мацури).
Общую идею божеств, охраняющих проходы на дорогах от злых духов, ряд исследователей возводит к каменному веку, напоминая также об айнских каменных фаллических столбах, отпугивающих демонов на дороге.
Теперь перейдем к так называемому великому празднику вкушения первого урожая (оониэ-но мацури), до настоящего времени являющемуся основным элементом церемонии возведения на трон нового императора.
В седьмой книге «Энгисики» это норито называется ама- цуками-но ёгото («благопожелание небесных богов»). Считается, что эта ритуальная формула читалась и во время ниинамэно мацури (праздника первого урожая) и сэнсо дайдзёсай (великого праздника вкушения урожая при возведении на трон). Более пространная версия этого ёгото, известная как Нака- томи-но ёгото, благопожелание Накатоми, вошла в «Дайки», дневник Левого министра Фудзивара-но Ёринага, как запись ритуального благопожелания при восшествии на трон императора Коноэ (1142 г.).
«Энгисики» отводит особое место этому празднику, посвящая целую главу его подробнейшему описанию (в той его разновидности, которая сопровождает церемонию возведения на трон). В «Рё-но гигэ» устанавливается время церемонии — день зайца одиннадцатой луны, ранее, по-видимому, она проводилась один раз в правление какого-либо императора, при этом место и день проведения могли варьироваться — так, император Юряку проводил этот ритуал под деревом цуки в Хацусе («Кодзики»),
Тексты норито |
67 |
император Ёмэй — у речных истоков Иварэ на следующий год после восшествия на трон («Нихонсёки») и т.д.
В мифологических сводах акт вкушения плодов нового урожая встречается в мифе об Аматэрасу, которая как раз занималась этим обрядом в специальном помещении своей обители, когда Сусаноо начал совершать свои «прегрешения небесные» прямо в этом зале («Кодзики»). Амэ-но вакахико в одной из версий «Нихонсёки» находился в таком помещении, когда его настигла стрела, которую он сам недавно выпустил в фазана. В любом случае, обряд этот достаточно древний. В «Хитатифудоки», раздел «Уезд Цукуба» говорится, что «в древности бог-прародитель объезжал горы—обиталища богов. Когда он достиг горы Фудзи в провинции Суруга, наступил вечер, и он стал просить ночлега. Тогда бог горы Фудзи ответил: „[Сейчас] у нас праздник нового урожая и мы не хотим, чтобы был ктолибо посторонний. Сегодня мы не можем приютить вас"» [Древние фудоки, с.34]. Правда, бог горы Цукуба, несмотря на праздник, впускает гостя, тем не менее этот ответ говорит о том, что дом или социум, где проводился обряд, был закрыт для посторонних.
Ритуалы совместной трапезы с богами Цугита делит на две категории: ритуальное вкушение нового урожая и трапеза на основе прежнего запаса риса. Оониэ-но мацури относится к первой категории, а ритуал Дзингондзики («божественно ныне вкушаемое») — ко второй [Цугита, с.371].
Всамом тексте приводимого норито не говорится непосредственно об участии в императорской трапезе его родового божества Аматэрасу. По-видимому, угощение сначала подносилось ей, а то, что «оставалось» после нее, уже принадлежало императору.
Вкодексе «Рицурё» только этот праздник назван великим. Как полагает Н.Накадзава, если сама церемония восшествия на престол следует китайским образцам, то ритуал этого праздника воспроизводит японские архаические обряды [Накадзава, с.45].
Оониэ-но мацури, или Дайдзёсай, начинается со вкушения риса императором, затем его вкушают принцы и принцессы и остальные придворные, а также представители провинций и священных земель, где выращивается рис и готовятся иные продукты для празднества. Ежегодный праздник вкушения именуется Ниинамэ-но мацури — «праздник приношения богам нового риса». Различение этих двух форм началось, вероятно, в VIII в. — в «Тайхорё» церемония возведения на трон с ритуалом первого вкушения и праздник приношения богам нового урожая еще четко не разделены.
68 Глава вторая
Две главные территории, поставляющие рис, назывались Юки и Суки соответственно двум видам жертвоприношения риса, различие между которыми пока трудно установить. На ранних стадиях проведения ритуала в Юки входили земли провинций Тамба, Инаба, Мино, Микава, Исэ и Этидзэн, в Суки — Харима, Овари, Этидзэн, Мисака, Хидзэн, Битю, Тамба и Инаба, т.е. земли к востоку и западу от столицы. После императора Дайго рис юки поставлялся с полей на востоке и юге от столицы, рис суки — с севера и запада. Как и в других случаях, до регламентации позднего средневековья провинции, поставляющие рис юки и суки, назначались гаданием.
Церемония длилась несколько дней, вернее, несколько ночей, т.е. боги спускались для участия в пирах главным образом ночью. Седьмая глава «Энгисики» дает подробный перечень правил и предписаний к этому ритуалу.
Сначала гаданием определяют императорских посланцев, которые объявляют о предстоящем празднестве в разных провинциях, затем эти посланцы приносят дары богам неба и земли. Император совершает обряд очищения (мисоги), приносит дары, при этом его сопровождают верхом на лошадях жрицы камунаги и хэдза, отроки—помощники гадателей Урабэ. В течение месяца осуществляется частичное воздержание (араими) и три дня — полное {маими). При этом запрещается участие в буддийских праздниках и трапезах (сайдзики). В это время смерть надо называть «исправлением», болезнь — «отдыхом», вместо «плакать» надо говорить «проливать соль», ударить — «гладить», кровь — «пот», мясо — «трава», могила — «ком земли» [Синтэн, с.1247], т.е. соблюдается тот же список эвфемизмов, что предписан во время очищения жрицам.
Затем священнослужители отправляются в провинции юки и суки, где совершают очистительные ритуалы. Там, на местах, гаданием назначаются участники церемонии, танцовщики и танцовщицы, возводится святилище восьми божеств (хассиндэн), посвященное богам Митосиро-но ками, Такамимусуби, Наватакасуи, Оомикэцуками, Оомия-но мэ, Котосиронуси, Асува и Хахики. Кроме того, по определенному порядку строятся помещения для участников и вырывается колодец, с крышей над ним. Дерево для построек должно быть целым, кора с него не снимается — по-видимому, действует то же табу, что приводится в церемонии оохараэ, запрещающее обдирание шкур или резание кожи по мертвому и по живому.
Рис на полях юки и суки не жнут, а вырывают с корнями, после чего он некоторое время сушится в священном амбаре. Затем из первой собранной на поле порции берут рис для императорских приношений, из остального отбирают часть для изго-
Тексты норшпо |
69 |
товления темного и светлого вина. Процессия с корзинами этого риса идет в строгом порядке, корзины в соответствии с регламентом накрыты разными видами тканей и украшены ветками сакаки. В столицу процессия прибывает в конце девятого месяца, рис помещается во временные хранилища.
Около дворца обычным гадательным способом избирается место, где также возводят различные помещения, хранилища, святилища, роют колодец. Это священное место делится на левую и правую половины, предназначенные соответственно для
юки и суки.
Затем от Дзингикан в провинцию Микава посылается священнослужитель «с колокольчиком для станций» (предмет, служащий как подорожная), чтобы подготовить «тканье божественных одеяний» (камумисоори). Императорские гонцы рассылаются и в другие места, чтобы обеспечить изготовление иных даров и приношений, при этом, например, при изготовлении темного и светлого рисового вина проводится обряд почитания богов колодца и очага; когда глава виноделов отправляется в горы, чтобы получить древесный пепел, применяющийся в технологии изготовления сакэ, возносятся жертвы горным божествам, ритуалы гадания и т.д.
«Энгисики» самым скрупулезным образом описывают процедуру возведения зала Дайдзёгу (Оониэ-но мия), где будет проводиться основное торжество. Представители провинций сначала ставят по четырем углам выбранной территории веточки сакаки, затем берут лопаты и копают ямы для опор («по восемь лопат на каждую яму»). Указаны также и виды деревьев (с неснятой корой), применяемые для разных частей постройки, называется разновидность тростника для крыш.
Далее в «Энгисики» следует описание самого ритуала — порядок внесения в святилище многочисленных приношений, процедура приготовления риса для императора и т.д.
С началом часа собаки в Дайдзёгу входил император, ступая по ткани, которую перед ним раскатывали из большого рулона, а за ним сматывали обратно. Ритуал приношений проводился раздельно в половинах юки и суки, но протекал одинаково.
Вкушение риса сопровождалось различными ритуальными плясками — яматомаи, тамаи и др., исполнялись также песни различных провинций. В один из дней праздника проводилось так называемое госэти, или сэтиэ, музыкально-хореографичес- кое действо, являющееся частью придворной музыки бугаку, исполняемое пятью танцовщицами.
По окончании праздника все выстроенные для него здания и у столицы, и на местах сжигались. Причем для этого посылались два священнослужителя в обе провинции, где те сначала