Тексты норшпо |
85 |
этой структуры располагается обитель Ямато, Срединная страна тростниковых равнин [Аракава, 1981, с.53]. При этом, по мнению исследователя, Ямато никогда не совпадало с уровнем земной поверхности, а размещалось в центре вертикальной оси между небом и страной Ёми, на земле находилась область, внешняя по отношению к центральному Ямато и населенная непокорными земными божествами [Аракава, 1981, с.22].
Поскольку мифологическое пространство неоднородно, в нем образуются своеобразные воронки и уплотнения, своего рода узлы с особыми свойствами. Одной из таких отмеченных секций пространства являются перекрестия путей, где, по-видимому, тоже обретаются сквозные проходы из мира живых в мир духов и предков (ранее мы уже видели, что такими зонами может быть северо-западный «угол» или же возвышение — гора, с которой происходит «смотрение страны» (куними) и другие обряды, а также склон Ёмоцухирасака, отделяющий страну мрака Ёми, или склон Унасака — граница морского царства, где владычествует Ватацуми, повелитель водных равнин, в мифе о Тоётама-химэ).
Значение перекрестий отчасти становится ясным из ритуала пиров на дорогах, митиаэ-но мацури. Здесь, снова со ссылкой на прецедент мифологических времен («как то началось в Равнине Высокого Неба») возглашается обращение к богам преграды, по-видимому, связанным с культом камней. Местопребывание этих богов — «восемь перекрестков великих», а нашествие духов, от которых они должны защитить императора и всех его подданных, ожидается по вертикальной оси — снизу и сверху. Наиболее опасные духи, по-видимому, являются из «Нэ-но куни, страны корней, Соко-но куни, страны дна», т.е. из того же мира, куда изгоняется скверна. Аналогичные культы камней и каменных груд на дорогах встречаются в Корее, странах ЮгоВосточной Азии и других местах. Вертикальные проходы между мирами на скрещениях дорог ведут вниз, в запредельные глубины нижней страны, и вверх, к обители богов.
В ритуале великого очищения говорится о том, что в зоне впадения горных рек в море, т.е. на границе двух миров скверну проглатывает богиня Хаяакицухимэ-но ками, «пребывающая в месте встречи восьми сотен течений восьми дорог течений, бурных течений», — почти гидрографическое описание мифологической пространственной воронки, ведущей в «страну дна».
Перекресток путей или крутой изгиб дороги, «угол», создают возможность движения и с противоположным вектором. Например, в мифе об Оокунинуси, уступающем владение страной «божественному внуку», Оокунинуси говорит: «Я сокроюсь на восьми десятках изгибах (дорог)». Крутой поворот дороги в качестве
86 Глава вторая
разновидности перекрестка или излучина реки предстают как сакрально значимая пространственная зона во многих архаических нагаута антологии «Манъёсю». Наиболее распространенные loci communi в антологии «Манъёсю», связанные с перекрестками и поворотами, свидетельствуют о том, что взгляд из такого сектора пространства обладал особой магической силой, поскольку смотрящий находился на границе зон двух миров и отчасти перенимал могущество обитателей страны духов. В этом случае оборачивание назад, вероятно, можно сблизить по функции с магическим завязыванием (мусуби) трав или веток сосны, что должно было обеспечить безопасный путь и благополучное возвращение. Это тем более вероятно, что обитающие на перекрестках «боги преграды», к которым обращались в ритуале пиров на дорогах, довольно рано стали считаться богами— покровителями путешествий.
О скрещении дорог как особой точке пространства свидетельствует и цитированное выше стихотворение «Манъёсю», где говорится о гадании, проводимом «на восьми десятках скрещений дорог, где пребывает душа слов» (№ 2506).
Судя по текстам, повышенным сакральным значением наделялась обитель императора, проходящая через все уровни вертикальной оси пространства от «корней подземных скал» до «Равнины Высокого Неба».
Описание жилища императора — «столбы-опоры дворца в корнях скал подземных укрепим крепко, коньки крыш в равнину Высокого Неба вознесем высоко», вместе с распространенным клише «от неба в укрытии, от солнца в укрытии владыка сокроется» (амэ-но микагэ, хи-но микагэ то какуримаситэ)
представляется родственным мифу о сокрытии бога Оокунинуси (Бог—хозяин Великой страны), который передает власть над страной Ниниги-но микото, божественному потомку, и говорит: «Я поступаю так, как сказали два моих сына-божества. Эту страну тростниковых равнин я полностью отдаю согласно вашему повелению. Только вот постройте мне жилище, как жилище небесное, [...] где потомок богов небесных правит, — в корни скал подземных столбы-опоры крепко вбейте, коньки крыши в равнину Высокого Неба высоко вознесите, а я тогда сокроюсь на восьми десятках изгибов дорог, что до сотни недостает» [НКБТ, 1970, с.123].
Надо думать, это — описание жилища в невидимом мире, к которому восходит и обиталище императора.
Возможно также, что сокрытие императора в жилище означало его временный переход в иные миры, в сакральное пространство; согласно «добрословию наместника Идзумо», например, в аналогичном жилище внутри горного кольца пребы-
Тексты норито |
87 |
вают божества Идзумо — Кусимикэно-но микото и Оонамоти-но ками.
В норито благопожелания великому дворцу, в процессе обряда освящения жилища императора, возглашается описание его строительства:
деревья, что стоят в глубине гор — в больших долинах, в малых долинах, — топорами, очищение прошедшими, ныне жрецы Имибэ срубили,
низы и ветви божествам гор поднесли, середину сюда доставили. Освященные лопаты взяв, освященные опоры восставили...
Далее следует собственно заклинательный текст:
До предела, где корни скал подземные, в той земле, где дворец великий распростерт, для нижних вервий
пусть не будет беды от насекомых ползающих. До предела, куда на Высокого неба равнине голубые облака стелются,
пусть не будет беды от птиц, в небе летающих, кровь роняющих, пусть меж опорами, врытыми, укрепленными, и балками, стропилами, дверьми, окнами стыки не движутся, не гудят.
Пусть узлы завязанные не ослабнут, пусть тростник, на крышу настланный, не лохматится, дух полов не шумит.
Пусть ночному оку всполохов и страхов не будет, — от всего того мирно, спокойно оберегающих божеств священные имена говорю смиренно.
В имперских ритуалах локусом, где возможен контакт с божествами, был, в частности, священный двор управы Дзингикан (юнива), а каналом для передачи богам жертвоприношений — специальный стол для даров. В описаниях ритуалов «Энгисики» часто упоминаются такие столы, как ёкураоки и якураоки, составленные соответственно из четырех или восьми компонентов и используемые в ритуалах очищений и экзорцизмов для возложения искупительных жертв. В разделе «Мокурё» («Работы по дереву»), составляющем 34-й свиток «Энгисики», сказано: «Ёкураоки, якураоки. Делаются из дерева. Длинный — 2 сяку 4 сун, короткий — 1 сяку 2 сун. Если вместе скрепляют восемь ветвей (или тонких деревьев. — Л.Е.), это называется якураоки, если же в длинном ли, коротком ли скрепляются четыре слоя, то это называют ёкураоки» [Синтэн, 1936, с.1605]. Ф.Г.Бок считает, что цифры 2 сяку 4 сун и 1 сяку 2 сун относятся к высоте столи-
Глава вторая
ков [Воск, 1970, с.60], но, по-видимому, речь идет все же о длине, хотя указания «Энгисики» сегодняшнему читателю кажутся не вполне вразумительными. Четыре компонента конструкции стола, по-видимому, соответствуют четырем его опорам, восемь — удвоенное число этих опор-ножек. Думается, что в связи с этим возможно предположение об архаической функции такого стола как заместителя коня, выступающего средством общения с царством духов в шаманском «путешествии», — распространенный мотив в Средней и Северной Азии. Восьминогий конь встречается во многих культурах, в том числе и в германских мифах и ритуалах [Кардини, 1987, с.79].
Сами же ритуальные постройки тоже были сгущениями сакрального пространства. Как считает ряд исследователей, в том числе Оригути Синобу, во время ритуала великого вкушения, сопровождающего церемонию восшествия на престол (Дайдзёсай), император проходил инициационный обряд нового рождения, и некогда наутро, после ночи, проведенной в специально выстроенном для церемонии павильоне, он исполнял так называемое норипго первого дня, которое Оригути Синобу приравнивал к первому крику новорожденного [Оригути, 1955, 2, с.168]. Впоследствии же это первое появление было заменено на добрословие Накатоми (ёгото). Проведенная накануне ночь идентифицируется с ритуальной смертью или же сокрытием богини солнца Аматэрасу в Небесной пещере. Кстати говоря, о том, что происходит во время пребывания императора в павильоне Дайдзёгу, «Энгисики» ничего не сообщает. Таким образом, мифологический континуум воспроизводится в ритуале Дайдзёсай как в его пространственных, так и временных измерениях.
В текстах норипго встречается также понятие храмов неба, храмов земли — амацуясиро, куницуясиро. Куни означает «страна», «область страны»: речь идет о противопоставленности двух локусов — богов неба, обитающих на Равнине Высокого Неба, и богов, изначально обитавших на земле, по-видимому родовых божеств, которые, согласно мифологическим сводам «Кодзики» и «Нихонсёки», первоначально сопротивлялись сходящим на землю небесным божествам.
Существуют различные концепции, предлагающие исторические объяснения противопоставлению двух групп богов: одна из них предполагает, что в этой паре понятий отразилась борьба клана пришельцев, завоевавших и объединивших государство Ямато, с местными родами; согласно второй, это отголоски борьбы клана, захватившего центральную власть, с периферийными группами, например кланом Идзумо; есть общетеоретическое соображение, что в этой дихотомии отразилась дуальная организация архаического общества, и т.д. Во всяком случае,
Тексты норито |
89 |
эти понятия также соответствуют основному пространственному соотношению верх—низ.
Однако в корпусе молитвословий, зафиксированных в «Энгисики», можно увидеть и мощное китайское влияние, в частности и в области организации пространства. Рассмотрим, например, заклинания при поднесении мечей, произносимые родом Фумибэ во время особого обряда.
Этот обряд предусматривает поднесение жертвенных мечей, изгоняющих скверну, и чтение экзорцизма с той же целью. Как сказано об этом обряде в «Энгисики» в описании ритуала, представители рода Фумитобэ собираются в священном дворе императорской резиденции и подносят императору два украшенных золотом меча и две золотые и две серебряные фигурки. Он дышит на эти предметы, чтобы скверна перешла на них, и таким образом очищается — ритуал явно даосский по происхождению.
Фумибэ первоначально составляли клан грамотеев (фуми), придворных ученых и хронистов, вероятно из числа иммигрантов, скорее всего корейских. В течение долгого времени они писали только по-китайски. Их участие в дворцовых церемониях сравнительно давнее, в «Нихонсёки» оно отмечается при императорских Ритю и Юряку.
Первая часть этого текста написана по-китайски и насыщена даосской космологической символикой. Вторая часть, начиная со второго абзаца перевода, написана по-японски с большим числом китаизмов и резко отличается по стилю от остальных норито. Цугита, ссылаясь на Сигэтанэ, пишет, что этот ритуал воспроизводит церемонии, принятые при Ханьском дворе [Цугита, с.331].
В тексте заклинания говорится:
Почтительно просим, обращаясь к правителю верховному, владыке Неба,
квеликим богам трех пределов,
ксолнцу, луне, звездам, планетам, всем богам восьми направлений,
управителям судьбы, управителям скрижалей, слева — к Отцу—Повелителю Востока, справа — к Матери—Повелительнице Запада, к пяти правителям пяти сторон света, четырем видам погоды четырех времен года.
Вруках держа изображения для подношений, просим от бедствий избавить.
Вруках держа мечи железные для подношений, просим благоденствие государя продлить.
Взаклинании говорим:
на восток — до самого дерева Фусо, на запад — до места, где (солнце) в пучину погружается, на юг — до Пламенного света,