80 Глава вторая
мифов все же оставался достоянием тысяч жителей провинции. Поэтому в столице почли за благо разрешить представителям Идзумо излагать при дворе собственную версию одного из центральных мифологических сюжетов эпохи богов — миф о переустройстве земли (Японии).
Что касается сращения мифологических комплексов, то, например, в одной из версий «Нихонсёки» приводится такой эпизод, соединяющий божество племени Ямато Таками-мусуби и божество Идзумо Оомоно-нуси-но ками: «Тогда Такамимусубино микото повелел Оомононуси-но ками: если ты выберешь в жены кого-нибудь из земных божеств, я буду считать, что сердце у тебя непокорное. Я даю тебе в жены мою дочь Михоцухимэ. Восемью десятками множеств богов управляй, и всегда божественного внука оберегай и служи ему. И тогда [Оомононуси] на землю спустился. И Таокихоохи-но ками, отдаленному предку рода имибэ в стране Кии, назначил изготовлять зонтики каса, богу Ама-но махитоцу-но ками — железо ковать, Амэ-но хиваси-но ками — изготовлять бумазею, Куси- акарутами-но ками — шлифовать яшму. С тех пор пошел обычай чествовать этих богов с помощью Футодама-но микото, на слабые плечи служек дары толстыми тесемками привязав. А Амэ-но коянэ — бог, который ведает истоками священных действ (камугото). Он занимается действом гадания грузного» [Синтэн, с.229].
В качестве даров богам в этом ритуале приносится 68 ожерелий из яшмы, в том числе белая, красная и голубая, чтобы в соответствии с цветами яшмы волосы правителя были белыми, румянец красным, век долгим, как голубая вода в речных заливах. В той же последовательности выстроены заклинания, связанные с цветом яшмы, затем в тексте ёгото называют меч, чтобы, подобно ему, век царствования был крепким, затем конь светлой масти, чтобы опоры дворца вбивались в землю так же крепко, как конь топает копытами. Затем идут белые лебеди, как сказано в тексте, «как дань живая для забавы» (икимицуки-но мотэасобимоно-то), в «Энгисики» же указывается, что они должны быть посажены на карнизы крыши дворца. По-видимо- му, ритуальная функция лебедей к моменту оформления текста уже была утрачена. Затем в тексте говорится об узорчатых тканях и зеркале. Примечательно, что перед зеркалом в тексте появляется его земной портрет — озерца с водой, подобно которым станет молодеть государь. Возможна связь этого отрезка текста с обрядами, связанными с понятием «молодой (молодящей) воды» (вакамидзу, или отимидзу). В «Манъёсю», № 628, например:
«сирокэ офуру кото ва омовадзи отимидзу ва ка-нимо каку-ни мо мотомэтэ юкаму» — «что думать о седых волосах, уж так
Тексты норшпо |
81 |
или иначе, а раздобуду молодящей воды и к тебе отправлюсь». В «Манъёсю», № 3245, молодящая вода связывается с лунным божеством Цукуёми: амахаси мо нагаку могамо, такаяма мо такаку могамо цукуёми-ио мотэру отимидзу иторикитэ кими-ни мацуритэ отиэ симу моно — «пусть мост небесный станет длиннее, гора высокая выше, тогда пойду и возьму молодильной воды, что хранится у бога Цукуёми, тебе поднесу и сотворю омоложение». В мифах Окинава и островов Мияко встречается сюжет о живой и мертвой воде, добытой на луне, причем живая достается змее, которая благодаря этой воде способна менять кожу и омолаживаться. Некоторые авторы высказывают предположение, что сюжет, связывающий живую воду и змею, распространился из Африки через Ближний Восток в Южную Азию и Океанию [Синва дэнсэцу дзитэн, с.ПО—111].
Обряд черпания «молодой воды» во время Новогодних праздников был принят в Японии до нового времени. Воду черпали из колодца или реки, поднося богам рис, завернутый в белую бумагу, и, обратясь к востоку, произносили заговор: «Черпаем счастье, черпаем правду, черпаем благоденствие», или «Не воду пьем, а счастье черпаем». (Обращение на восток, вероятно, является следствием заимствования китайской космологической схемы, где восток соответствует весне, т.е. новогоднему рубежу.) После этого зачерпывали воду трижды. Это действие совершал глава дома или взрослый старший сын, добытой водой умывались, на ней готовили пищу [Календарные обычаи, с.155].
Вритуале, сопровождавшемся чтением добрословия Накатоми, есть упоминание о «воде небесной». В различных текстах встречаются разные сюжеты мифов, связанных с добыванием чудесной воды для священных трапез. Например, в одном из фрагментов «Харима-фудоки»: «Во времена царя, правившего Поднебесной из дворца Такацу, что в Нанива, над колодцем росло камфорное дерево. Оно было такое огромное, что при утреннем солнце его тень покрывала остров Авадзи, а при вечернем солнце тень покрывала Симанэ, что в Ямато. Это камфорное дерево срубили и сделали из него лодку, она была такой быстроходной, как будто летела по воздуху. За один удар весел она перелетала через семь валов, и поэтому ее называли Хаятори. По утрам и вечерам на этой лодке плавали к священному колодцу за водой для царского стола» [Древние фудоки, с.ПО—111].
В«Нихонсёки» (раздел об императоре Кэйко, 18-й год) говорится о том, как посланцы государя прибыли на остров Асикита
ине могли найти воды для приготовления пищи. Тогда они вознесли мольбы богам Неба и Земли, и внезапно на берегу Симидзу (по иероглифам — «студеная вода») забил источник.
6 394
82 Глава вторая
Тогда этот остров назвали Мвдзусима — «остров воды» [Синтэн, с.332]. Остров Мвдзусима встречается и в «Кодзики», и в «Манъёсю».
Цугита приводит мифологический сюжет, зафиксированный в «Синтогобусё», «Готиндзадэнки» и «Готиндзахонги», где главным персонажем выступает божество Амэ-но муракумо-но микото: когда Ниниги спустился с неба на землю, он призвал Амэно Муракумо-но микото и сказал: «В стране обильной вода грубая и для еды не годится, отправляйся к прародителю и расскажи об этом». Тот поднялся на небо, и бог-предок сказал: «Все множество вещей подготовлено было для правления царственного внука, а про воду забыли. Как раз я думал, какого бога для этого послать». И наполнил на восемь мер долгий колодец Амэно осииха. И повелел: «Возьми эту воду и поднеси царственной богине великой (Аматэрасу) к утренней и вечерней трапезе, а что останется, влей в воду обильной страны и поднеси потомку царственному. И Амэ-но Муракумо-но микото влил эту воду в священный колодец храма Химука-но Такатихо, а потом ее перенесли в каменный колодец на равнине Манаихара, в стране Нанива, в Исэ. Эту воду добавили в колодец великого храма Тоёукэ и стали на ней готовить утреннюю и вечернюю трапезу для великой царственной богини и для богини Тоёукэ (цит. по [Цугита, с.541—543]).
Итак, мы представили вкратце сценарии и цели ритуалов, в рамках которых произносились магические тексты норито. Мифологические концепции и структура мировоззрения в целом были при этом затронуты лишь по необходимости, между тем эта проблематика заслуживает отдельного рассмотрения, к чему мы и переходим в следующей главе.
П р и н ц и п ы м и р о о п и с а н и я и м и ф о л о г и ч е с к и й с т р о й т е к с т о в н о р и т о
Как известно, японцы заимствовали из китайской мифологии концепцию земли как квадрата и ориентацию по четырем сторонам света, откуда следует распространенное в текстах обобщающее описание Ямато как «страны в четырех направлениях».
Однако, судя по текстам, в норито существовало и иное, быть может более раннее, представление о пространстве, характеризуемое двумя преимущественными направлениями — вверх
ивниз.
Внорито испрашивания урожая, например, задана и горизонтальная, и вертикальная разметка этого мифологического пространства: «граница, где небесные стены высятся», и «край, куда земля уходит», обозначены, видимо, разного цвета обла-
Тексты норито |
83 |
ками — до «кромки, куда голубые облака тянутся» (край неба), до «предела, где белые облака упадают» (край земли). Предел Равнины синего моря обозначен местом, где «остановится нос корабля, ни весла, ни шеста в пути не сушившего», край суши — там, куда доходит лошадь с поклажей. Вариант такого же понимания пространственных границ суши встречается не только в норито, в песне «Манъёсю», № 4120, сложенной Оотомо Якамоти, также читаем: «по дорогам Поднебесной в четырех направлениях — до предела, куда лошадиные копыта достигают, до места, куда нос корабля причалит...». Понятно, что речь идет о сравнительно обжитом человеком пространстве, по которому он способен передвигаться. Граница острова обозначается через характерные признаки встречи моря с сушей — «край, куда лягушка долин доберется, предел, где соленый прилив остановится».
Внорито выдворения богов, пагубы несущих, последних заклинают удалиться в «места голубых гор и рек, откуда в четырех направлениях далеко видно (михарукасу)», что, по-види- мому, может означать границу мира живых и духов.
Вряде текстов норито пределы мира по вертикали совпадают с верхним и нижним пределами императорской обители; так, в благопожелании великому дворцу заклинание-оберег призвано действовать в дворцовом пространстве: от нижних концов столбов-опор до коньков крыши: «...до предела, где корни скал подземные, в той земле, где дворец великий распростерт ... до предела, куда на Высокого неба Равнине голубые облака тянутся»; соответственно и порча, которую хотят предотвратить, может причиняться насекомыми (земля) или птицами (небо). Описание дома по двум деталям постройки — самой верхней и самой нижней — вообще характерно для мифологического сознания, возьмем хотя бы фольклорный текст островов Мияко, напоминающий загадку с приведенным ответом: «Яшмовый фундамент, стропила из идзау (дерева). Эх, милому наследнику — вот оставлю потомство!» [Невский, 1978, с.78].
Можно предположить, что понятия верха и низа некогда были более существенны для мифопоэтиче:ского мира японцев, чем китайские четыре стороны и четыре угла света. В норито праздника священных врат читаем: «коли встретятся они со словом кривым Ама-но магацуби-но ками, что с четырех сторон, с четырех углов с чуждостью, грубостью вторгается... коли сверху придет — верх охраняют, снизу придет — низ охраняют».
О приоритете вертикальной пространственной оси в японской архаике свидетельствуют и такие текстовые данные: в соответствии с китайской космографией демонов болезни в экзорцизме «на» выдворяли за пределы государства в четырех на-
84 Глава вторая
правлениях; синтоистскую же скверну, согласно тексту великого изгнания скверны, изгоняли сверху вниз, причем это действие мыслилось четырехступенчатым: сначала изгоняемую скверну принимает Сэорицухимэ, богиня стремнин рек, спадающих с гор. Она должна унести ее в Равнину моря, и на месте скрещения течений ее проглатывает богиня Хаяакицухимэ. После этого бог «Ибукитонуси, в дверях дыхания дующего пребывающий», сдувает их в «Нэ-но куни, страну корней, Соко-но куни, страну дна». Затем богиня этой страны Хаясасурахимэ «берет их в свои блуждания и теряет» (праздник великого изгнания скверны).
При этом концепция четырех сторон и четырех углов тоже, разумеется, к этому времени уже укрепилась в культуре. В текстах ритуала она не нашла столь явственного отражения и развития, зато в его обрядовой части постоянно встречается четкая ориентация по странам света, что подробнее описано в главе «Обрядовая практика». В храмах Исэ, например, когда выкликали имена присутствующих из священного звания, отвечая, они должны были обращаться в сторону востока, прославляя императора — поворачиваться на север, поскольку император, как в Китае, был обращен к югу. Кодексы «Энгисики» предписывают всем участникам действа занимать определенные места относительно стран света: жрицы в ряде праздников входят и садятся с запада, принцы и придворные — с севера, по-види- мому, имеется в виду ориентация жреца на восток в сторону солярных богов, а придворная свита помещается позади императора. Своё объяснение имеет и тот факт, что павильон восьми богов, предков и охранителей императорского дома, помещен в северо-западном углу управы Дзингикан.
Северо-западный угол вообще занимает важное место в японских верованиях. Как пишет Митани Эйити, в Китае воротами демонов считался юго-восточный вход, в японских же поверьях существует даже понятие тамакадзэ — ветер духов (злокозненных), дующий с северо-запада [Митани, 1960; работы на эту тему есть и у Янагита Кунио и у Оригути Синобу].
Аракава Хироси в своем исследовании о восприятии пространства у древних японцев предлагает на материале мифов четырехчленную структуру, построенную, как китайская шестичленная, — четыре стороны света, верх и низ, но без маркированного юга и севера. Верхом и низом соответственно оказываются Равнина Высокого Неба и страна мрака Ёми, на востоке находится Исэ, место пребывания Аматэрасу, богини солнца (возможно, место захоронения ее жрицы), на западе — Идзумо. При этом Идзумо коррелирует со страной мрака (именно там находится перевал Ёмоцухирасака, ведущий в страну Ёми), храмы же Исэ связаны с небом, обителью Аматэрасу. В центре