70 Глава вторая
совершали обряд почитания восьми божеств государевой трапезы, потом снимали с себя состояние очищения (гэсай) и только после этого сжигали временные постройки для праздника. В последний день месяца в столице все служащие управ проводили церемонию очищения [Синтэн, с.1245—1277]'.
Как пишет Накадзава Нобухиро, с этим празднеством и ритуалом связаны разнообразные циклы песен, в том числе песни кунибури («в стиле провинций»), стихи на ширмах (бёбу-ноута) и различные песни кагура, исполняемые в ритуале камуасоби («игрища богов») [Накадзава, с.45]. Об использовании стихов на ширмах в связи с ритуалом Дайдзёсай говорится в некоторых средневековых текстах. Представители юки и суки также делятся на левую и правую часть, юки пишут стихи хираганой, суки — иероглифической скорописью (сосё), первые — на шестистворчатой ширме в пять сяку, вторые тоже на шестистворчатой, но в четыре сяку (сяку — тридцать с небольшим сантиметров). Часто тематика этих песен сводится к пожеланию долголетия правящему императору. Хиробуми Цусиро, ссылаясь на исследования Таникава Кэнъити, высказывает предположение, что в ритуале Дайдзёсай главное божество — душа императора, почитаемое одновременно и как душа его предков — Аматэрасу и Такамимусуби, и как душа божества риса [Хиробуми, с.81-82].
Праздник усмирения души в святилище (Митама-о иваидони сидзумуру мацури), вероятно, достаточно древний, хотя имперский вариант обряда, видимо, складывался под китайским влиянием.
Ритуальную формулу к обряду читают жрецы Накатоми в священном дворе управы Дзингикан в двенадцатом месяце, в одиннадцатом ему предшествует ритуал Тинконсай или Митамасидзумэ, или Митамафури-но мацури, — тоже вариант усмирения души. Тинконсай устраивают в Дворцовой управе в средний день тигра для усмирения души императора и его супруги, в день змеи — наследника. Продолжение обряда в виде праздника усмирения души в святилище переносится в Дзингикан. В первом из ритуалов полоски священной бумазеи жрецы связывают в узелки (тамамусуби, завязывание души, чтобы она не отлетела), во втором эти полоски подносятся богам вместе с тремя видами священных одежд, репрезентирующих императора, его супругу и наследника (одежды эти именуют мисо — о них в но-
Интересно, что до сих пор никому не известно, чем занимается император ночью в павильоне Дайдзёгу. При недавней инаугурации нового японского императора японским этнографам и историкам удалось узнать об этом не больше, чем российским зрителям, видевшим скудные фрагменты церемонии в теленовостях.
Тексты норито |
71 |
рито упоминается, о бумазее — нет). Эти обряды обращены к восьми богам—охранителям императорского рода, а также к Оонаоби-но ками, «выпрямляющему богу», охраняющему дворец. Подносятся богам дары, на перевернутой бочке пляшет танцовщица из рода сарумэ (считающих своим предком Амэ-но Удзумэ-но микото, богиню, пляска которой вызвала смех богов, когда Аматэрасу была сокрыта в пещере, — этот миф и воспроизводится в данном обряде). Эта танцовщица ударяет копьем в бочку, она считает до десяти, затем глава Дзингикан сплетает куски бумазеи и кладет в шкатулку, а женщина-помощница берет священную одежду (представляющую императора или его душу) и встряхивает ее. Затем начинается исполнение ритуальной музыки.
Счет до десяти, вероятно, восходит к мифу «Кодзики» (как, быть может, и вся церемония Тинконсай), где рассказывается о «сокровищах десяти родов» (скорее, амулетах), переданных императору от небесных богов. Эти амулеты: «зеркало морских глубин, зеркало морских побережий, меч восьми цука в длину, живая яшма, поворачивающая смерть яшма, обильная яшма, дорогу поворачивающая яшма, чешуя змеи, крыло пчелы, плавники разных тварей». «Если болезнь приключится, взять эти десять сокровищ, посчитать — один, два, три, четыре, пять, шесть, семь, восемь, девять, десять и потрясти. Если так сделать, то можно и мертвого оживить» [цит. по Цугита, с.383]. При императоре Дзимму бог Умасимати-но микото с помощью этих десяти амулетов впервые, насколько это отразилось в текстах, провел обряд усмирения души государя и его супруги.
Истоки праздника усмирения души можно усмотреть и в мифе об извлечении Аматэрасу из небесной пещеры. В версии «Когосюи» Амэ-но Удзумэ пляшет, стучит по бочке (укэфунэ) и разжигает ритуальный костер (ниваби).
По-видимому, обряд усмирения души практиковался в народе достаточно широко. В «Манъёсю» приводится, например, такая песня: тамасии ва асита юубэ-ни тамафурэдо ага мунэ итаси кои-но сигэкини — «ах, душа моя, хоть завтра вечером я и совершу обряд усмирения души, но как болит моя грудь от избытка любви» (№ 3767).
Этот ритуал воплотился также в ритуале камуасоби («игрища богов») и в сопровождающих его песнях кагура.
Ритуал Тинконсай со временем выветривался, уступая функции другим обрядам, и к эпохе правления императора Го-Ха- надзоно (правил с 1428 по 1463 г.) прекратил свое существование.
Что касается ритуала усмирения души в святилище, то, по мнению Судзуки Сигэтанэ, он проводился после Тинконсай с
72 Глава вторая
целью водворить в святилище священные одежды и завязанную бумазею как магические предметы, способные удержать душу в стабильном состоянии. В «Рё-но гигэ» («Толкование кодекса») о действе тинкон, или тамасидзумэ, читаем: «...Действо тинкон — то есть: тин это ан, спокойствие. Ки, дух, выражающий сторону ё в человеке, — это кон, душа. Кон движется. И чтобы позвать эту движущую душу, которая бродит, надо успокоить ее во внутренних отделах тела (тюфу). Поэтому называется тинкон» [Синтэн, с.975]. Здесь мы имеем дело с упрощенным толкованием даосского понятия пневмы ци — и концепцией одной из разновидностей души, связанной с началом ян. («Все существа носят в себе инь и ян, наполнены ци и образуют гармонию» — «Даодэцзин», «Древнекитайская философия», 1, с.128). По-видимому, инь у японцев связывается с другим родом души, более прочно укрепленным в теле, возможно, близким к понятию кокоро («сердце»).
Что касается души (тома), то известны несколько ее разновидностей, встречающихся в мифологических сводах и в «Манъёсю». Прежде всего это арамитама — «грубая душа», ответственная за активное энергетическое начало, и нигимитама — «мягкая душа», связанная с этической и эмоциональной деятельностью, поддержанием жизни и пр. Нигимитама еще именуется сакимитама (от саки — «счастье», «процветание») и кусимитама (вероятно, от куси — «чудесный»). Поскольку душа может отлетать, применялись различные ритуалы по удержанию ее в теле. В мифологических сводах, например, божества неоднократно встречают собственную душу в разных обличьях, не сразу ее узнавая.
Крайне интересный диалог приводится в «Нихонсёки». Бог Оонамути прибывает в Идзумо и вопрошает: неужто я один буду управлять этой страной? «Тут поразительное сияние осветило море и внезапно подплыл некто (моно — дух? — Л.Е.) и говорит: если бы не я, как бы ты овладел этой страной? Только благодаря тому, что я есть, ты сумел совершить это великое строительство. Тогда Оонамути спрашивает: да кто же ты, однако? В ответ: я — твоя счастливая душа, чудесная душа {сакимитама, кусимитама). Вот как, говорит Оонамути. А я не знал, что ты моя счастливая душа, чудесная душа. Где же ты теперь собираешься жить?» и т.д. [Синтэн, с.214].
Надо полагать, что праздник усмирения души государя имел целью не только укрепление его здоровья, — значение этого ритуала для всей страны, вероятно, связывалось с воздействием на божественных предков императора.
Особую группу образуют обряды, проводившиеся в периоды Нара-Хэйан в храмах Исэ, сакральном центре древней Японии.
Тексты норито |
73 |
Храмовой комплекс в Исэ считается в целом посвященным богине Аматэрасу, хотя в нем есть храмы других богов. Время его строительства трудно определить — видимо, Исэ было связано с Аматэрасу еще до оформления храмовой архитектуры, т.е. в функции храма могли выступать и священная роща, и гора, и отграниченная камнем площадка. То же наблюдалось и в Корее, где почиталось священное дерево, на которое вешали полоски ткани, мешочки с рисом, одежду. Под таким деревом в священной роще устраивался жертвенник из камней [Ионова, 1986, с.220].
Культ богини солнца в документах впервые отражен во времена правления императора Судзин (мифическая датировка его царствования — середина III в.). Тогда, как сказано в «Нихонсёки», крестьяне начали бунтовать и бродяжничать, и управлять ими стало трудно. Были вознесены молитвы богам неба и богам земли, «а в обители императора прославили Великую богиню Аматэрасу и Ямато-оокунитама (Душа великой страны Ямато). Однако, убоявшись могущества этих богов, ибо жить вместе с ними было неспокойно, император поручил попечение над Аматэрасу в село Касануи страны Ямато. Тогда и воздвигалась священная роща в Сики» [Синтэн, с.291]. Священная роща химороги — участок земли, обозначенный воткнутой в землю веткой вечнозеленого сакаки с навешенными на нее полосками ткани, иногда обнесенный изгородью с такими же полосками. (Позже химороги устанавливалось на столик с восемью ножками для подношений.) Так, в одной из версий «Нихонсёки» Такамимусуби говорит: «Я воздвигну небесные химороги и ивасака, чтобы для внука моего службы священные творить» [Синтэн, с.229].
Затем, по легенде, было назначено дочери следующего императора, Суйнин, прибыть в Исэ в окрестности реки Исудзу, чтобы там учредить поклонение Аматэрасу, но та местность, как гласит легенда, уже была посвящена солнечному божеству, именовавшемуся просто хи-но коми, бог солнца. В «Нихонсёки» говорится: «Чтобы освободить от Великой Аматэрасу Тоёсукиири- химэ-но микото, назначили Ямато-химэ-но микото. Чтобы добраться до места, где пребывает Великая богиня, Ямато-химэ сначала пришла в Сасахата, что в Уда, потом повернула, вступила в страну Ооми (Афуми), обогнала восточный Мино и пришла в страну Исэ. И тогда, поучая ее, Великая богиня Аматэрасу так сказала: „Исэ, где дует ветер богов, — это страна, куда возвращаются волны из Токоё, тяжелые волны. Страна прочная и прекрасная. Я хочу в ней пребывать". И тогда, в соответствии с поучением этим, был воздвигнут тот храм. И тогда очистительный дворец [для Ямато-химэ] восставили в верховьях реки
74 Глава вторая
Исудзу. Он именуется Исо-но мия. Он и есть то место, куда Аматэрасу впервые ступила, спустившись с неба» [Синтэн, с.313—314].
Позднее имя Ямато-химэ (принцесса Ямато), видимо, становится на некоторое время титулом посвященной жрицы. При этом, как указывает Цуда Сокити, топонимы, упомянутые в описании маршрута Ямато-химэ, возникли только после реформы Тайка. С этой принцессой и в «Кодзики», и в «Нихонсёки» связан целый ряд и других анахронизмов, объяснимых, по-видимому, попыткой исторической интерпретации происхождения святилищ Исэ.
Локализация культа Аматэрасу в Исэ по-разному обосновывается исследователями. Есть точка зрения, что род тэнно поклонялся некоему женскому предку, в условиях матриархата возглавлявшему военную экспедицию с Кюсю, которая прибыла в бухту Исэ и оттуда отправилась завоевывать Ямато. Выдвигалось также предположение, что в Ямато именно женщины должны были исполнять культ почитания предков. Высказывалось и иное мнение, что женщина — предок рода — была похоронена в Исэ на равнине Ватараи и дочерям наследовавших ей правителей поручалось поклонение могиле предка. Во всяком случае, как указывает Ф.Г.Бок, примечательно, что не существует главных храмов души мужчин-правителей — легендарного Ниниги, божественного внука, и Дзимму, первого в династии земных императоров [Воск, с.28]. К периоду создания «Энгисики» культ солнечной богини отправляли уже не женщины, а мужские представители рода Накатоми.
В середине периода Нара Аматэрасу, предок императорского дома, была объявлена общенациональным божеством.Известно, что император Сёму послал в Исэ монаха Гёги, чтобы испросить у Аматэрасу позволения установить изваяние Будды в храме Тодайдзи.
Десять текстов, относящихся к определенному жанровому типу, представляют собой литургические формулы, исполняемые в храмах Исэ, посвященных Аматэрасу и Тоёукэ. Гонец из дворца с подношениями от императора вместе с Управителем храмов Исэ отправляли службу сначала во внешнем главном храме, затем во внутреннем. После окончания службы проводилась праздничная трапеза. Кроме Аматэрасу и Тоёукэ в число богов, почитаемых в комплексе Исэ, входят два бога — Амэ-но тадзи- кара-но микото и Ёродзухата-тоёакицухимэ-но микото, почитаемые в том же зале, что Аматэрасу. Отдельно, как пишется в «Энгисики», в храме, расположенном в 24 дзё от Главного храма, почитается грубая душа Аматэрасу, а также проводятся службы Идзанаки и Идзанами в храме Идзанаки, расположен-