К сказанному необходимо добавить, что вместе с «мозгом» в дискурс эпистемологии не возвращается окольным путем «субъект»: открытие «зеркальных нейронов», сделанное нейрофизиологом и нейрокогнитивистом Дж. Риццолатти в 1990-х гг., лишь подтверждает «постмодернистскую» идею о безличном и досубъектном «поле сознания», принесенную в философию экзистенциалистом-феноменологом Ж.-П. Сартром (чему посвящена его ра-бота «Трансценденция Эго») и феноменологом М. Мерло-Понти (ссылки на которого присутствуют в книге «Зеркала в мозге», написанной Риццолатти совместно с философом К. Синигалья [Риццолатти, Синигалья 2012]). Практические действия напрямую кодируются в структурах мозга, минуя какие- либо субъект-объектные отношения. «Объекты вокруг нас и содержащее их пространство на практике могут быть описаны как точки приложения потенциальных действий и система связей между ними, формирующаяся благодаря этим действиям и привязанная к различным частям тела» [Риццолатти, Синигалья 2012, с. 80].
Помимо этого и идея «ко-эволюции» не исключает автономии «мира 3». Хотя язык и не является неким «отдельным физическим организмом», а способ его существования отличается от того, что мы привыкли считать жизнью, мы вполне можем, утверждает Дикон, сравнить его с вирусом. «Вирусы не способны расти и размножаться самостоятельно, для этого им нужно оказаться в клетках организма-хозяина» [Вулф 2013, с. 30], они постоянно эволюционируют, причем быстрее любого другого живого организма. Именно такими характеристиками обладает и «мир 3»: оставаясь в сущности автономным, научное знание растет и изменяется лишь благодаря живым человеческим индивидам.
Подводя итог, сформулируем парадокс: познание (знание) возникает в отношении субстрата (мозга, телесности, действия и сознания) и «мира 3» и если и может быть сводимо, то лишь к тому и другому одновременно.
Эпистемология в «рамках» эволюционизма
Последняя оппозиция является наиболее «общей», поскольку представляет собой вопрошание о самом статусе и месте эпистемологии - как самостоятельной философской дисциплины или как раздела других дисциплин.
Раскрывая предыдущие оппозиции, мы выявили, что эпистемология не единожды связывалась с теорией эволюции. Данные современной нейрофизиологии, указывающие на ко-эволюцию языка и мозга, не только подтверждают легитимность и неслучайность этих связей, но делают их необходимыми. Однако все еще существует зазор между представлением о мозге как эволюци- онно сложившемся в процессе выделения человека среди других видов механизме, настроенном на обработку характерных лингвистических образований, и изменениями в структурах мозга, связанными с культурными и историческими особенностями. Это различие эксплицируется, стоит лишь ввести пару терминов, лежащих в основе синтетической теории эволюции, - понятия «генотип» и «фенотип». Мозг в том виде и функционале, в каком он имеется у всех людей, развивается в результате особенностей генофонда человеческого вида, будучи «записан» в генах у каждого, т. е. в генотипе. В противоположность этому различия в структурах мозга, возникающие и изменяющиеся в процессе жизни каждого отдельного индивида, имеют отношение к фенотипу. Поскольку возможность знания и познания обусловлена врожденными особенностями организма (в частности, мозга) и в то же время содержание этого знания влияет на последующие изменения строения и развития организма, постольку познание «располагается между» генотипом и фенотипом.
Для обозначения раздела биологии, занимающегося вопросом взаимоотношений генотипа и фенотипа, К.Х. Уоддингтон, биолог-теоретик и философ, в 1947 г. ввел термин «эпигенетика». Современная эпигенетика занимается вопросами фенотипических изменений, т. е. влиянием окружающей среды на особенности развития организма. Следовательно, коль скоро культурная ситуация является неотъемлемым компонентом окружающей среды для человека, эпистемология буквально должна быть включена в состав эпигенетики.
Начало движению на сближение эпистемологии и генетики было положено работами М. Рьюза, Ч. Ламсдена и Э. Уилсона. Однако их рассмотрение было сосредоточено в первую очередь на отношении между познанием и генетикой (так называемая генно-культурная концепция в рамках социобиологии), а следовательно, ухватывала лишь длительные изменения. В современной ситуации, когда культурные и научные изменения происходят чаще, чем когда-либо, возникает необходимость в эпистемологической теории, способной оперативно ухватывать и анализировать локальные теоретико-практические изменения, случающиеся на протяжении жизни одного поколения или даже за более короткие периоды. эпигенетика эпистемология текст
Одновременно с этим необходимо симметричное движение: эволюционная эпистемология заимствовала у эволюционной теории термины и понятия, которые на данный момент крайне устарели. «Инъекция» эпигенетических понятий позволит не только обновить, но и уточнить представления эпистемологии о способе существования и эволюции знания. Например, когда Тул- мин говорит о сохранении научными дисциплинами постоянства собственных границ и особенностей, он лишь расчерчивает довольно «широкими мазками» примерную схему, указывая различные составляющие этого процесса, но не уточняя при этом или, скорее всего, не имея возможности уточнить, как именно он происходит, т. е. не приводя его к виду некой функции, которую можно было бы обсуждать в дальнейшем. В то же время к моменту написания «Че-ловеческого понимания» для подобных явлений уже существовали довольно точные эпигенетические термины, такие как «гомеорез» (обозначающий «стабилизированный поток», процесс - в этом и заключается его отличие от более распространенного термина «гомеостаз», обозначающего стабилизированное состояние, статику) и «креод» (канализированная траектория в развитии, вокруг которой выстраиваются остальные переменные параметры, составляющие уравнение гомеореза). К тому же и сам автор данных терминов, Уоддинг- тон, постоянно обращался к философии, дабы работать с множеством возникавших перед теоретической биологией затруднений и вопросов. Многие из них должны быть поставлены заново, для решения других философия, в том числе в постмодернистский период, уже накопила необходимые ресурсы. Так, вопрос о сущности и определении «живого» разворачивается во всей полноте. Являются ли вирусы в полной мере «живыми» (к чему склоняется, например, вирусолог Н. Вулф)? Представление о вирусной природе языка, разработанное Т Диконом, и «мира 3» - это метафора или же слово действительно представляет собой вирус, как утверждал писатель и мыслитель У. Берроуз? Могут ли помочь разработки, сделанные Ж. Деррида в борьбе с «телеоцентризмом», в поисках «телеономической» терминологии для теоретической биологии («Главное возражение против употреблявшихся ранее терминов “телеологический” и “финалистский” сводилось к тому, что они подразумевают существование какого-то внешнего агента, определяющего состояние креода, и что это конечное состояние каким-то образом направляет траекторию к себе. Чтобы избежать обвинений в таком допущении, я назвал эти явления “квазителео-логическими”, а вместо термина “телеологический” использовал слово “теленомический”, впервые введенное Питтендраем» [На пути к теоретической биологии 1970, с. 22])?
Заключение
В завершение статьи выдвинем предположение о возможном методологическом пути развития эпистемологии. Вирусология как пример современной науки, находящейся в наши дни на этапе бурного развития, играет особую роль для помещенной в эпигенетику эпистемологии в силу уже намеченного сходства «мира 3» с вирусом и еще как минимум трех причин.
Во-первых, это сближение открывает новую область проблемного поля эволюционной эпистемологии: помимо двух ставших «классическими» вопросов о способе существования и изменения знания, она приносит третий, ранее игнорировавшийся вопрос о распространении знания. Тулмин не раз оказывался близок к тому, чтобы им задаться, к примеру, когда он утверждал, что содержание науки представляет собой «передачу», или когда усматривал в напечатанном сообщении или «незаметном коллеге» «зародыши общества или журнала» [Тулмин 1998, с. 248]. Постановка вопроса о способах распространения знания также открывает путь к включению в рассмотрение эпистемологией «материального окружения», что в полной мере не имело места ранее и за что она была подвергнута критике Б. Латуром, пост-делезианским социологом и философом науки. А это, в свою очередь, позволит уточнить и вопрос о способе существования знания, ибо эпистема «устанавливается» лишь вследствие распространения определенных убеждений, распространения не только институционального, но и географического.
Во-вторых, вирусологический подход позволит одновременно задействовать все достижения современной философии и науки: поскольку вирусы являются динамичными системами, изменяющимися в процессе непрерывной коммуникации с другими системами, постольку вирусные системы являются «сложностными», а их анализ предполагает применение методологии, раз-работанной в рамках синергетики. В деле анализа вирусных систем находят свое применение и разработки постмодернистской и постструктуралистской философии, «ризоматический» взгляд. Так, Делёз в книге «Тысяча Плато» замечает, что «в определенных условиях вирус может связываться с зародышевыми клетками и передаваться как клеточный ген сложного вида», потому, продолжает он, «схемы эволюции будут теперь создаваться не по моделям древовидного происхождения», ибо «мы создаем ризому с нашими вирусами или, скорее, наши вирусы вынуждают нас создавать ризому с другими зверями» [Делёз 2010, с. 18]. Применение вирусологической методологии позволяет к тому же выработать дискурс на пересечении [нейро] физиологии и психологии, т. к. влияние вирусов не ограничивается лишь чисто физическими следствиями для живых организмов, поскольку доказано, что «некоторые микробы влияют и на поведение» [Вулф 2013, с. 41].
В-третьих, вирусология занимает довольно противоречивое место в отношении к эпигенетике - вирусы, будучи частью окружающей среды (впрочем, и не малой частью организма человека, играя важную роль в его функционировании), могут влиять и на генотип, внося в ДНК «добавления» (именно с помощью вирусов генетики взаимодействуют с ДНК и РНК). Таким образом, вирусология оказывается расположенной на самой границе между эпигенетикой и генетикой, в той же области, куда мы поместили и эпистемологию.
К концу предпринятого рассмотрения современной ситуации в эпистемологии мы раскрыли значение названия данной статьи. Главным выводом является утверждение, раскрывающее последнюю из рассмотренных оппозиций: эпистемология должна быть признана частью эпигенетики и в то же время эпигенетика должна быть введена в эпистемологию. Такой ход не только никак не ограничивает эпистемологию, но открывает новые широкие просторы для ее дальнейшего развития, а следовательно, сообщает новый импульс для дальнейшего развития человечества как вида во всеобщем потоке эволюции.
Список литературы
Вулф 2013 - Вулф Н. Смертельный шторм: эпоха новых пандемий / Пер. с англ. К. Тимониной. М.: АСТ, 2013. 285 с.
Делёз 2010 - Делёз Ж., Гваттари Ф. Тысяча плато: капитализм и шизофрения/ Пер. с франц. и послесл. Я.И. Свирского; науч. ред. В.Ю. Кузнецов. Екатеринбург: У-Фактория; М.: Астрель, 2010. 895 с.
Деррида 2007 - Деррида Ж. Письмо и различие / Пер. с фр. Д.Ю. Кралечкина. М.: Акад. проект, 2007. 495 с.
Дойдж 2010 -Дойдж Н. Пластичность мозга: Потрясающие факты о том, как мысли способны менять структуру и функции нашего мозга. М.: Эксмо, 2010. 539 с.
Лекторский 2009 - Лекторский В.А. О классической и неклассической эпистемологии // На пути к неклассической эпистемологии / Отв. ред. В.А. Лекторский. М.: ИФ РАН, 2009. С. 7-24.
Маркова 2004 - Маркова Л.А. Философия из хаоса. Ж. Делёз и постмодернизм в философии, науке, религии. М.: Канон, 2004. 384 с.
На пути к теоретической биологии 1970 - На пути к теоретической биологии I. Пролегомены / Под ред. акад. Б.Л. Астаурова. М.: Мир, 1970. 181 с.
Никифоров 2008 - Никифоров А.Л. Философия и история науки. М.: Идея-Пресс, 2008. 176 с.
Поппер 2000 - Поппер К.Р. Эволюционная эпистемология // Эволюционная эпистемология и логика социальных наук: Карл Поппер и его критики / Сост. Д.Г. Лахути, B. Н. Садовского, В.К. Финна. М.: Эдиториал УРСС, 2000. С. 57-74.
Порус 1999 - Порус В.Н. Цена «гибкой» рациональности (о философии науки Ст. Тулмина) // Философия науки. Вып. 5: Философия науки в поисках новых путей. М.: ИФ РАН, 1999. С. 228-244.
Риццолатти, Синигалья 2012 - Риццолатти Д., Синигалья К. Зеркала в мозге: О механизмах совместного действия и сопереживания / Пер. с англ. О.А. Кураковой, М.В. Фаликман. М.: Языки славянских культур, 2012. 208 с.
Розин 2012 - Розин В.М. Современные проблемы эпистемологии // Эпистемология и философия науки. 2012. № 1. С. 238-245.
Стёпин 2007 - Стёпин В.С. О философских основаниях синергетики // Синергетическая парадигма. Синергетика и образование. М.: Прогресс-Традиция, 2007. C. 97-102.
Тулмин 1998 - Тулмин С. Человеческое понимание / Пер. с англ. З.В. Кагановой; общ. ред. П.Е. Сивоконя. Благовещенск: БГК им. И.А. Бодуэнаде Куртенэ, 1998. 304 с.
Тулмин 1999 - Тулмин С. История, практика и «третий мир» (трудности методологии Лакатоса) // Философия науки. Вып. 5: Философия науки в поисках новых путей. М.: ИФ РАН, 1999. С. 258-279.
Шульга 1997 - Шульга Е.Н. Генезис идеи коэволюции // Биофилософия / Под ред. А.Т Шаталова. М.: ИФ РАН, 1997. С. 59-72.
Deacon 2007 - Deacon T. W. The symbolic species: the co-evolution of language and the brain. N. Y; L.: W.W. Norton & Company, 1997. 527 p.
References
Deacon, T W. The symbolic species: the co-evolution of language and the brain. New York, Ljndon: W.W. Norton & Company, 1997. 527 pp.
Deleuze, G., Guattari, F. Tysyachaplato: kapitalizm i shizofreniya [A Thousand Plateaus: Capitalism and Schizophrenia] / Trans. by Ya.I. Svirsky. Ekaterenburg: U-Factoria Publ.; Moscow: Astrel Publ., 2010. 895 pp. (In Russian)
Derrida, J. Pis'mo i razlichie [Writing and Difference]. Moscow: Academic Project Publ., 2007. 495 pp. (In Russian)
Doidge, N. Plastichnost'mozga: Potryasayushchiefakty o tom, kak mysli sposobny menyat ' strukturu ifunktsii nashego mozga [The Brain That Changes Itself: Stories of Personal Triumph from the Frontiers of Brain Science]. Moscow: Eksmo Publ., 2010. 539 pp. (In Russian)
Lektorskii, V. A. “O klassicheskoi i neklassicheskoi epistemologii” [About classic and nonclassic epistemology], Na puti k neklassicheskoi epistemologii [On the way to nonclassic epistemology], ed. by VA. Lektorskii. Moscow: IFRAN, 2009, pp. 7-24. (In Russian)
Markova, L. A. Filosofiya iz khaosa. Zh. Delez i postmodernizm v filosofii, nauke, religii [Philosophy from Chaos. G. Deleuze and postmodernism in Philosophy, Science, religion]. Moscow: Kanon Publ., 2004. 384 pp. (In Russian)
Na puti k teoreticheskoi biologii I. Prolegomeny [On the way to theoretical biology. I. Prolegomena], ed. by B.L. Astaurov. Moscow: Mir Publ., 1970. 180 pp. (In Russian)
Nikiforov, A. L. Filosofiya i istoriya nauki [Philosophy and history of science]. Moscow: Idea-Press Publ, 2008. 176 pp. (In Russian)
Popper, K. R. “Evolyutsionnaya epistemologiya” [Evolution epistemology], Evolyutsionnaya epistemologiya i logika sotsial'nykh nauk: Karl Popper i ego kritiki [Evolution epistemology and logic of social science: Karl Popper and his critics] / Ed. by D.G. Lakhuti, V.N. Sadovskiy, VK. Finn. Moscow: Editorial URSS Publ. 2000, pp. 57-74. (In Russian) Porus, V. N. “Tsena `gibkoi' ratsional'nosti (o filosofii nauki St.Tulmina)” [Price of “flexible” rationality (about St. Tulmin's philosophy of science)], Filosofiya nauki. Vyp. 5.: Filosofiya nauki vpoiskakh novykhputei [Philosophy of science vol. 5.: Philosophy of science in search of new ways]. Moscow: IFRAN, 1999, pp. 228-244. (In Russian)
Ritstsolatti, D., Sinigal'ya, K. Zerkala v mozge: O mekhanizmakh sovmestnogo deistviya i soperezhivaniya [Mirrors in brain: mechanisms of joint action and empathy]. Moscow: Language of Slavic Cultures Publ., 2012. 208 pp. (In Russian)
Rozin, V M. “Sovremennye problemy epistemologii” [Contemporary problems of epistemology], Epistemologiya i filosofiya nauki [Epistemology and philosophy of science], 2012, vol. 1, pp. 238-245. (In Russian)