Эпигенетика в эпистемологии
Белоногов Иван Николаевич - аспирант
Государственный академический университет гуманитарных наук. Российская Федерация, г. Москва
В статье исследуются вопросы о границах современной эпистемологии, ее статусе среди других дисциплин, ее собственных устройстве и подходе. Появление постнеклассической рациональности требует разработки постнеклассической эпистемологии как нового этапа ее развития. Достижения современной науки, в том числе эволюционной теории, биологии, нейрофизиологии и синергетики, с одной стороны, приводят к кризисной ситуации в эпистемологии, т. е. к широкомасштабным и далеко идущим изменениям, в связи с чем и возникает настоятельная необходимость [переопределить границы эпистемологии. С другой стороны, благодаря этим достижениям задача [пере] определения границ и может быть решена. Статья представляет собой попытку произвести это двойное движение. Отправной точкой выбран текст В.М. Розина «Современные проблемы эпистемологии», в котором обозначены четыре главных оппозиции современной эпистемологии. Парадоксальная ситуация одновременности кризиса и подъема в эпистемологии решается путем проведения «испытания пост-модернизмом». Это «испытание», как оно интерпретируется в данной статье, предполагает деконструкцию текстов С. Тулмина и сближение его версии эволюционной эпистемологии со взглядами философов-постструктуралистов. Выход эпистемологических исследований в междисциплинарное пространство вызывает сомнения в возможности построения гомогенного дискурса. Это противоречие исчезает, стоит лишь реконструировать краткий отрезок истории эпистемологии. Неясности относительно того, чем являются знание и познание, рассеиваются благодаря понятию «мира 3», разработанному К. Поппером и его последователями, и понятию «коэволюции» в том виде, в каком оно используется в исследованиях нейрофизиолога Т. Дикона. Последняя оппозиция, касающаяся места эпистемологии как дисциплины, снимается за счет наведения мостов между эпистемологией и эпигенетикой, дисциплиной, основанной К.Х. Уоддингтоном. Статья строится как раскрытие перечисленных оппозиций средствами постструктуралистской методологии, концепций, созданных в рамках эволюционной эпистемологии, и с опорой на данные современной науки.
Ключевые слова: эпистемология, эпигенетика, постмодерн, постструктурализм, эволюционная эпистемология С. Тулмина, вирусология © Белоногов И.Н.
Epigenetics in epistemology Ivan Belonogov
Postgraduate student. The State Academic University for the Humanities. Moscow, Russian Federation
This paper inquires into questions of contemporary epistemology's outlines, its status among other disciplines, its own structure and approach. Emergence of postnonclassical rationality demands cultivation of postnonclassical epistemology as a new stage in its development. Achievements of contemporary science, including evolutionary theory, biology, neurophysiology and synergy, on one hand, lead to a crisis situation in epistemology, i.e. to widespread and far-reaching changes and in this connection an insistent necessity appears to [re]-determine the outlines of epistemology; on the other hand, due to these same changes this task can be done. An attempt of making this double movement is what this article is about. V. Rozin's paper “Contemporary problems of epistemology” in which four major oppositions of modern epistemology are denominated has been chosen as a starting point. The paradoxical situation of crisis and ascent simultaneity in epistemology is solved by performing the postmodern “test”. This “test” how it is interpreted in current paper involves deconstruction of V. Rozin's text and draws together his version of evolutionary epistemology and poststructuralists thinkers. The egression of epistemological studies into interdisciplinary space brings doubts about the possibility of construction of the homogeneous discourse. This contradiction vanishes when once a small slice of history of epistemology is deconstructed. The unclarity related to what knowledge and perception is dissipates credit for the notion of “World 3” invented by K. Popper and his followers and the notion of “co-evolution” how it's operated in the research of neurophysiologist T. Deacon. The last opposition regarding the place of epistemology as a discipline is removed by throwing bridges between epistemology and epigenetics, the discipline that was founded by K. Waddington. Therefore the text is constructed as unveiling these oppositions by means of poststructuralistic methodology and conceptions that were elaborated within the context of evolutionary epistemology on the basis of contemporary science data.
Keywords: epistemology, epigenetics, postmodern, poststructuralism, Tulmin's evolution epistemology, virology, postnonclassical
Сегодня эпистемология оказывается в довольно противоречивой ситуации. С одной стороны, с переходом к постнеклассической рациональности возникает необходимость принимать во внимание культурные, социальные и политические аспекты, и в связи с этим «колоссально расширяется сфера ее приложений» [Лекторский 2009, с. 8] (что, конечно, является признаком роста и развития). С другой стороны, новые данные когнитивистики, нейрофизиологии, социологии и других дисциплин порождают множество различных точек зрения на эпистемологию, ее статус, задачи и методы. Потому задача данной работы заключается в попытке определить границы эпистемологии - такие, которые не мешали бы ее дальнейшему развитию, т. е. не становились барьерами.
Для того чтобы не потеряться во все расширяющемся поле частных эпистемологических проблем, но охватить его во всей полноте, в качестве реперных точек будут использованы четыре оппозиции, которые, как пишет В.М. Розин, являются наиболее характерными для современных эпистемологических работ. Методологией, наиболее близкой к постнеклассической парадигме в силу учета социальных, политических и исторических факторов, представляется «эволюционная эпистемология», в связи с чем именно она будет использована здесь в качестве примера.
Сразу же подчеркну: мое исследование не просто будет выстраиваться на оппозициях, выделенные В.М. Розиным, оно призвано показать, что эти оппозиции не должны быть сняты. Приведу все четыре оппозиции в том порядке, в котором они появляются в тексте рецензии В.М. Розина на книгу «Эпистемология: перспективы развития»:
1) «Эпистемология - самостоятельная философская дисциплина или раздел других дисциплин?» [Розин 2012, с. 239];
2) «Познание (знание) - это функция антропологического субстрата (мозга, телесности, действия, сознания), т. е. по сути к ним и сводится, или же нечто принципиально отличное от своего субстрата?» [там же];
3) «Междисциплинарные или трансдисциплинарные исследования познания и знания, предполагающие соединение прежде несоединимого (то, что М. Фуко называет «диспозитивом»), или по-прежнему стремление к построению гомогенного теоретического дискурса?» [Розин 2012, с. 240];
4) «Одна точка зрения - эпистемология переживает глубокий кризис; противоположная - то, что критики опознают как кризисные явления, на самом деле показатели ее подъема и развития». [Розин 2012, с. 241]
Последнюю оппозицию В.М. Розин формулирует в виде парадокса: «эпистемология не может не реагировать на новую ситуацию в философии и науке. С одной стороны, для них характерен глубокий кризис, с другой - не менее впечатляющий подъем и развитие. Именно и то и другое одновременно». Эта «парадоксальность» связывается автором с постмодернизмом: «Если продумывать приведенные здесь оппозиции, то нельзя ли сказать, что эпистемология подобно другим философским дисциплинам испытывается на прочность современностью, постмодернистской ситуацией?». Тем самым мы получаем первый ответ и указание дальнейших шагов: современная ситуация в эпистемологии - это постмодернистская ситуация, а значит, и выход из нее следует искать на путях, проложенных постмодернистскими философами.
Сквозь постмодерн.
Эпистемология неоднородна: В.А. Лекторский помимо деления эпистемологии на классическую и неклассическую выделяет также «новое понимание эпистемологии у К. Поппера» и «новую эпистемологию» С. Тулмина [Лекторский 2009] в качестве отдельных дисциплин. Эпистемология Стивена Тулмина видится наиболее подходящей для «испытания постмодернизмом» (кроме того, как будет показано далее, к ней ведет линия прямой преемственности, идущая от эволюционной эпистемологии Поппера и проходящая через концепцию исследовательских программ И. Лакатоса,), и тому имеется несколько причин.
Во-первых, Тулмин, как и постструктуралистские философы, которых причисляют к постмодернистам, - М. Фуко, Ж. Делёз, Ж. Деррида, ставит своей задачей преодоление и развитие структуралистского метода, причем по тем же причинам: структурализм в том виде, в каком он был разработан К. Леви- Строссом, при несомненных достоинствах не ухватывает историческую из-менчивость.
В качестве примера сравним высказывание Тулмина из книги «Человеческое понимание» с высказыванием Деррида из его программного текста «Структура, знак и игра в дискурсе гуманитарных наук». Тулмин пишет:
Это требование, согласно которому с концептуальной инвариантностью и концептуальной изменчивостью нужно обращаться на равных, вынуждает нас порвать со всей кантовской традицией так же резко, как сам Кант порвал с идеями своих предшественников. И именно это заставляет нас с необходимостью отмежеваться от всех тех кантианских допущений, которые сохраняют свое влияние и по сей день в форме «структурализма» Клода Леви-Стросса, в «необходимых операциях» психологии Пиаже и во многих других обличьях [Тулмин 1998, с. 88].
А вот слова Деррида:
В трудах Леви-Строса уважение к структурности, к внутренней оригинальности структуры обязывает нейтрализовать время и историю. Появление, например, новой структуры, оригинальной системы всегда производится - и в том само условие ее структурной специфичности - путем разрыва с ее прошлым, ее истоком и причиной. Тем самым описать свойственное структурной организации можно, лишь не учитывая сам момент описания ее былых состояний: отказываясь от постановки проблемы перехода от одной структуры к другой, заключая историю в скобки» [Деррида 2007, с. 465].
Эту параллель можно продлить, указав на сходство между критикой Деррида в отношении Леви-Стросса за использование им «катастрофической модели» [Деррида 2007, с. 466] и критикой Тулминым концепции научных революций Т. Куна. Леви-Стросс, как и Кун, вводит революционный разрыв и несоизмеримость там, где на деле имеет место непрерывное эволюционное изменение. Более того, нетрудно увидеть родственность главных понятий эволюционной эпистемологии и [пост] структурализма - «третьего мира» и «символического», соответственно. Что неудивительно, принимая во внимание тот факт, что, исходя из выводов самого Тулмина, родство целей и задач позволяет нам предполагать дисциплинарную общность, внутри которой постструктурализм и эволюционная эпистемология являются соседствующими концепциями, чье понятийное различие проистекает из различия национального.
Во-вторых, помимо сходства задач и целей на дисциплинарном уровне, существуют и явные концептуальные общности. «Множественность», «гетерогенность», «несоизмеримость», акцент на важности различий и принцип ad hoc в противовес универсальным критериям - все это признанные признаками постмодернистского философствования, но также и необходимые составляющие взгляда Тулмина на анализ наук. В подтверждение достаточно привести лишь несколько коротких, но емких предложений из «Человеческого понимания»:
Концептуальные проблемы возникают в научных дисциплинах как подвижные, универсальные формы; их решение имеет множество измерений, и философы не могут позволить себе игнорировать это. Именно поэтому мы тщетно будем искать какой-либо один показатель или меру, которые во всех случаях укажут нам, можно ли считать данное концептуальное изменение «усовершенствованием» или нет (...) какой бы критерий мы ни захотели проанализировать, всегда найдутся такие случаи, когда его нельзя применять, и, что гораздо более типично, в каждом отдельном случае выбора окажутся уместными некоторые несоизмеримые критерии [Тулмин 1998, с. 209].
Очевидность этого концептуального сходства постмодернистских концепций и эволюционистской концепции понимания заставила В.Н. Поруса в его тексте, посвященном памяти Тулмина, задаться риторическим вопросом: «Или правы постмодернисты, и на смену идеалам-универсалиям культуры должны прийти (уже пришли?) нормы коммунального общежития многообразных культур, каждая из которых обладает собственными “идеалами”, но относится к ним иронически, осознавая их временность и относительность, используя их, как используют правила игры, без которых играть невозможно, но вне этой игры не имеющие самоценного смысла?». Этот вопрос Порус дополняет замечанием, что и сам «Тулмин, по-видимому, чувствовал, к каким выводам ведет последовательное развитие идей, составивших канву его философии науки» [Порус 1999, с. 244].
Таким образом, мы находим сходства и параллели между эволюционной эпистемологией и постмодернистским направлением в философии на двух, выделяемых самим Тулминым, уровнях: на дисциплинарном (задачи и цели) и концептуальном (используемый метод и понятия). Эти сходства позволяют сблизить две концепции для того, чтобы точнее определить их различия и расхождения.
Наиболее важное расхождение обнаруживается в самом первом предложении первой части работы «Человеческое понимание»: «Мысли каждого из нас принадлежат нам самим; наши понятия мы разделяем с другими людьми» [Тулмин 1998, с. 30]. Именно это представление о принадлежности мысли субъекту, у которого она возникла, и было отброшено постмодернистской традицией вместе с идеей об автономии сознания. Мысли, подобно речи и практике, детерминированы языком, социумом, бессознательным, и потому не принадлежат в полной мере индивиду. Более того, сама субъективность, субъ- ектность индивида складывается вследствие внешних, независящих от самого индивида обстоятельств. «Субъект», а вместе с ним и «объект» являются лишь конструкцией, т. е. следствием, а не причиной. Важности этой идеи для постмодернизма и необходимости введения ее в дискурс науки посвящена статья Л.А. Марковой «Философия из хаоса. Ж. Делёз и постмодернизм в философии, науке, религии» [Маркова 2004]. Следовательно, именно в этой точке и должно проводиться «испытание» эпистемологии постмодернизмом.