3
Элементы политического дискурса в русском военном дискурсе начала ХХ века (на материале анализа региональных текстов)
А.В. Уланов
Омский авиационный колледж им. Н. Е. Жуковского
Принадлежащие к институциональным разновидностям дискурса военный и политический дискурсы представляют научный интерес в аспекте соотношения их значимости и междискурсивного совпадения. Цель работы - проследить, насколько совпадают признаки и используемые средства выражения в двух разновидностях институционального дискурса. Присутствие языковых единиц, называющих объекты и взаимосвязи политической власти, говорит о том, что элементы политического дискурса пронизывают военный дискурс на протяжении XIX - начала XX в. Автором отмечено взаимодействие военного и политического дискурсов в региональном русском языке Сибири данного периода, что отражено в лингвистических источниках этого времени.
Ключевые слова: военный дискурс, политический дискурс, региональный русский язык.
региональный язык политический дискурс Сибирь
A. V. Ulanov
Omsk Aviation College named after N. E. Zhukovsky
Omsk, Russian Federation,
Elements of political discourse in the Russian military discourse of the early 20th century (based on the analysis of regional texts)
Military and political discourses refer to institutional varieties of discourse and have similar features that indicate the interdiscursive interaction of linguistic means used within these discourses. The work aims to see how the signs and means of expression coincide in the two types of institutional discourse. The presence of linguistic units of the nomenclature subject suggests that the political discourse permeates the military one during the 19th and early 20th centuries. The interaction of military and political discourses is found in the regional Russian language of Siberia at this stage of the Russian language development. Political discourse includes linguistic means of nomenclature and official character, which are the means of regulation of the official power. Considering the availability of such means in the military discourse of Siberia at the end of the 19th - the beginning of the 20th century, the presence of military-administrative terms in the Russian language testifies to the expansion of political, and in particular, political discourse in the military discourse. In the linguistic reality, the interconnection between military and political discourses is revealed in the fact that nominations are correlated simultaneously with both military and political discourse. The paper identifies the main thematic groups of nominations, revealing the strongest influence of the administrative language. The interaction of military and administrative discourse in the regional Russian language of Siberia is reflected in the framework of interpenetration of lexical units, creation of interdiscursive models of semantic word- formation, the presence of speech complexes with the semantics of imperativeness - verbs with semantics “management” in the grammatical structure of military discourse.
Keywords: military discourse, political discourse, regional Russian language.
При изучении военного и политического дискурсов можно обнаружить их взаимосвязь и признаки междискурсивного совпадения. Цель нашей работы состоит в оценке совпадения признаков и используемых средств выражения в двух разновидностях институционального дискурса.
Лингвистический инструментарий исследования политического и военного дискурсов во многом совпадает: он касается семантики и прагматики дискурсов, моделей, стратегий и тактики коммуникантов, их установок и речевых уловок, фона, аудитории, мотивов, логики сообщений, субъекта, адресата сообщения. Различия состоят в наличии у политического и военного дискурсов специфических характеристик. В основе политического дискурса лежат такие понятия, как собственно политический дискурс, политический язык, политологическая филология [Демьянков, 2002]. Политический дискурс отличается оценочностью и агрессивностью [Там же], полемичностью, стремлением к воздействию на массовую аудиторию, склонностью к манипуляции.
Различные дефиниции русского политического дискурса свидетельствуют о разноплановости этого понятия и указывают на то, что в основе данного вида дискурса находится политическая деятельность, феномен власти и политических отношений. В политическом дискурсе актуализируется стремление коммуникантов к борьбе за власть, к проявлению своего властного начала. Приведем примеры различных дефиниций понятия «русский политический дискурс: «осуществляемый на русском языке речевой акт, сопровождающий политическое действие в определенной институциональной обстановке» [Гаврилова, 2008]; «любые речевые образования, субъект, адресат или содержание которых относится к сфере политики» [Шейгал, 2004, с. 23]; «коммуникативное взаимодействие между людьми по поводу целедостижения с помощью циркуляции власти как символического посредника такого общения» [Ильин, 2002, с. 14]. «Под политическим дискурсом понимаются не только формы коммуникации профессиональных политиков, но и продукция СМИ, тем или иным образом связанная с политикой» [Чантуридзе, 2015, с. 7]. «Основным системообразующим критерием для выделения политического дискурса служит тематический определитель цели - “борьба за власть” <...> Политическому дискурсу присущи дополнительные цели: стимулирование, побуждение, а также информирование, выступающее фоном для формирования у аудитории такого понимания действительности, которое есть у адресанта, поскольку основная функция политического текста - убедить аудиторию в правильности нарисованной автором картины мира» [Михалёва, 2004, с. 11]. В рамках нашего исследования важно выявить те особенности политического дискурса, которые сближают его с военным дискурсом.
Отметим, что политический дискурс с военным объединяет стремление к передаче сути сообщения через ориентированные на агрессию речевые стратегии и тактики. В частности, как пишет В. З. Демьянков, «политический дискурс, чтобы быть эффективным, должен строиться в соответствии с определенными требованиями военных действий» [2002]. Исследователь сравнивает мнения и аргументы политического противника с «боевой мощью», а «дискредитацию личности оппонента» - с личным составом армии [Там же].
Каждый из рассматриваемых нами видов дискурса неразрывно связан с ключевыми филологическими понятиями: филология, коммуникация, концептология (в политическом дискурсе политическая филология, политическая коммуникация, политическая концептология). В научной литературе идентифицируются такие разновидности политического дискурса, как парламентский дискурс, конфликтный дискурс, административный дискурс.
В последние годы филологами в отдельную разновидность выделяется административный дискурс, под которым понимается разновидность институционального дискурса из области административного права, связанная с субъектом управления и управлением объекта в рамках административных взаимоотношений как по вертикали, так и по горизонтали. О. А. Евтушенко называет в качестве адресанта административного дискурса администратора - человека, который наделен полномочиями к управлению, носителя определенного статуса [2011, с. 13]. Однако предмет рассмотрения в таком дискурсе - человек как центр административных взаимосвязей. В ряде случаев границы между политическим и административным дискурсом размываются [Барабаш, Чекунова, 2017, с. 366]. Существуют и специфические определения административного дискурса - в частности, «дискурс исполнительной власти» [Ширинкина, 2016, с. 67]. М. А. Ширинкина называет следующие коммуникативные цели «дискурса исполнительной власти»: «управлять (осуществлять государственное управление); регулировать общественные отношения (требовать и запрещать на основе правовых норм); обращаться с просьбой (в обращениях в другие органы власти); удовлетворять запросы граждан, представителей различных организаций; охранять права и свободы граждан;
информировать [Там же, с. 71]. В нашем понимании при всей своей близости, семантическом базисе из области власти и политических отношений политический и административный дискурсы различны с точки зрения функций - если политический дискурс демонстрирует весь массив политических отношений, то административный дискурс связан с отношениями субъектов власти в рамках взаимосвязей подчинения. Политический дискурс - отражение политической конъюнктуры и системы общества и государства, в то время как административный дискурс связан с речевой репрезентацией взаимоотношений коммуникантов (представителей политических отношений) по горизонтали и по вертикали.
Языковые средства номенклатурно-официального характера, являющиеся средством регламентации официальной власти, переходят в речевую практику военного дискурса. Если говорить о присутствии таких средств в военном дискурсе Сибири конца XIX - начала XX в., то наличие в русском языке военно-политических терминов свидетельствует об экспансии политического дискурса в среду дискурса военного, которая продуктивна в региональном языке данного периода [Уланов, 2013; 2014].
Подтверждением пересечения военного и политического дискурсов являются фразеологизмы милитарного происхождения, перешедшие в сферу политического дискурса: ставить под удар `создавать особо рискованное положение для кого-либо', братья по оружию `члены одного коллектива, всегда готовые помочь друг другу', бить в набат `настойчиво обращать внимание на грозящую опасность'.
В языковой реальности взаимосвязь военного и политического дискурсов обнаруживается в том, что номинации соотносятся одновременно как с военным, так и с политическим дискурсом. Обозначим основные группы номинаций, в которых обнаруживается наиболее сильное влияние административного языка.
Наименования должностей исполнительной власти
Военный губернаторъ - правитель губернш (СлРИ, 1895, ст. 832):
Военнымъ-же губернаторамъ указанныхъ областей были присвоены права наказныхъ атамановъ частей войска (Тарыкин, 1913, с. 45).
Сибирскш генералъ-губернаторъ - вообще начальник губернш (Даль, 1880):
Управлеше новообразованнымъ Сибирскимъ линейнымъ казачьимъ войскомъ было возложено на начальника 24 дивизш, а съ учреждешемъ въ 1816 году отдЬльнаго Сибирскаго корпуса - командиру корпуса, кроме того была учреждена войсковая канцелярия подъ предсЬдательствомъ войскового атамана, двухъ непремЪнныхъ членовъ, двухъ асессоровъ и прокурора, подчинялась она м'Ьстнымъ губернскимъ властямъ и Сибирскому генералъ-губернатору (Тарыкин, 1913, с. 43).
Начальникъ войсковаго штаба:
... местное управлеше войска составляли: 1) войсковой наказный атаманъ,
2) начальникъ войсковаго штаба, 3) войсковое дежурство, 4) войсковое правленю, 5) войсковой прокуроръ, 6) окружныя полковыя правления и 7) станичные правлешя (Перечень, 1891, с. 215).
Начальникъ почетнаго караула:
Къ завтраку были приглашены: Войсковой Наказный Атаманъ, Акмолинский губернаторъ, атаманы 1 и 2 отдЬловъ, председатель Войсковаго правлешя, начальникъ почетнаго караула, сотникъ Нестеровъ и ордина- рецъ сотникъ Петровъ (ПоеЬщеше, 1901, с. 21-22).
ПредсЬдатель войсковаго правленія:
Между ними находились: председатель войсковаго правленія, три атамана отдела и три командира первоочередныхъ полковъ (ПосЬщеніе, 1901, с. 10).
Генералъ-губернаторъ - в России в 1703-1917 гг.: высшее должностное лицо губернской (одной, двух, реже более губерний) администрации, обладающее гражданской и военной властью (Ожегов, Шведова, 1992):
У подъезда дома генералъ-губернатора Государя Цесаревича ожидали: рота почетнаго караула со знаменемъ и хоромъ музыки и Начальники всЬхъ управленій и учрежденій округа (ПосЬщеніе, 1901, с. 10).
Августейшій атаманъ, т. е. величайший атаман:
Наконец настало 14 іюля, день прибьітія въ Омскъ Августейшаго Атамана (ПосЬщеніе, 1901, с. 10).
Войсковой наказной атаманъ - наказной атаман (дорев.) атаман казачьего войска по назначению, в отличие от выборного, войскового атамана (ТСУ, 1940):
Все офицеры и чиновники войска, во главЬ съ Войсковымъ Наказнымъ Атаманомъ постановили: кромЬ иконы и хлЬба-соли на серебряномъ блю- дЬ, преподнести Его Высочеству фотографическій альбомъ изъ природы и жизни Сибирскаго войска (ПосЬщеніе, 1901, с. 3).
Генералъ-губернаторъ Восточной Сибири:
Войско было раздЬлено на 6 полковыхъ и 12 баталюнныхъ округовъ, главное управленіе принадлежало генералъ-губернатору Восточной Сибири, а мЬстное управленіе составляли: войсковой наказный атаманъ (съ правами начальника дивизіи), войсковое дежурство, войсковое правленіе, бри- гадныя, сотенныя и баталюнныя управленія (Тарыкин, 1913, с. 76).
Наименования военно-административных учреждений
Войсковое хозяйственное правленіе - правление, которое существует в каждом казачьем войске для заведования войсковым хозяйством (ЭС, 1890-1907):
Въ 1872 году было учреждено снова одно войсковое хозяйственное правленіе, войско раздЬлено на 3 военныхъ отдЬла и губернаторы лишены правъ и названія наказныхъ атамановъ (Тарыкин, 1913, с. 46).
Канцелярія войсковая - войсковое административное учреждение:
Управленіе новообразованнымъ Сибирскимъ линейнымъ казачьимъ войскомъ было возложено на начальника 24 дивизіи, а съ учреждешемъ въ 1816 году отдЬльнаго Сибирскаго корпуса - командиру корпуса, кромЬ того была учреждена войсковая канцелярія... (Тарыкин, 1913, с. 43).
Департаментъ военныхъ поселеній - войсковое административное учреждение:
Высочайше повелЬно, въ общемъ присутствіи департамента военныхъ поселеній, по дЬламъ хозяйственнымъ и законодательнымъ, имЬть отъ Си- бирскаго войска, въ качествЬ члена, одного штабъ-офицера (Перечень, 1891, с. 200).
Наименования военно-административных единиц
Военно-административная часть:
Для завідиванія военно-административной и хозяйственной частью при штабі военнаго губернатора было образовано особое отділеніе, въ гражданскомъ-же, полицейскомъ и судебномъ отношеншхъ, войско было подинено общимъ областнымъ властямъ (Тарыкин, 1913, с. 50).
Западно-Сибирское генералъ-губернаторство - административно-территориальная единица, возглавляемая генерал-губернатором: