В исследованном материале устной речи функционируют как речевые единицы, выражающие определенную информацию в “чистом” ее виде, так и сочетающие информацию сразу двух видов (гибридные коммуникативы, дискурсивы и диалогические повторы двойственной направленности, а также предикативные единицы, синкретично контаминирующие информацию разных видов).
Наше представление о речевой системности отражают как классификации КСЕ первого и второго уровней (вторая глава), так и выявляемые в данном разделе закономерности системно-структурного устройства континуума устной коммуникации. Общую картину системно-структурного устройства единиц континуума речевой коммуникации (на материале синтаксиса устной речи) можно представить следующим рисунком (см. рис. 1).
Рис. 1. Системно-структурное устройство единиц речевой коммуникации
Как видно на рисунке, зона 1 безусловно-рефлекторных речевых проявлений (БРРП) отграничена пунктирной линией с целью ее противопоставления собственно коммуникативным зонам. Пять зон условно-рефлекторных речевых проявлений (УРРП) отграничены сплошной линией: это три основные зоны 2, 3, 4 и две переходные (2-3, 3-4), образующиеся в результате взаимодействия и наложения основных зон. Зоны именуются в соответствии с функциональной ролью формирующих их единиц: 2 - коммуникативно-информативная зона (или просто информативная), 2-3 - информативно-регулятивная, 3 - регулятивная, 3-4 - регулятивно-дискурсивная, 4 - дискурсивная. За пределами рисунка (и нашего исследования) находится зона, условно обозначенная нами как служебно-организующая, которую формируют грамматические операторы.
Коммуникативно-информативная зона 2 представлена информативами: типичными и структурно модифицированными предикативными единицами.
Регулятивную зону 3 формируют коммуникативные регуляторы: собственно коммуникативы, коммуникативы с формальной предикативностью, диалогические повторы регулятивной направленности и типичные предикативные единицы во вторичной для них регулятивной функции.
Дискурсивная зона 4 организована прагматическими операторами: дискурсивами, диалогическими повторами дискурсивной направленности и типичными предикативными единицами во вторичной для них дискурсивной роли.
Обращают на себя внимание переходные зоны наложения. Как вообще всё в языке не имеет “китайских стен”, характеризуется взаимопереходами, синкретичностью, нет непроходимой границы и между указанными зонами. Взаимодействие сразу трех зон 1, 2, 3 иллюстрируют звукоподражания и волевые побуждения междометного характера, несущие элементы как фактуальной, так и коммуникативной информации и являющиеся переходными знаками от “докоммуникативных” к коммуникативным (Ква-ква! Ку-ку! Цыц! Гоп! и т.п.).
К зоне 1-3 относится, например, диалогический “эхо-повтор”, являющийся лишь механическим воспроизведением реплики-стимула и носящий непроизвольный характер, а также во многих случаях синкретичные непроизвольно-произвольные табуированные “коммуникативы-звуковые жесты” (У-ух! Блин! Ё-о! Мать твою! и т.п.).
Переходную зону 2-3 формируют гибридные коммуникативы - клишированные формулы предложенческого характера, - выступающие, например, как пожелания с информативной направленностью и одновременно как фатические формулы прощания, размыкания контакта: (На телевизионном канале “Россия”) Хороших выходных! Хорошего воскресенья! В этой же зоне оказываются и типичные предикативные единицы, выполняющие двойственную роль информатива и коммуникативного регулятора. Так, предикативные единицы используются в качестве приветствия и одновременно представления программы или ведущего (Встречайте утро/ в прямом эфире на канале “Россия”!; Доброго утра вам желает вся наша бригада/ и я/ Михаил Ситин!), а также в качестве конвенционализованной формулы прощания и информирования о следующем выходе в эфир (Завтра в это же время дня обязательно увидимся//).
Переходная зона 3-4 организуется дискурсивами двойственной регулятивно-дискурсивной направленности (например, к сожалению, к счастью, естественно), диалогическими повторами регулятивно-дискурсивной направленности (например, “повтором-хезитативом” и т.п.), а также типичными предикативными единицами дискурсивно-регулятивной направленности (Напомню вам хорошо известную истину//).
Выявленную картину основных и переходных зон континуума речевой коммуникации можно соотнести с образной картиной синтаксиса, которую рисует Ю.С. Степанов: “Скорее всего синтаксис можно уподобить обширному континууму, в котором имеется хорошо структурированная часть - сетка, или решетка, состоящая из узлов (структурных моделей предложений) и линий отношений (трансформаций), связывающих узлы, в котором одновременно имеются почти непрерывные ряды синтаксических единиц, различающихся вариациями <…> и заполняющих промежутки между узлами и линиями решетки” [Степанов 1989: 7].
Таким образом, под системой единиц речевой коммуникации мы понимаем совокупность всех единиц устного дискурса (основных и вспомогательных), выделенных на основании анализа материала конкретных дискурсов. Автор не считает этот состав речевых единиц исчерпанным. Дальнейшее привлечение материала и более пристальный анализ могут его расширить, детализировать (например, возможна внутренняя типология дискурсивов, речевых жестов). Для нас было важным противопоставить единицы разных зон и сосредоточить внимание на конструктивно-синтаксических единицах коммуникации.
В четвертой главе “Функционирование конструктивно-синтаксических единиц в разных типах речи” изучался коммуникативный потенциал и индекс разнообразия речевых единиц в разговорно-бытовом, массово-информационном и научном дискурсах. В первом разделе главы на основе функционального и количественного анализа выявлена представленность речевых единиц каждой зоны в указанных типах дискурса.
Условно и КСЕ, и не КСЕ были названы нами речевыми единицами. Поскольку все они разнородны: основные (предложенческие и непредложенческие) и вспомогательные (дискурсивы, диалогические повторы, речевые жесты) единицы коммуникации, - мы не смогли дать им четкого определения, остановившись на индуктивном принципе выделения каждой из них в процессе коммуникативно-синтаксического анализа реальных дискурсов.
В основе такого анализа - функциональная направленность единицы (информативная, фатическая, регулятивная, дискурсивно-структурирующая или их сочетание), разграничивающая составные части высказывания и не позволяющая объединять их в единое элементарное синтаксическое целое. Поэтому члены предложения в качестве самостоятельных речевых единиц нами не вычленялись, парцелляты считались неполными КСЕ, а речевые жесты, разные виды дискурсивов вычленялись в качестве особых вспомогательных речевых единиц, поскольку они не входят в диктум предложения, а следовательно, не видоизменяют фактуальную информацию, привнося информацию другого вида.
При вычленении вспомогательных единиц речевой коммуникации учитывались также следующие моменты: 1) коммуникативное, интонационное их выделение и образование синтагмы, 2) возможность при определенных условиях быть самостоятельной единицей.
Таким образом, при анализе КСЕ мы опирались как на дедуктивный подход (шли от гипотезы, что они информативны и соответствуют установленным во второй главе критериям), так и на индуктивный (отсутствие или наличие дополнительной к фактуальной информации). При анализе вспомогательных единиц речевой коммуникации применялся чисто индуктивный подход. Как показал индуктивный путь, в речи возможно ослабление информативности единиц, вплоть до полной ее утраты.
В ряде случаев была возможна двоякая интерпретация - в диссертации мы каждый раз оговариваем эти факты. Приведем в качестве примера фрагмент из телевизионного ток-шоу “Культурная революция”. Ветлицкая: Послушайте// (56) Я не употребляю лекарства/ (57) потому что я занимаюсь йогой/ (58) я медитирую/ (59) я делаю практики/ (60) я не болею// (61) О'кей! (62) Швыдкой: Отлично// (63) Дай вам Бог здоровья! (64) Спасибо// (65).
О'кей! (62) - данная единица допускает двоякую интерпретацию. Если эта КСЕ характеризует состояние здоровья Н. Ветлицкой, то можно квалифицировать ее как неполную типичную предикативную единицу. Если же коммуникантка таким образом оценила ситуацию в целом, то возможна ее квалификация как собственно коммуникатива. Мы склоняемся ко второй интерпретации.
Дай вам Бог здоровья! (64) - возможна интерпретация данной КСЕ либо как типичной предикативной единицы регулятивной направленности, либо как собственно коммуникатива. Считаем, что эта устоявшаяся форма, несмотря на ее многокомпонентность, ближе к собственно коммуникативу.
При анализе речевые единицы не были единицами выборки, указывалось лишь общее количество индуктивно выделенных нами единиц для выявления реального их соотношения в конкретных дискурсах.
Приведем фрагмент телефонного разговора (текст И.Н. Борисовой [2001: 352-353]) и последующего анализа всех выделенных в нем единиц речевой коммуникации (каждая речевая единица сопровождена нами порядковым номером в квадратных скобках).
Ситуативный контекст: разговор по телефону подруг - Л. (филолог, преподаватель вуза, 39 лет) и М. (домохозяйка, по образованию филолог, 42 года). Накануне М. с мужем были в гостях у Л. Сергей - муж Л.
Л. Алло! (1) (пауза) Алло! (2)
М. Леночка/ (3) привет! (4)
Л. Ой/ (5) Маринка/ (6) привет! (7)
М. Мы вас вчера не сильно утомили? (8)
Л. Да ты что/ (9) я так рада была (10) что вы пришли// (11)
М. А то мне показалось/ (12) что Сережка засыпал совсем// (13)
Л. Нет/ (14) ты знаешь/ (15) он что-то так на работе переутомляется/ (16)…
Коммуникативы Алло! (1,2) демонстрируют готовность к контакту, управляют партнером коммуникации, приглашая к реализации речевой инициативы. Звуковой жест Ой (5) можно квалифицировать в данном случае как коммуникатив, характеризующийся двойственной ролью: сигнальной (опознавание собеседницы) и регулятивной (радость по поводу контакта).
Привет! (4,7) квалифицируем как собственно коммуникативы, осуществляющие “социальное поглаживание” (Н.И. Формановская) собеседницы при установлении контакта.
Обращения Леночка, Маринка (3,6), хотя и не служат средством привлечения внимания кого-то, имеют контактоустанавливающую направленность. Считаем, что они не являются модифицированными предикативными единицами (ср.: Это ты/ Леночка), поскольку интенция говорящего заключается не в идентификации. Это положительная реакция узнавания, радости, приятного удивления и т.п. Фатическая функция установления контакта расширяется за счет настраивания собеседницы на непринужденную тональность общения. На этом основании квалифицируем обращения как собственно коммуникативы.
Вопросительная реплика Мы вас вчера не сильно утомили? (8) представляет собой типичную предикативную единицу информативно-регулятивной направленности, так как нацелена не столько на запрос фактуальной информации, сколько на развитие контакта. Вчерашняя гостья М. стремится отдать дань вежливости принимавшим их накануне хозяевам и убедиться, что визит не был причиной не совсем праздничного настроения мужа Л. - Сергея (А то мне показалось что Сережка засыпал совсем//). Фатическая составляющая рассматриваемой реплики очевидна. Понимая это, хозяйка Л. использует в качестве ответа собственно коммуникатив со значением отрицания категорического характера Да ты что (9).
Следующие четыре КСЕ я так рада была (10) что вы пришли (11) а то мне показалось (12) что Сережка засыпал совсем (13) являются типичными предикативными единицами, функционирующими в составе сложных единиц. Они передают разную фактуальную информацию.
Нет (14) собственно коммуникатив, выражающий прагматическое значение несогласия, так как используется Л. для оценки мнения собеседницы как несоответствующего действительности.
Ты знаешь (15) - коммуникатив с формальной предикативностью, выполняющий функцию контактного стимула.
Он что-то так на работе переутомляется (16) - типичная предикативная единица в роли информатива, раскрывающего истинные причины “утомленности” мужа.
Такому коммуникативно-синтаксическому анализу был подвергнут весь массив текстов (сто пятьдесят тысяч словоупотреблений). Проводились выборки по 1000 словоупотреблений, в результате чего были получены несколько различные результаты. Колебания показателей представленности единиц от минимума до максимума можно продемонстрировать таблицами 3, 4, 5 (список условных сокращений речевых единиц см. на с. 45).
Комментируя таб. 3, остановимся, например, на собственно коммуникативах. По данным наших исследований, доля коммуникативов в разговорно-бытовой речи составляет в среднем 31,8% всех единиц. Это согласуется с выводом О.Б. Сиротининой: “Даже если исключить из коммуникативов спорные составляющие, доля коммуникативов в разговорах составляет от 1/5 до 1/3 всех коммуникативных единиц” [Сиротинина 1999: 39]. Интервал в количественных показателях представленности собственно коммуникатива в разных диалогах равен почти 20% (от 41,9% до 21,7%). Это обусловлено влиянием сферы и среды общения [Костомаров 2005].
Так, в зависимости от сферы обсуждаемых вопросов, т.е. меньшей или большей степени информативности разговора, наблюдается соответствующая степень сгущения информативных и регулятивных единиц: при низком уровне информативности увеличивается удельный вес коммуникативов разного вида и типичных предикативных единиц, выступающих в роли регулятивов. Подобное влияние оказывает и среда общения, например, высокая степень близости отношений, доминирование “психологической цели над логической” (И.Н. Борисова), коммуникативной интенции над информативной.