В устно продуцируемой речи функционируют высказывания на основе структурированного предикативного предложения и речевые образования, не имеющие предложенческой структуры (Да// Конечно// Да ты что! и т.п.). Очевидно, что речевые образования, не имеющие статуса высказывания, тоже выполняют коммуникативную функцию.
До сих пор обсуждается вопрос, существует ли устная форма речи как какой-то единый объект. При рассмотрении устной речи как особой системы разрушается единство языка в целом (устная речь неразрывно связана с письменной речью), но в любом случае, на наш взгляд, правомерно говорить о системе устной речи, имеющей свою специфику.
Как представляется, имеются принципиальные отличия не только между письменной и устной формами речи, но и между устной спонтанной и устной продумываемой речью. В любой продуцируемой речи (устной и письменной) речевому акту может предшествовать речемыслительный процесс, в котором разрабатывается общий замысел высказывания. Считаем, что в соответствии с двойственной природой лингвистического объекта предложение соотносится со структурой мысли через деление на состав подлежащего и состав сказуемого, а высказывание - через его членение на тему и рему.
В современном языкознании остается актуальной и дискуссионной проблема предикации и выражения предикативности [ср. мнения: Алефиренко 1999; Бахтин 1979; Виноградов 1975; Дегтярев 2002; Золотова 1972; Ильенко 1975; Манаенко 2002; Новоженова 2001; Норман 2001; Стеблин-Каменский 1975; Степанов 1975, 1990, 1997; Шведова 1971; Юрченко 2000 и др.]. В научной литературе наблюдаются случаи недостаточно четкого разграничения понятий “предикация” и “пропозиция”, “предикация” и “предикативность”, а акт предицирования приписывается как предложению (высказыванию), так и процессу мышления.
По нашему мнению, неразграничение предикации и предикативности обусловлено смешением логического уровня языкового мышления и грамматического уровня языка. Акт предицирования (соединение предмета и признака в логическом суждении) совершается в процессе мышления, а его результат мы наблюдаем в продукте речемыслительной деятельности человека - предложении как производимо-воспроизводимой единице. Предложение называет (обозначает) типовую денотативную ситуацию, в то время как высказывание сообщает о конкретной денотативной ситуации.
Категорией предикативности обладает реализованное в речи предложение-высказывание. В роли функциональных заместителей высказывания способны выступать и специфические коммуникативные единицы устной коммуникации, не обладающие предикативностью (Вот тебе раз! То-то и оно! Ну-у! и т.п.).
При обсуждении проблемы взаимодействия фактуальной и коммуникативной информации в речевой коммуникации приходим к выводу, что фатическое общение отличается не отсутствием информации как таковой [Malinowski 1972], а отсутствием предметно-фактической информации. Вслед за И.Н. Борисовой, полагаем, что фатической коммуникации нельзя отказать в “целеориентированности”, но цель ее лежит в сфере отношений коммуникантов и носит эмоционально-психологический, а не информационно-практический характер [Борисова 2001].
Нужно отметить, что мы не рассматриваем фатическое общение в качестве отдельного, особого жанра речи, как это делают, вслед за Б. Малиновским, например, Т.Г. Винокур, Н.И. Формановская, В.В. Дементьев, М.В. Китайгородская, Н.Н. Розанова и др. В работах этих исследователей фатическое общение противопоставляется информативному как другой инвариант речевого поведения и определяется как самостоятельный речевой жанр, имеющий свои цели и особую организацию. На наш взгляд, обособлять фатическое общение от информативного нецелесообразно, так как фатические элементы “пронизывают” и информативное общение. Нас интересуют не жанры фатического общения, а конструктивно-синтаксические единицы, используемые говорящими в качестве фатических средств во время информативного общения для обеспечения его успешности.
Проблема разграничения информатики и фатики остается одной из наименее изученных областей речевой деятельности. В чисто практическом плане четко дифференцировать фатику и информатику в тексте очень трудно. Чаще всего они вступают в речи в сложное взаимодействие. Наличие информативного ядра не всегда обнаруживается и не всегда поддается идентификации как первичная коммуникативная интенция.
В современных лингвистических исследованиях разрабатывается идея о двух уровнях речевого общения: коммуникативно-информативном, основном, и коммуникативно-организующем, вспомогательном [Менг 1982; Пономарева 1991]. Представляется, что в рамках двухуровневой речевой коммуникации важно различать информативность в трех функциональных планах: 1) в пропозициональном (передача фактуальной информации), 2) в контакторегулирующем плане (оформление этапов интеракции, осуществление “регулятивных стратегий” диалога и т.д.) и 3) в плане интерперсональных отношений собеседников.
Например, этикетные формулы Пока! и До свидания! характеризуются информативностью в двух функциональных планах: 1) в контакторегулирующем плане - оформляют заключительный этап речевой интеракции (завершение контакта) и 2) в плане интерперсональных отношений собеседников - указывают при этом на межличностные отношения говорящих. Подобные единицы не информативны в пропозициональном плане, поскольку не несут фактуальной информации. Они указывают на процесс развития речевого акта, оформляя этапы речевой интеракции (установление, продолжение и завершение контакта). Такие контактоподдерживающие единицы, представленные застывшими этикетными формулами и вводно-контактными элементами, оказываются обязательными практически в любом типе общения, но являются средствами не коммуникативно-информативного, а коммуникативно-организующего уровня.
Средства коммуникативно-организующего уровня могут быть связаны как со сферой сознательного, так и бессознательного. Вследствие выявления соотношения сферы сознательного и бессознательного в организации речевой деятельности возможно разграничение механизма автоматического регулирования речи и уровня осознанного контролирования речевого поведения коммуникантов. Коммуникация со стороны адресата предполагает не только декодирование семантики языковых знаков, но распознавание разнообразной коммуникативной информации. Единицы, несущие коммуникативную информацию, могут быть как непредложенческого, так и предложенческого типа. Во втором случае речь идет о метатекстовых (Сначала скажу о главном//) и функционально-семантически модифицированных предложенческих единицах (Телеведущая: Оставайтесь с нами!). К нашим выводам близки теоретические положения О. Йокоямы о метаинформационном знании как одном из семи видов знания, совершенно необходимом для успешного осуществления информационного дискурса [Йокояма 2005]. Для нас важно утверждение исследовательницы о том, что средства передачи метаинформационного знания (знания кода и дискурсивной ситуации) вырабатываются в каждом языке, следовательно, это знание универсально для разных языковых систем.
Таким образом, мы выделяем два вида передаваемой в речевом общении информации: фактуальную (пропозициональный план) и коммуникативную (план интерперсональных отношений и контакторегулирующий). Считаем возможным рассматривать фатическую составляющую речи как разновидность коммуникативной информации.
Специфические коммуникативные единицы, выполняющие речерегулирующие функции, большинство ученых называют коммуникативами (А. Ну будешь/ хочешь в команду? - Б. А то!). Наряду с данным термином в лингвистической литературе встречается еще целый ряд терминов. Терминологическая пестрота в обозначении рассматриваемого речевого феномена отражает не только неопределенность его статуса и в связи с этим разные подходы ученых, но и диффузный характер единиц данного класса [ср. подходы: Валимова 1967; Викторова 1999; Гаврилова, Кожина 2002; Гастева 1993; Киприянов 1975; Колокольцева 2001; Курносова 1991; Меликян 1999; Сиротинина 1974; Чхетиани 1987; Шаронов 1996 и др.]. В нашей работе используется термин “коммуникатив”.
Необходимо признать, что номинативно некоторые из коммуникативов вошли в лексическую систему языка (Да; Нет; Ни за что и т.п.). Но подавляющее большинство является только функциональными единицами регулятивной направленности. Проведенное нами исследование позволяет не только предположить, но и доказать, что принадлежащий сфере дискурсивной модальности непредикативный нечленимый коммуникатив представляет собой самостоятельную речевую единицу наряду с инвариантной единицей языка - предложением, обладающим семантической и формальной структурой, предназначенной для формирования и передачи диктумного, номинативного содержания.
Коммуникативно зависимая позиция в составе реплики-реакции не представляется нам ведущим признаком данного класса единиц. Основными критериями выделения коммуникативов считаем их речеорганизующие функции; выражение модусных, а не диктумных смыслов; зависимость от ситуации употребления; непредикативный характер. В соответствии с этими критериями в состав коммуникативов нами включаются разнообразные регуляторы общения: реплики-реакции, актуализаторы, хезитативы, формулы речевого этикета и даже обращения.
Диалогический повтор понимается как вторая реплика диалога, т.е. речевая реакция одного коммуниканта на высказывание другого (А. Вы очень резкая! - Б. Резкая?! Это ж на-а-до…). Такой повтор - широко распространенное речевое явление, обусловленное диалогическим видом общения, поскольку использование в речи слушающего слов говорящего (“чужого материала”) является процессом естественным и практически неизбежным. Диалогические повторы играют роль метакоммуникативных сигналов слушающего, так как способны передавать широкий круг коммуникативных значений и намерений, каждое из которых прямо или косвенно указывает на отношение слушающего к реплике говорящего. Подобное речевое реагирование выступает как органичное свойство не только речевого общения, но и самого функционирования человеческого организма, его психики.
Несмотря на наличие нескольких классификаций диалогических повторов [Шведова 1960; Бырдина 1992; Арутюнова 1999; Андреева, Плотникова 2004 и др.], системного их описания в коммуникативно-функциональном плане на материале русской устной речи пока не было.
Считаем, что в отличие от языковых единиц, направленных на передачу фактуальной информации, коммуникатив и диалогический повтор несут в себе коммуникативную информацию, манифестирующую позицию говорящего и слушающего, их интенции и целеустановки. Нельзя не отметить, что изучение специфических коммуникативных единиц непредложенческого характера находится сейчас на таком этапе, когда почти все теоретические вопросы еще остро дискуссионны и требуют разработки, с нашей точки зрения, прежде всего в качестве коммуникативно-регулятивных средств, что и предпринято в диссертации.
Таким образом, высказывания, реализующие модели предложения, формируют коммуникативно-информативную зону речевого общения. Они широко представлены и в письменной, и в устной речи. Поскольку “синтаксис” языка внутренне связан с “грамматикой мысли”, отражает концептуальные свойства ментального действия [Колесов 2004], высказывания предложенческой структуры, передающие фактуальную информацию, изучены лингвистами и логиками в большей степени, тогда как непредложенческой - в меньшей степени.
В нашей работе представлено комплексное системное изучение конструктивно-синтаксических единиц устной речи как предложенческого, так и непредложенческого характера, согласно нашей гипотезе образующих два полюса полевой системы КСЕ.
Вторая глава “Основные единицы речевой коммуникации” включает два раздела. В первом разделе представлена типология конструктивно-синтаксических единиц, необходимость разработки которой обусловлена тем, что неоднозначные с точки зрения существующих классификаций речевые факты (не предложения и не коммуникативы в их привычном понимании) составляют в устной речи в зависимости от типа дискурса от 2,5 до 13%. “Неопознанные синтаксические объекты” (С.Г. Ильенко) устной речевой коммуникации свидетельствуют о недостаточности существующих классификаций, о необходимости их уточнения и более детальной разработки, что и входило в задачу нашего исследования.
На первом уровне классификации единицы устной речи делятся нами на два типа: единицы, имеющие синтаксическую форму предложения, и единицы непредложенческого типа. Проводится сопоставительный анализ и систематизация основных дифференциальных признаков речевых единиц предложенческого и непредложенческого типа в рамках трех аспектов анализа. В структурно-семантическом аспекте это такие дифференциальные признаки, как синтаксическая членимость единицы, способность к распространению, наличие парадигм форм, реализация категории предикативности и наличиие/отсутствие структурно-семантической специфики речевых единиц по отношению к языковому инварианту.
Предложенческие структуры предикативны, поскольку в них выражается соотнесенность “высказанного содержания” с реальной действительностью. Во всех этих случаях, когда категория предикативности реализуется в самой речевой единице посредством сегментных или суперсегментных средств выражения, считаем ее эксплицитной. Об имплицитной предикативности можно говорить тогда, когда речевая единица получает предикативный признак, “отраженный” от контекстного окружения: А. Кефирчик выпьешь? - Б. Кефирчик с удовольствием//. Предикативные характеристики, заданные контекстуально (вопросом А.), распространяются и на ответ Б. Кефирчик с удовольствием, представляющий собой неполную реализацию грамматической модели предложения. В данном случае предикативность реализуется в контекстном окружении, а рассматриваемая единица получает ее в “отраженном” виде, что позволяет нам считать такую предикативность имплицитной.