Экзистенциализм М. Шлика. Мориц Шлик и его этика молодости
А.М. Давлетшина
ФГАОУ ВО «УрФУ им. первого Президента России Б.Н. Ельцина»
В статье анализируется малоизвестная область философских исследований М. Шлика, который традиционно рассматривался как ученый, занимающийся проблемами теории познания и философии науки. В центре исследования находится работа «О смысле жизни» («Vom Sinn des Lebens», 1927), где философ не только закладывает основы своих будущих работ об этике, но и предлагает оригинальный подход к проблеме смысла жизни, связывая его с понятием «молодости». Он отмечает, что большинство людей смысл жизни видят в достижении определенных целей. В итоге жизнь почти полностью заполнена деятельностью, целью которой является сохранение нашего существования. Обрести смысл жизни можно только в деятельности, содержащей в самой себе цель и ценность, поэтому смысл жизни не может находится в работе, т.к. это деятельность не ради самой себя. Альтернативой является игра, присущая молодости. Она наполняет радостью и придает ценность жизни. Смысл жизни символизируется молодостью. Быть «молодым» можно в любое время, если понимать под юностью время игры, время деятельности и творчества. Это несет в себе необходимость изменения традиционной системы воспитания и этики, поддерживающих старость. В частности, он настаивает на том, что необходимо отказаться от этики долга и заменить ее новой этикой, где добродетель безмятежна, не испытывает давления долга и свободно разворачивается по собственной воле. Делается вывод, что «этика молодости» Шлика является симптоматичной для первой трети ХХ века с ее ориентацией на «нового» человека, универсальными свойствами которого были здоровье, бодрость, сила духа и общественный активизм.
M. Schlick's Existentialism. Moritz Schlick and His Ethics of Youth
A.M. Davletshina
Ural Federal University
The article analyzes the little-known field of philosophical studies of M. Schlick, who was traditionally considered as a scientist dealing with the problems of epistemology and philosophy of science. In the spotlight of the research is the work “On meaning of Life” (“Vom Sinn des Lebens”, 1927), where the philosopher not only lays the foundation for his future work on ethics but also offers an original approach to the problem of the meaning of life, linking it with the concept of "youth". He notes that most people see the meaning of life in achieving certain goals. As a result, life is filled with activities aimed at preserving existence. The only way to find meaning in life is through an activity that has a purpose and value in itself, so the meaning of life cannot be found in work since it is not an activity for its own sake. The alternative is the game inherent in youth. It fills you with joy and gives value to life. The meaning of life symbolizes youth. You can be “young” at any time if you consider youth as a time of play, activity and creativity. It implies the requirement to change the conventional system of upbringing and conservative ethics. In particular, he insists that it is necessary to abandon the ethics of duty and replace it with new ethics, where the virtue is serene, does not suffer from the pressure of duty and freely unfolds of its own will. It is concluded that Schlick's “ethics of youth” is symptomatic of the first third of the twentieth century since those times were oriented to the “new man”, whose universal traits were health, cheerfulness, fortitude and social activism.
Keywords: M. Schlick, values, inner experience of time, existentialism, ethics of youth, meaning of life
Введение
экзистенциализм шлик философия
Конец XIX -- начала ХХ вв. представляет собой период в истории и культуре, для которого характерны коренные изменения во всех сферах жизни человека: изменялась политическая карта мира, пересматривались этические нормы, наука открыла абсолютно новый мир, подорвав основания старых взглядов, и т.д. Эти изменения потребовали философского анализа и пересмотра традиционных идей и концепций, которые ранее казались абсолютными и неизменными.
Говоря об этом времени, нельзя пройти мимо деятельности Венского кружка в 20--30-е гг. ХХ века, представители которого «впитали» основные достижения естественных наук и выбрали их в качестве образца для преобразования не только гуманитарных и социальных наук, но и всего общества. В манифесте -- «Научное миропонимание -- Венский кружок» («Wissenschaftliche Weltauffassung -- Der Wiener Kreis», 1929) -- они характеризуют современную им ситуацию в науке следующим образом: «Гельмгольц, Мах, Эйнштейн и другие очистили понятия пространство, время, субстанция, причинность, вероятность. Учения об абсолютном пространстве и абсолютном времени были преодолены благодаря теории относительности; пространство и время больше не являются абсолютными вместилищами, а только упорядоченными структурами элементарных процессов. Материальная субстанция была устранена благодаря теории атома и теории поля. Каузальность была лишена антропоморфного характера “воздействия” или “необходимой связи” и сведена к отношениям между условиями и функциональному сочетанию. Далее, некоторые, считавшиеся строгими, законы природы были заменены статистическими законами и под влиянием квантовой теории множатся даже сомнения относительно применимости понятия строгой каузальной закономерности к явлениям в мельчайших пространственно-временных областях. Понятие вероятности сводится к эмпирически доступному понятию относительной частотности» [1. C. 22]. Следствием такой веры в науку стало переосмысление основных философских понятий и критика метафизики. Члены кружка настаивали на том, что в исследованиях ученые должны ориентироваться на факты, опираясь на логику и математику.
Несмотря на внутреннюю разнородность кружка, его представители сходились в основных принципах, во многом отражавших дух времени. Никто из них не был «чистым» философом, все работали в конкретных научных областях, но их объединяла общая антиметафизическая научная установка: «что вообще можно сказать, можно сказать ясно» [1. C. 16]. Их главным стремлением было создание единой науки. Например, лидер этого кружка, Морис Шлик (1882--1936), пишет: «Наука -- это единое дерево со многими ветвями и листьями. Оно делает возможным познание единого мира, который не распадается на различные реальности, например, на сферу природы и сферу духа. Различие заключается не в сущности вещей, а в отличных друг от друга особенностях исследовательского процесса, а именно в различных способах исследования, применяемых гуманитарными и естественными науками» [2. C. 466]. Отсюда следует, что «однозначная ясность, логическая строгость и обоснованность необходимы в философии так же, как и в других науках. В ней не должно быть места догматическим утверждениям и бесконтрольным спекуляциям, которые до сих пор широко распространены в философии» [3. С. 51]. Члены Венского кружка были убеж-дены в том, что в скором времени метафизические идеи будут отброшены: «Многие утверждают, что метафизическое и теологизирующее мышление сегодня вновь усиливается, не только в жизни, но и в науке. <...> Однако в настоящее время укрепляется и противоположный дух просвещения и антиметафизического исследования фактов, осознавая свое существование и свою задачу. В некоторых кругах, опирающийся на опыт и отвергающий спекуляцию способ мышления жив как никогда, лишь укрепляемый вновь поднимающимся сопротивлением» [1. C. 13]. Их также объединяло убеждение в том, что философия должна обладать собственным методом, в качестве которого они видели метод логического анализа. Этот метод предполагал, что решение философских проблем возможно благодаря прояснению высказываний и созданию собственно «философского» языка.
Шлик: от строгой научности к этике добра
Одним из знаковых мыслителей, в полной мере отразившем в своих работах дух времени, является Шлик, научная деятельность которого традиционно рассматривается в контексте истории Венского кружка. Именно он, как это отмечают Р. Карнап, Г. Ган и О. Нейрат, собрал вокруг себя кружок, который «объединил различные устремления в духе научного миропонимания» [1. C. 16].
В настоящее время сформировался определенный подход к рассмотрению наследия философа, при котором наибольший интерес вызывают его работы по теории познания и философии науки, такие, как «Allgemeine Erkenntnislehre» (Общее учение о познании) (1918) и «Raum und Zeit in der gegenwдrtigen Physik» (Пространство и время в современной физике) (1920). Отметим, что для отечественного читателя Шлик как философ известен намного меньше, чем другие представители Венского кружка. Это объясняется тем, что на русский язык переведены только небольшие его работы -- «Философия и естествознание», «Поворот философии», «Позитивизм и реализм», «О фундаменте познания», небольшой перевод фрагмента «Вопросов этики» и т.д.
Шлик был одним из ярких членов Венского кружка и оставил после себя много разных работ, где рассматривал не только проблемы теории познания, но также пытался ухватить происходящие в обществе и культуре изменения. Один из исследователей его творчества, В. Крафт, отмечает, что на заседаниях Венского кружка Шлик «зачитывал письма из переписки с Расселом и Эйнштейном, фрагменты текстов для обсуждения, анонсировал новые публикации, представлял иностранных гостей, именно он был инициатором обсуждений и нахождения идеального равновесия различных точек зрения» [3. C. 13]. Другой пример, подтверждающий авторитет Шлика -- это посвящение ему манифеста о научном миропонимании, в благодарность за то, что он решил остаться в Вене после возвращения из Стэнфордского университета.
Шлик пришел в философию из физики и поэтому был прекрасно осведомлен о достижениях современной науки. Так, он был одним из первых, кто выразил свое отношение к теории относительности в своей работе «Пространство и время в современной физике» («Raum und Zeit in der gegenwдrtigen Physik», 1917). Вместе с членами Венского кружка он стоял на позиции строгой научности, и это привело к тому, что он четко разграничивал науку и философию. Например, он писал: «Не существует никакой другой проверки или обоснования истин помимо наблюдения и научного опыта. Каждая наука (если иметь в виду существо дела, а не человеческие организации) есть система знания, т.е. истинных опытных предложений. Совокупность наук, включая высказывания повседневной жизни, есть система знания. Не существует за пределами какой-то особой области “философских” истин, философия не является системой предложений, не является наукой» [4. C. 101]. Его скепсис по отношению к философии как науке звучит в таких фразах, как: «Добилась ли философия за последнее время вообще каких-то успехов? Если бы такие успехи были, то все было бы ясно, в чем они заключаются» [4. C. 98]. Отказывая философии в статусе науки, Шлик предлагает рассматривать ее как как деятельность: «Философия проясняет предложения, а наука их верифицирует». Согласно ему «подлинная задача философии заключается в том, чтобы исследовать и прояснять смысл утверждений и вопросов» [5. C. 287]. Таким образом, философия, не являясь наукой, должна не описывать мир, а превратиться в инструмент научного познания, в особый род аналитической деятельности.
Выше уже говорилось о том, что работы Венского кружка обычно ассоциируются с теорией и философией науки. Однако было бы неправильно ограничивать исследования только этой проблематикой. Члены этого кружка занимались также политикой, их интересовали проблемы ценностей и вопросы этики. По этим вопросам их взгляды значительно различались. Например, Р. Карнап негативно относился к идее об объективности ценностных суждений: «Либо для “хорошо”, “прекрасно” и иных предикатов, используемых в нормативных науках, задают эмпирические характеристики, либо не делают этого. В первом случае предложение с предикатом такого рода становится эмпирическим суждением о фактах, но не суждением о ценностях; во втором случае оно становится псевдопредложением. Предложение, выражающее ценностное суждение, вообще нельзя образовать» [3. C. 194]. В другом месте встречаем: «Объективную значимость некоторой ценности или нормы нельзя (согласно философии ценностей) эмпирически верифицировать или дедуцировать из эмпирических предложений. Поэтому их вообще нельзя высказать (с помощью осмысленного предложения)» [3. C. 194--195].
Как и другие члены Венского кружка, Шлик не был в стороне от того, что происходило в обществе, поэтому не удивительно, что им было написано несколько этических работ, такие как «Lebensweisheit. Versuch einer Glьckseligkeitslehre» (Жизненная мудрость. Опыт учения о счастье) (1908) и «Fragen der Ethik» (Вопросы этики) (1930). Наиболее значимым является сочинение «Вопросы этики», где предпринята попытка заложить научные основания учения о морали. Он предупреждает, что «этика обычно рассматривается как часть философии. Но согласно предлагаемой здесь точке зрения философия является не наукой, т.е. не системой высказываний, а прояснением содержания научных (да и всех прочих) суждений, т.е. ее задача состоит в том, чтобы обнаруживать или обосновывать их собственный смысл» [6. C. 188]. Поэтому, говоря о своей работе, он отмечает, что это философское сочинение, а значит «его предложения имеют значение не истинных высказываний, сообщающих об определенных фактах или законах, но побуждают читателя к реализации таких духовных актов, благодаря которым определенные высказывания обретают свой ясный смысл» [6. C. 189]. Этические высказывания -- «это те самые высказывания, с которыми вы встречаетесь каждый день (например, “это благонамеренный человек”, “тот мужчина взял полную ответственность за свой поступок”). Они не формулируются в этой работе, а составляют предмет ее рассмотрения» [6. C. 189]. Но также он считает свою работу отчасти и научной, т.к. в ней даются истинные суждения, ведь «если существуют этические вопросы, которые имеют смысл и на которые возможно ответить, то этика является наукой. Потому что правильные ответы на ее вопросы смогут образовать систему истинных высказываний, а система истинных высказываний о каком-либо предмете как раз и называется “наукой” об определенном предмете» [6. C. 189]. В связи с тем, что эти суждения касаются поведения людей, то этика возможна как эмпирическая наука, часть психологии [6. C. 205--206].
В своей работе Шлик рассматривает такие понятия, как «удовольствие», «гедонизм», «долг», «добро». Он выступает критиком Канта и противопоставляет его деонтологической этике новую этику -- этику добра. Он убежден в том, что «тот, кто делает добро из долга, стоит на более низкой ступени, чем тот, кто делает это из склонности <.. .> и если о морали речь должна идти только в первом случае, то все наше стремление должно быть направлено на то, чтобы сделать мораль излишней» [7. S. 200]. Этика добра Шлика основывается на внутреннем побуждении к действию, на чувстве, а не на рассудочном представлении о долге. Долг оправдан тогда, когда он внутренне принимается, а это значит, что человек морален, если он «по внутреннему побуждению стремится к тому, что общество устанавливает в качестве долга» [3. С. 196].
О смысле жизни
Для понимания Шлика как философа интересна работа «О смысле жизни» («Vom Sinn des Lebens», 1927), которая отражает его «чувствование» мира и которая делает более ясной его этическую философию. В определенном плане данное эссе можно назвать попыткой осмыслить место человека, находящегося в состоянии кризиса, в своем времени.
Центральной темой эссе является ответ на вопрос, что является смыслом жизни. Шлик начинает с того, что отмечает, что практически каждого из нас тревожит вопрос о смысле жизни (Sinn des Lebens). Не задаются этим вопросом либо те, кто имеют душу ребенка и еще не научились спрашивать, либо те, кто уже устал от жизни и отучился спрашивать, т.к. не смог найти смысл своего существования. Между этими двумя группами людей находятся те, кто пытаются отыскать смысл жизни, но постоянно сталкиваются с тем, что этот смысл скрывается и не дает себя обнаружить. Большинству людей кажется, что смыслом их жизни является достижение определенных целей. Но при этом часто оказывается, что человек, достигая цель, вместо чувства наполненности ощущает пустоту, которая толкает его к новой цели, а за ней еще к одной и т.д. В итоге вся жизнь предстает бесконечной деятельностью по установлению и достижению целей. Такой взгляд на человеческую жизнь Шлик считает пессимистичным: «В самом деле, мы никогда не найдем окончательного смысла в бытии, если будем рассматривать его только с точки зрения цели» [8. S. 333]. Погоня за целью может превратиться в движение, которое в логике называют «дурной бесконечностью».
Для современного человека, для которого характерно состояние потерянности и оторванности от бытия, поиск смысла жизни является важной задачей. Человек погружен в рутину повседневных дел, все его время заполнено повторяющимися действиями на работе, которая служит удовлетворению его повседневных нужд. Наша жизнь почти полностью заполнена деятельностью, целью которой является сохранение нашего существования. Согласно Шлику современный мир практически не знает деятельности ради самой деятельности. Сегодня цель имеет огромную власть над человеком: «настоящее поклоняется работе» [8. S. 333]. А работа -- это целенаправленная деятельность, связанная с сохранением жизни, приобретением хлеба и т.д. Шлик полагает, что «содержание бытия составляет работа, необходимая для бытия» [3. S. 333]. Получается, что люди постоянно бегают по кругу -- от цели к цели -- на находя времени задуматься и попытаться проникнуть в смысл жизни. Человек определяет свою жизнь результатом (плодом) своей деятельности (труда), думая, что именно здесь кроется ценность и смысл жизни. Он не осознает, что пытается найти ценность в том, что оторвано от него самого. Ведь работа -- это деятельность, которая выполняется не ради самой себя, а ради чего-то иного. Другими словами, она не самоценна.