Статья: Экстремистское сообщество как форма групповой экстремистской деятельности: вопросы теории и практики

Экстремистское сообщество как форма групповой экстремистской деятельности: вопросы теории и практики

Магнутов Юрий Сергеевич

председатель

Борский городской суд Нижегородской области

Аннотация

В статье затронута как доктринальная, так и юридико-техническая проблема в определении признаков экстремистского сообщества как формы групповой экстремистской деятельности. Проведен анализ уголовного законодательства, научных подходов, а также интерпретационных актов Верховного Суда РФ, позволивший соотнести признаки организованной группы, преступного и экстремистского сообществ. Исследование показало, что в рамках экстремистского сообщества, с учетом законодательных формулировок и рекомендаций высшей судебной инстанции, наблюдается смешение признаков организованной группы и преступного сообщества. В целях снятия выявленной внутриотраслевой коллизии на основе полученных результатов предложены изменения в статью 2821 УК РФ, дающие легитимное основание для признания экстремистского сообщества разновидностью сообщества преступного.

Ключевые слова: экстремизм, экстремистское сообщество, преступное сообщество, организованная группа, противодействие, уголовная политика.

Extremist community as a form of group extremist activity: issues of theory and practice

Yuriy S. Magnutov

Ohairman

Borsky city court of the Nizhny Novgorod region

The article touches upon both the doctrinal and the legal and technical problems in determining the signs of the extremist community as a form of group extremist activity. The analysis of scientific approaches, as well as interpretative acts of the Supreme Court of the Russian Federation, which allowed to correlate the features of an organized group, a criminal and extremist community. The study showed that within the extremist community, taking into account the legislative wording and recommendations of the highest judicial authority, there is a mixture of signs of an organized group and a criminal community. In order to remove the identified intra-industry conflict, on the basis of the results obtained, changes to art. 2821 of the Criminal code, which provide a legitimate basis for recognizing an extremist community as a kind of criminal community.

Keywords: extremism, extremist community, criminal community, organized group, opposition, criminal policy.

Взяв для исследования заявленную тему, нельзя не подчеркнуть ее как теоретическую, так и практическую актуальность и значимость. В первую очередь обусловлено это тем, что примененный законодателем юридико-технический прием, использованный при формулировании рассматриваемой формы совместно-криминальной деятельности в рамках статьи 2821 УК РФ, поставил вопрос о том, к какой же форме соучастия относится "экстремистское сообщество". Данная проблема активно обсуждается как на научной площадке, так и среди представителей правоприменительных органов [1, с. 143--145; 2, с. 49--53; 3, с. 66--68; 4, с. 145--153]. Встречаются даже наиболее радикальные решения отмеченной проблемы путем признания экстремистского сообщества самостоятельной формой соучастия [5, с. 216-- 218]. Обусловлено это тем, что в его характеристики сразу же включены признаки нескольких форм соучастия, закрепленных в статье 35 УК РФ. В этой связи наблюдается искажение института соучастия, влекущее проблемы в решении задач, стоящих перед уголовным законодательством [6, с. 42--52].

Полагаем, что ответ на поставленный вопрос может быть получен в результате рассмотрения всех имеющихся на данный момент законодательных, интерпретационных и доктринальных подходов.

Методологически верным начать рассмотрение отмеченного направления целесообразно с краткой характеристики эволюционирования противодействия организованным формам криминальной деятельности, в том числе и экстремистского толка. уголовный экстремистский суд

Учитывая, что современный уголовно правовой кодифицированный нормативный акт разрабатывался уже более двадцати пяти лет назад, при этом в его основу была положена новая концептуальная модель, частичной модернизации был подвергнут и институт соучастия в преступлении путем включения в Уголовный кодекс РФ новой его формы - "преступное сообщество" (преступная организация). Однако дальнейшее развитие уголовной политики в области противодействия организованным формам криминальной деятельности породило реализацию и принципиально новых юридико-технических приемов. В частности, это может быть представлено поступательным включением в рассматриваемый юридический акт уголовно-правовых запретов, устанавливающих ответственность за совершение общественно опасных деяний в соучастии особого рода. Одним из первых примеров как раз таки и стало дополнение уголовного закона статьей 2821УК РФ. Главной причиной такой формы криминализации, конечно же, стал существенный рост деяний, содержащих в себе признаки экстремизма, а также активное распространение экстремистской идеологии и экстремистских организаций на территории России. Юридическая система Российской Федерации на тот момент не была готова к принятию незамедлительных симметричных мер борьбы с этим новым криминальным феноменом. Учитывая вышеизложенное, а также взятые международные обязательства в области противодействия экстремизму, в 2002 году был принят Федеральный закон от 25 июля 2002 года № 114-ФЗ "О противодействии экстремистской деятельности", создавший необходимые правовые условия для формирования более четкой системы мер, позволяющей бороться с экстремистскими проявлениями и порождающими их причинами. В нем также фактически были заложены основы установления уголовной ответственности за создание экстремистского сообщества. Именно с этого момента и ведется дискуссия о целесообразности самостоятельной криминализации деяний, предполагающих уголовно-правовые репрессии за самостоятельно установленную в Особенной части УК РФ совместно-преступную деятельность, вступающих во внутриотраслевую коллизию с положениями Общей части уголовного закона.

О несовершенстве юридико-технического конструирования статьи 2821 УК РФ говорили еще на стадии обсуждения закона [7]. В заключении на законопроект, предлагающий вышеот- меченную форму реагирования на экстремистские угрозы, были отмечены существенные его недочеты, ставящие под сомнение возможность реализации ряда включенных в него законодательных инициатив, в том числе и содержание диспозиции предлагаемой уголовно-правовой нормы. Предложенная интерпретация признаков экстремистского сообщества поставила главную проблему об их соотношении с уже существующими формами соучастия, закрепленными в статье 35 УК РФ. По данному направлению отсутствует однообразный подход как среди ученых, так и практиков. Представители первого небезосновательно доказывают, что экстремистское сообщество является частной разновидностью преступного сообщества, главным отличительным признаком которых выступает лишь цель криминальной деятельности [8, с. 64]. Далее, аргументируя эту позицию, акцентируется внимание на необходимости однообразного применения терминологического инструментария, используемого в Общей и Особенной частях Уголовного кодекса РФ при создании новых уголовно-правовых запретов [9, с. 242]. Что показательно, еще в 2010 году, то есть ровно за год до выхода постановления Пленума Верховного Суда РФ "О судебной практике по уголовным делам о преступлениях экстремистской направленности", интересной и логичной виделась позиция Верховного Суда РФ, нашедшая свое отражение в одном из определений, в рамках которого были продемонстрированы отличительные признаки экстремистского сообщества. В частности, к конструктивному была отнесена особая форма организованности, о которой свидетельствуют наличие лидера, определенной структуры, дисциплины, символики и устава [10]Приговор по делу изменен: в части осуждения виновных по ч. 1 ст. 282¹, ч. 2 ст. 214 УК РФ отменен, производство по делу в данной части прекращено в связи с отсутствием в их действиях составов этих преступлений; действия двоих виновных по фактам покушения на умышленное уничтожение имущества квалифицированы по ч. 3 ст. 30 и ч. 2 ст. 167 УК РФ, так как осужденные, совершая поджоги, преследовали единую цель - уничтожение имущества потерпевших, в связи с чем имело место продолжаемое преступление., чего нет в организованной группе. Эти характеристики фактически сняли дискуссию о форме соучастия, к которой должно быть отнесено экстремистское сообщество, так как схожие с ними нашли свое отражение в пункте 2 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 10 июня 2010 года № 12 "О судебной практике рассмотрения уголовных дел об организации преступного сообщества (преступной организации) или участии в нем (ней)", в частности, более сложная внутренняя структура и наличие специальной цели совместно-криминальной деятельности [11]. Однако представленная позиция высшего судебного звена не нашла своего закрепления в постановлении Пленума Верховного Суда РФ, ставшего результатом обобщения практики рассмотрения уголовных дел по преступлениям экстремистской направленности [12]. Хотя, по мнению представителей судебной системы, "при рассмотрении таких признаков, как "организованная группа", "структурное подразделение", "объединение организаторов, руководителей или иных представителей частей или структурных подразделений", "создание сообщества", "руководство сообществом", "участие в сообществе", учтены разъяснения, содержащиеся в постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 10 июня 2010 г. № 12 "О судебной практике рассмотрения уголовных дел об организации преступного сообщества (преступной организации) или участия в нем (ней)"" [13].

Вместе с тем, буквально толкуя положения пункта 12 постановления Пленума Верховного Суда РФ "О судебной практике по уголовным делам о преступлениях экстремистской направленности", приходим к выводу о том, что экстремистское сообщество - это разновидность организованной группыВыдержка из абзаца 2 п. 12 постановления: "Для признания организованной группы экстремистским сообществом..."..

Эта позиция была активно поддержана значительным количеством ученых, так как она, в том числе вытекает и из фактической законодательной формулировки рассматриваемой уголовно-правовой нормы [14, с. 21--25; 15, с. 195; 16, с. 12--15].

Однако нельзя не согласиться с мнением П.С. Яни в том, что предложенная в статье 2821 УК РФ позиция указывает лишь структурированность такого сообщества [17, с. 11--16], что также является неотъемлемой частью сообщества преступного. Полагаем, что мнение ученого прямо вытекает из положения анализируемого постановления Пленума, предполагающего наличие структурных подразделений в экстремистском сообществе (абзацы 3, 4 п. 12). Вместе с тем, представленный подход не соответствует содержанию части 3 статьи 35 УК РФ. Учитывая, что главным видом толкования является буквальное восприятие текста, с учетом правил синтаксиса и лексики такая формулировка, как "совершено устойчивой группой лиц" исключает их множественное наличие в рассматриваемой форме соучастия. Такая позиция дублируется содержанием диспозиции статьи 2821 УК РФ, где, также определяя концептуальные признаки экстремистского сообщества, термин организованная группа используется в единственном числе. Таким образом, мы констатируем наличие юридико-технической коллизии в части толкования допустимости или недопустимости структурирования экстремистского сообщества путем включения в его состав нескольких организованных групп.

В этой связи для представления унифицированной позиции в рассматриваемом вопросе необходимо соотнести законодательные и интерпретационные признаки организованной группы, преступного и экстремистского сообществ. Представим их в виде таблицы.

Соотнося выделенные признаки, особо хотелось бы остановиться на соотношении ряда из них.

В первую очередь на структурированной организованной группе как одной из характеристик преступного сообщества и возможности наличия в экстремистском сообществе структурных подразделений или частей. Не являются ли эти позиции тождественными (синономичны- ми), требующими единообразного толкования? Ответить на данный вопрос невозможно без соотношения позиций, нашедших свое закрепление в двух уже вышеуказанных постановлениях Пленума Верховного Суда РФ. Для более полного восприятия такого соотношения представим это в виде еще одной таблицы.

Таблица 1 Криминообразующие признаки организованной группы, преступного и экстремистского сообществ

Таблица 2 Признаки структурированной ОГ в рамках преступного сообщества и структурных подразделений или частей в экстремистском сообществе