В Постановлении Конституционного Суда РФ от 15 ноября 2011 г. №24 -П "По делу о проверке конституционности положений статьи 3 Федерального закона "О ветеранах" в связи с запросом Казбековского районного суда Республики Дагестан" была осуществлена ссылка на экстраординарность ситуации при оценке решений органов государственной власти субъекта Российской Федерации, благодаря которым оперативно были созданы силы самообороны (нападение на Республику Дагестан в 1999 г.). В решении указывается: "Сложившаяся в Республике Дагестан экстраординарная ситуация требовала незамедлительного принятия мер по предотвращению эскалации конфликта и уничтожению незаконных вооруженных формирований". Здесь также оценивались полномочия, во многом подразумеваемые, которые прямо не закреплялись федеральным законодательством. Однако к этому Постановлению судьи Конституционного Суда РФ не стали писать Особые мнения.
Конституционный Суд России неоднократно использовал признак экстраординарности при характеристике тех или иных событий, ставших предметом конституционной оценки. Так, авария на Чернобыльской АЭС в Постановлении Конституционного Суда РФ от 10 ноября 2009 г. №17 -П "По делу о проверке конституционности пункта 2 части первой статьи 14 и пункта 1 части первой статьи 15 Закона Российской Федерации "О социальной защите граждан, подвергшихся воздействию радиации вследствие катастрофы на Чернобыльской АЭС" (в редакции Федерального закона от 22 августа 2004 года №122-ФЗ) в связи с запросом Курчатовского городского суда Курской области и жалобами граждан А.В. Жестикова и П.У. Мягчило" была обозначена "экстраординарной по своим последствиям техногенной аварии XX в., приведшей к неисчислимым экологическим и гуманитарным потерям". В последующем такая характеристика ситуации была сохранена в Постановлении Конституционного Суда РФ от 1 апреля 2014 г. №9 -П "По делу о проверке конституционности примечания к Списку работ, относящихся к работам по ликвидации последствий катастрофы на Чернобыльской АЭС, проведенным в период с 26 апреля 1986 года по 31 декабря 1990 года в зоне отчуждения Российской Федерации, в связи с жалобой граждан Ю.И. Кузичева и С.А. Плотникова" и Постановлении Конституционного Суда РФ от 13 декабря 2017 г. №40-П "По делу о проверке конституционности пункта 6 части первой статьи 13 Закона Российской Федерации "О социальной защите граждан, подвергшихся воздействию радиации вследствие катастрофы на Чернобыльской АЭС" в связи с жалобой гражданки Т.С. Овечкиной".
В Постановлении Конституционного Суда РФ от 21 ноября 2002 г. №15 -П "По делу о проверке конституционности положений подпункта 1 пункта 3 и абзаца первого пункта 6 статьи 9 Закона Российской Федерации "О вынужденных переселенцах" в связи с жалобой гражданина М.А. Мкртычана" была проведена связь экстраординарной ситуации (с которой не справляются органы государственной власти субъекта Российской Федерации) и конституционной обязанностью государства по защите прав и свобод человека и гражданина. Сама же ситуация определена как "нарушающая правовую безопасность", приводящую к вынужденной миграции, влекущей за собой статус переселенца. На появление конституционных обязанностей в условиях экстраординарной ситуации обращает внимание А.В. Худяков [9]. Правовая позиция о влиянии экстраординарной ситуации на дискреционные полномочия органов государственной власти подтверждена также в Постановлении Конституционного Суда РФ от 8 декабря 2009 г. №19-П "По делу о проверке конституционности подпункта 4 статьи 15 Федерального закона "О порядке выезда из Российской Федерации и въезда в Российскую Федерацию" в связи с жалобами граждан В.Ф. Алдошиной и Т.С.-М. Идалова". В этом решении указывалось, что оценка самой ситуации осуществляется органом власти непосредственно, а исключительность может влиять на применение гуманитарных принципов, позволяя применять дополнительные привилегии к гражданину (как в данном решении - возможность выезда за границу лица, осужденного приговором суда). Ссылка на Постановление от 21 ноября 2002 г. №15-П (с указанием на экстраординарную ситуацию, нарушающую правовую безопасность граждан) содержится также в Определении Конституционного Суда РФ от 6 июля 2010 г. №1085-О-О.
В Определении Конституционного Суда РФ от 30 сентября 2010 г. №1317-О-П "По жалобе Закарии Мусы Ясира Мустафы, Маланга Сулеймана и ряда других иностранных граждан на нарушение их конституционных прав подпунктом 2 пункта 2 статьи 12 Федерального закона "О беженцах"" признак экстраординарности был применен к индивидуальному правовому статусу беженца (не к ситуации, а к правовому положению, на что обратил внимание Д.Г. Шустров [10]).
В Постановлении Конституционного Суда РФ от 9 ноября 2018 г. №39 -П "По делу о проверке конституционности частей первой и третьей статьи 1, частей первой, третьей и четвертой статьи 35 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации в связи с жалобами граждан А.В. Лушникова, А.С. Пушкарева и И.С. Пушкарева" экстраординарная ситуация связывается с возможностью манипулированием общественным мнением и оказанием воздействия на органы публичной власти со стороны бывшего должностного лица, привлекаемого к уголовной ответственности. Наличие таких обстоятельств признано основанием для смены территориальной подсудности, что не может нарушать конституционные принципы правосудия. Не будем вдаваться в суть решения, укажем, что к нему были подготовлены Особые мнения судьями С.М. Казанцевым и Ю.М. Даниловым. Для целей данного исследования имеет значение, что в юридической науке используется понятие "экстраординарного изменения подсудности" [11].
Еще одним значимым решением Конституционного Суда РФ, упоминавшим экстраординарную ситуацию, следует считать Постановление от 25 декабря 2020 г. №49-П "По делу о проверке конституционности подпункта 3 пункта 5 постановления Губернатора Московской области "О введении в Московской области режима повышенной готовности для органов управления и сил Московской областной системы предупреждения и ликвидации чрезвычайных ситуаций и некоторых мерах по предотвращению распространения новой коронавирусной инфекции (COVID - 2019) на территории Московской области" в связи с запросом Протвинского городского суда Московской области". Предметом рассмотрения стали некоторые
решения Губернатора Московской области, вводившие ряд дополнительных ограничений прав и свобод человека и гражданина. Следует признать, что вопрос об их соответствии Конституции РФ поднимался многими учеными. При этом всякий раз происходила ссылка на ст. 55 Конституции РФ, согласно которой любое ограничения должно основываться на нормах федерального закона. Для придания легитимности принятым решениям Конституционный Суд России обратился к понятию "экстраординарной ситуации", позволившему высшему должностному лицу субъекта Российской Федерации осуществить "оперативное (опережающее) правовое регулирование". И только впоследствии (спустя незначительный период) произошло внесение изменений в федеральное законодательство. Сочетание приведенных факторов - экстраординарность ситуации и последующая регламентация федеральным законам - стало основой базового вывода об отсутствии противоречий Конституции России. Систематизируем дополнительные тезисы, сформулированные Конституционным Судом РФ, определившие исход рассмотрения:
- динамика правового регулирования на всех уровнях власти свидетельствовала об экстраординарности ситуации;
- исполнение каждым уровнем власти конституционной обязанности по защите жизни и здоровья граждан;
- цель - минимизация ущерба для конституционных ценностей;
- общее понимание необходимости принимаемых мер;
- наличие конкретно-исторической ситуации;
- последующая отмена оспариваемого нормативного акта, что подтверждает его временный экстраординарный характер.
При этом Конституционный Суд РФ подтвердил необходимость соблюдения всех ранее сформулированных принципов ограничений основных прав и свобод человека и гражданина, которые имеют свое распространение также и на подзаконные нормативные акты. В резолютивной части орган конституционного контроля подчеркнул, что принятие оспариваемого нормативного акта было "продиктовано объективной необходимостью оперативного реагирования на экстраординарную (беспрецедентную) опасность распространения коронавирусной инфекции (COVID-2019), вводимые им меры не носили характера абсолютного запрета, допуская возможность перемещения граждан при наличии уважительных обстоятельств, были кратковременными, а возможность их установления получила своевременное подтверждение в федеральном законодательстве".
Таким образом, обозначим общие выводы:
1. Понятие "экстраординарная ситуация" не используется в законодательных актах, но применяется в практике Конституционного Суда РФ при обосновании конституционности некоторых правовых документов, принятых в условиях, носящих исключительный характер.
2. В каждом случае легитимность и конституционность принятых мер обосновывалась беспрецедентными обстоятельствами, в силу которых отсутствовало надлежащее правовое регулирование. Это означает, что экстраординарность ситуации соотносилась с ее непредвиденностью, масштабностью, быстрым развитием.
3. При этом единства подходов к пониманию экстраординарной ситуации Конституционный Суд России не выработал, связывая ее происхождение с наступлением различных обстоятельств: боевые действия, начатые незаконными вооруженными формированиями, техногенная катастрофа, пандемия коронавирусной инфекции. Также и экстраординарность как признак применялся как при оценке ситуаций, так и при характеристиках статуса, дискреционных полномочий органов государственной власти.
4. Конституционный Суд России представил разные подходы к оценке последствий экстраординарной ситуации. Если в одном из своих решений было сформулировано указание парламенту на обязательность урегулирования на законодательном уровне, то в другом - лишь подтверждение допустимости быстрого реагирования со стороны органов исполнительной власти, вне последующей легитимации на уровне закона.
Список использованной литературы
1. Агапова Е.В. Неординарный правовой режим публичных закупок у субъектов малого и среднего бизнеса / Е.В. Агапова, О.А. Беляева // Журнал предпринимательского и корпоративного права. - 2020. - № 3 (19). - С. 26-31.
2. Романовский Г.Б. Современное развитие международного гуманитарного права (к 100-летию с начала Первой мировой войны и 75-летию с начала Второй мировой войны) / Г.Б. Романовский // Гражданин и право. - 2014. - № 8. - С. 3-16.
3. Витрук Н.В. Общая теория правового положения личности: монография /Н.В. Витрук. - Москва: Норма: ИНФРА-М, 2017. - 448 с.
4. Бондарь Н.С. Конституционная категория достоинства личности в ценностном измерении: теория и судебная практика / Н.С. Бондарь // Конституционное и муниципальное право. --2017. - № 4. - С. 19-31.
5. Кузенков В.А. Конституционно-правовые основы обеспечения государственной безопасности в Российской Федерации: автореф. дис. ... канд. юрид. наук: 12.00.02 /В.А. Кузенков. - Челябинск, 2006. - 33 с.
6. Кондрашев А.А. Конституционные ценности в современном российском государстве: о конфликтах и девальвациях / А.А. Кондрашев // Конституционное и муниципальное право. - 2017. --№ 1. - С. 6-13.
7. Леоненко Н.Т. Феномен "живой конституции" и статус главы государства / Н.Т. Леоненко // Российский юридический журнал. - 2019. - № 3 (126). - С. 63-74.
8. Безруков А.В. Реализация идеи конституционализации правопорядка в условиях выявления, минимизации и устранения конституционных рисков / А.В. Безруков // Актуальные проблемы российского права. - 2018. - № 5 (90). - С. 44-56.
9. Худяков А.В. Понятие и признаки конституционных обязанностей государства в Российской Федерации / А.В. Худяков // Юридический мир. - 2011. - № 4. - С. 27-31.
10. Шустров Д.Г. Государство и конституция / Д.Г. Шустров // Конституционное и муниципальное право. - 2012. - № 2. - С. 8-17.
11. Плешанова О.П. Фейки в сторону / О.П. Плешанова // Закон. - 2019. - № 4. - С. 114-119.
12. REFERENCES
13. Agapova E.V., Beliaeva O. A. Extraordinary Legal Regime for Public Procurement from Small and Medium-Sized Businesses. Zhurnal predprinimatel'skogo i korporativnogo prava = Journal of Entrepreneurship and Corporate Law, 2020, no. 3 (19), pp. 26-31 (in Russian).
14. Romanovskii G. B. The modern development of international humanitarian law (to the 100th anniversary of the outbreak of World War I and the 75th anniversary of the Second World War). Grazhdanin i parvo = Citizen and Law, 2014, no. 8, pp. 3-16 (in Russian)
15. Vitruk N. V. Obshchaia teoriia pravovogo polozheniia lichnosti: monografia [General Theory of the Legal Position of the Person: Monograph]. Moscow, Norma: INFRA-M Publ., 2017, 448 p.
16. Bondar' N. S. Constitutional Category of Human Dignity in Value-based Measurement: Theory and Court Practice. Konstitutsionnoe i munitsipal'noe pravo = Constitutional and Municipal Law, 2017, no. 4, pp. 19-31 (in Russian)
17. Kuzenkov V. A. Konstitutsionno-pravovye osnovy obespecheniia gosudarstvennoi be-zopasnosti v Rossiiskoi Federatsii : avtoref. dis. ... kand. iurid. nauk : 12.00.02 [Constitutionaland legal framework for State security in the Russian Federation: abstract of diss. of law]. Chelyabinsk, 2006, 33 p.
18. Kondrashev A. A. Constitutional Values in the Modern Russian State: Conflicts and Devaluations. Konstitutsionnoe i munitsipal'noepravo = Constitutional and Municipal Law, 2017, no. 1, pp. 6-13 (in Russian).
19. Leonenko N. T. The Phenomen of a "Living Constitution" and the Status of the Head of State. Rossiiskii iuridicheskii zhurnal = Russian Judicial Journal, 2019, no. 3 (126), pp. 63-74 (in Russian).
20. Bezrukov A. V. Realization of the Idea of Law and Order Constitutionalization in the Context of Identifying, Minimizing and Eliminating Constitutional Risks. Aktual'nye problemy rossiiskogo prava = Actual Problems of the Russian Law, 2018, no. 5 (90), pp. 44-56 (in Russian).
21. Khudiakov A. V. Concept and Characteristics of Constitutional Duties of the State in the Russian Federation. Iuridicheskii mir = Juridical World, 2011, no. 4, pp. 27-31 (in Russian).
22. Shustrov D. G. State and Constitution. Konstitutsionnoe i munitsipal'noe pravo = Constitutional and Municipal Law, 2012, no. 2, pp. 8-17 (in Russian).
23. Pleshanova O. P. Fakes Aside. Zakon = Law, 2019, no. 4, pp. 114-119 (in Russian).