Особое значение приобрело логичное и непротиворечивое объяснение того, как множество субъектов экономики, преследующие разные цели, достигают скоординированного результата в виде единой системы обмена благ, удовлетворяющего разнообразный спрос людей. Стало возможным доказать, почему экономическая «субстанция» не распадается под напором различных целей индивидов. Экономическая теория в неоклассической версии объяснила сходимость интересов субъектов экономики, возможность достижения равновесных состояний в рыночной экономике. Это позволило объяснить и распределение ресурсов в экономике таким образом, чтобы оно было эффективным и давало возможность создавать необходимый обществу набор благ.
Достижения теории опирались на совершенствование метода теоретического анализа. Базовые явления, отобранные исследователями в качестве определяющих, очищенные от экономических «шумов», в абстрактной интерпретации превращались в переменные величины в экономических моделях. Для того, чтобы такую логическую операцию совершить, необходимы были соответствующие предпосылки (условия, ограничения), позволявшие реализовать необходимую абстракцию. Построенные на такой основе теоретические модели экономики давали упрощенные (объясняющие) «образы» экономики, составляли базу экономического прогноза, когда речь шла об основных фоновых тенденциях развития экономики.
Чем дальше уходила экономическая теория от «подробностей» экономической жизни, чем «чище» и логически более строго обоснованными были ее предпосылки, тем совершенней становились ее понятия и модели. Однако строгая логика научной версии не избавляла от противоречий, замеченных критиками. Так, Й.Шумпетер подмечает несоответствие неизбежного единообразия рыночного поведения при принятых жестких предпосылках совершенной конкуренции и реальности. Он отмечает, что механизм чистой конкуренции, заставляет участников рынка максимизировать свою чистую выгоду путем оптимального приспособления количеств покупаемых и продаваемых благ. Эта адаптации приведет к разным результатам в зависимости от информированности, скорости реакции и «рациональности» участников игры, а также в зависимости от ожиданий относительно будущих изменений цен. Кроме того, скажутся ограничения, созданные их прошлыми решениями. Шумпетер отмечает, что первым автором, ощутившим логический дискомфорт в связи с совершенной конкуренцией был Г. Мур в публикации 1906 г. Paradoxes of Competition .
Совершенствование понятий, выразившееся, в частности, в их квантификации, позволило широко применить математические методы в экономическом анализе, в схематической форме представить действие сложных систем. Эрнст Мах заметил, что хорошее объяснение - это простое объяснение, которое легко запомнить и которое увязывается с большим разнообразием наблюдаемых явлений» (подчеркнуто нами И.Р.) . Приведенный выше пример репрезентативной фирмы согласуется с этой мыслью: поведение фирмы аналогично поведению любых хозяйствующих субъектов рынка (в том числе, домашнего хозяйства): общим принципом их деятельности является максимизация полезного эффекта.
Подобный метод построения научных версий превращал экономическую теорию в довольно точную дисциплину (особенно в сравнении с другими социальными науками). Простота объяснения экономических явлений отражала не упрощение ради упрощения, но более глубокое понимание исследователями главного (стержневого) процесса и наличие адекватных методов для изложения сути дела.
Степень абстрагирования в экономической теории сильно продвинулась вперед с широким применением математических методов в экономическом анализе. Значение абстракций для построения моделей видно на модели общего равновесия Л.Вальраса. Как отмечает Й.Шумпетер, решая новаторскую задачу «разработки основ математической теории экономического процесса, он (Вальрас) не имел иного выбора, кроме «героического упрощения». Вначале он постулировал, что затраты факторов в единице продукта являются технологическими константами; «что не существует такого феномена как постоянные издержки; что все фирмы в отрасли производят продукт одного и того же вида, одним и тем же методом и в равных количествах; что производственный процесс не занимает времени; что проблемами размещения производства можно пренебречь» . Эти допущения (предпосылки) широко применялись в неоклассической экономической теории. Чистую конкуренцию трактовали как «всезнание», идеальную рациональность, мгновенность реакции. Отклонения от модели принадлежали к обширной области «фрикций». К фрикциям относили все, что не вмещалось в концепцию совершенной конкуренции .
Сильная степень абстракции позволила достичь на тот момент выдающегося итога - создать модель общего равновесия, отразившую сходимость результатов действия всех субъектов в пространстве рыночной экономики.
После Л.Вальраса с учетом новых математических приемов и аналитической техники теория общего равновесия была доработана и развита К.Эрроу, Ж.Дебре, М.Аллэ . Вершина теории совершенной конкуренции была достигнута.
Модель общего равновесия явилась доказательством максимы А.Смита о действии механизма «невидимой руки рынка» - автоматического регулятора экономики. Она также выполняла роль основной модели экономического обмена. Впервые экономический процесс был представлен как функционирование системы, где «все участники экономики имеют дело с одним и тем же множеством цен, которое обеспечивает общий поток информации, необходимый для обеспечения координации в системе» .
Интересно, что в высшей степени абстрактная идея общего равновесия и возможность системы устанавливать равновесные состояния позволила К.Эрроу прийти к весьма практическому выводу: при нарушении механизма функционирования системы (например, во время войн) возникает парадоксальное недоверие к системе, «ей не желают доверять в условиях, сильно отклоняющихся от обычных… Принимается за очевидное, что эти сдвиги могут быть обеспечены только путем контроля над ценами, нормирования и прямого распределения ресурсов». Эта мысль подтверждается снова и снова на практике в болезненные переломные моменты жизни экономики, во время экономических кризисов, трудности которых каждый раз стимулируют поиск рецептов в контроле над экономикой со стороны нерыночных сил.
Метод извлечения из повседневной практики наиболее значимых фундаментальных явлений и превращение их в переменные моделей, требовал постоянной коррекции выводов теории в соответствии со значимыми изменениями экономической практики, учета этих изменений в моделях поведения лиц и экономики в целом.
Последующая эволюция экономической теории все больше расширяла границы своего предмета, включая в него психологические факторы - предпочтения потребителей, ожидания хозяйствующих субъектов, реакцию на неопределенность событий и конечного результата принимаемых е: решений.
Заметим между прочим, что стремление к точности определений и применение количественных методов в экономической теории совсем не исключало эвристических интуитивных способов продвижения научной мысли.
По мере совершенствования экономической теории нарастала и становилась все активней критика недостаточного отражения реальности так сказать изнутри, от самих теоретиков. П.Самуэльсон в лекции 1970 года по поводу вручения ему нобелевской премии отметил, что «экономика как наука длительное время развивалась в отрыве от проблем экономики как объекта исследования». Он цитирует риторический вопрос А.Пигу, видимо, сомневавшегося в практической пригодности теоретических знаний: «Может ли кому-нибудь прийти в голову нанять экономиста для управления пивоваренным заводом?». «…Только в последней трети нашего века… экономическая теория начала активно претендовать на то, чтобы приносить пользу бизнесмену-практику и государственному чиновнику» .
Отметим, что, рассматривая критические замечания в адрес экономической теории, мы останавливаемся только на той критике, которая сопровождалась предложением некоторой альтернативной версии, а не ограничивалась лишь заявлениями о неприемлемости теории.
Жестким критиком экономической теории «изнутри» был американский экономист Кеннет Боулдинг. В ряде работ 1940-х - 1950-х гг. он отмечает, что теория плохо связана с практикой, в частности, с системой принятия решений в экономике. Особому критическому вниманию подверглась концепция маржинализма. Боулдинг доказывал, что предположения маржиналистов о максимизации, как жестком принципе поведения, нереалистичны, а теория предельной производительности не способна объяснить реально существующие отклонения в этом процессе .
Один из самых глубоких аналитиков истории экономической мысли норвежский экономист Рагнар Фриш, нобелевский лауреат 1969 г., отмечал, что представители германской исторической школы, американские институционалисты остро критиковали неоклассиков, не подвергавших свои теоретические выводы статистической верификации. Эти школы отличала, по выражению Фриша, наивная вера в наблюдение, «свободное от теории», в то, что факты должны «говорить сами за себя». Фриш замечает: «Факты, которые говорят сами за себя, говорят очень наивным языком» .
Тем не менее, под действием этой критики теоретики «приступили к построению такой теории, которая могла бы быть приведена в непосредственную связь с наблюдаемым материалом» . Теоретикам пришлось выработать формальные и статистические методы проверки своих версий.
Развитие внутренней логики научной теории и неудовлетворенность большими «зазорами» между моделями экономики абстрактной теории и реальностью способствовали появлению новых отделов экономической теории. Прежде всего, это были попытки рассматривать отклонения от совершенных (абстрактных) условий, - несовершенную конкуренцию. В сущности, теории несовершенной конкуренции играли в каком-то смысле роль конструктивной критики экономической теории, роль теорий ad hoc, восполнявших логические «просветы» между «чистой теорией» и практической картиной реальных рынков.
Одна из создательниц теории несовершенной конкуренции Джоан Робинсон, отмечала, что в реальном мире не действует предпосылка о совершенной конкуренции. Экономисты, которые в своих логических построениях руководствовались этой предпосылкой (а на ней основывались все теории классической и неоклассической школ), «приходили к ошибочному выводу, будто последняя имеет такое же значение и в реальном мире» .
Более резкой критике подверг теоретиков совершенной конкуренции Э. Чемберлин. «…Соединение теории конкуренции с такими фактами, для объяснения которых она не годится, не только вело к ложным выводам относительно фактов; оно привело также к затемнению самой теории»
Стараниями разработчиков теории несовершенной конкуренции в неоклассическую концепцию был введен ряд идей, расширивших круг фундаментальных оснований теории, значительно приблизивших ее к реальности. Один из главных моментов состоял в том, что поведение фирмы-несовершенного конкурента формировалось с учетом характеристик внешней среды, особенностей рыночной структуры . Это дало основание для разработки идеи стратегического поведения хозяйствующего субъекта. Были обогащены многие другие концепции теории. Появилась возможность показать равновесие фирмы при неэффективном распределении ресурсов. Расширилась концепция эффективности, были изучены разные типы эффективности (и неэффективности) - производственная, аллокативная, стало возможным оценить социальную цену аллокативной неэффективности несовершенного конкурента (треугольник Хабергера). Была разработана концепция неценовой конкуренции не в связи с издержками, а за счет дифференциации продукции, учитывавшая реальность сочетания, переплетения совершенной конкуренции и чистой монополии
Значительным этапом продвижения экономической теории к отражению реальности было появление и развитие институциальных концепций, авторы которых также «внесли большой вклад» в критику экономической теории. Отмечая направление этой критики, М.Блауг подчеркивает, что институционалистов не устраивали высокий уровень абстракции, присущий неоклассике, статический (и тем самым нереалистический) характер ортодоксальной теории цены, недостаточная эмпиричность классической и неоклассической теорий . В отличии от первого поколения институционалистов (Т.Веблен, Дж.Коммонс), не предложивших, по мнению Блауга, никакой «жизненной альтернативы неоклассической теории», неоинституционалисты значительно повлияли на экономистов-теоретиков, в особенности в их «движении к конкретному». В теоретических версиях были учтены феномены внешней среды обитания субъектов рынка - институты.
Дуглас Норт подметил существенный недостаток неоклассической теории - противоречие между логикой теоретической версии и необходимостью учета внешних (институциональных) обстоятельств экономической деятельности. Он показал безукоризненную логическую стройность неоклассической версии, прослеживая от поведенческих принципов индивида, формирования и накопления капитала, до условий роста общего выпуска на душу населения. Но с точки зрения экономической истории неоклассическая версия ущербна, оставляет неясными ряд вопросов. Здесь проявилась именно та опасность, о которой подозревал Маршалл: строгая логика сильно очищает предмет исследования в ущерб реальности. Мир, который она изучает, по образному выражению Норта, лишен трения: в нем нет институтов, все изменения происходят посредством совершенно функционирующего рынка. «Короче, стоимости необходимой информации, неопределенность, трансакционные издержки здесь не существуют» . Но именно благодаря этому «несуществованию» неоклассическая формула оставляет необоснованными лежащие в основе (неоклассики) предпосылки, которые должны использоваться для развития основного массива теории экономики.