Элегическое стихотворение «Раздумье», представленное в антологии как перевод М.Л. Михайлова из Спенсера, таковым, по всей видимости, не является. Михайлов был знаком с творчеством елизаветинца и упоминал его в «Лондонских заметках» среди писателей и поэтов, «составляющих славу и честь английской литературы» [31. С. 355], однако в своей переводческой деятельности, несмотря на интерес к английской поэзии, к его творчеству не обращался. В переводном характере «Раздумья», как и в авторстве Михайлова, сомневались многие исследователи, в том числе М.П. Алексеев [32. С. 520]. Впервые стихотворение было опубликовано в 1847 г. в журнале «Иллюстрация» без упоминания имени Спенсера рядом с переводами Михайлова «Подражание португальскому (Из Байрона)» и «(Из Гейне)», а также его оригинальными стихотворениями [33. С. 62]; в прижизненное собрание сочинений Михайлова оно не включалось [34. С. 319]. Стихотворение стало частью рецепции творчества Спенсера в конце XIX в. при посредничестве Гербеля, включившего его как перевод не только в свою антологию, но и в выпущенное им полное собрание сочинений Михайлова (1890) [35. С. 20]. Содержательно и образно стихотворение близко традициям романтизма и меланхолической поэзии; перед читателем предстает мрачная картина: «Когда по небесам, луной не освещенным, / Ночь простирает свой покров; / Когда слетает сон на ложе к утомленным. / Когда лишь мертвые не спят» и т.д. Важно, что противопоставляемый этой реальности мир воображения - не фантазия, что характерно для поэзии Спенсера, но память: «виденья радости былой», «более печальные», не приносящие утешения, но еще больше омрачающие настоящее лирического героя. Стихотворение состояло из двенадцати строк, в то время как элегические стихотворения елизаветинца («Ruins of Time»; «Ruins of Rome»; «Astrophel, A Pastoral Elegie upon the Death of the most noble and valorous Knight, Sir Philip Sidney» и др.) насчитывали, по крайней мере, по несколько сотен строк каждое. «Раздумье», таким образом, вряд ли могло дать адекватное представление о поэзии Спенсера.
Добавим, что как перевод из Спенсера - и единственная иллюстрация его творчества - оно также вошло в опубликованный в 1882 г. четвертый том энциклопедии В.Р. Зотова «История всемирной литературы в общих очерках, биографиях, характеристиках и образцах» [22. С. 375]. Представления Зотова о поэте в целом были близки положениям очерка и биографической статьи Гербеля, отчасти в силу составления по тем же источникам (Тэн, Гетшенбергер); он также отмечал, что «романтическая эпопея Спенсера утомительно скучна» [Там же]. Использование «Раздумья» в качестве иллюстрации творчества поэта обоими критиками свидетельствует о том, что в их представлении стихотворение достаточно адекватно отражало особенности поэзии Спенсера. Считая его романтическим поэтом, ни Зотов, ни Гербель не видели существенных отличий его поэзии (романтической в философским смысле, рыцарской, идеальной) от романтизма XIX в.; в первую очередь ее определяло отсутствие реалистичности, специфика же ее отодвигалась на второй план. Высокая оценка критиками поэтического таланта Спенсера соседствовала с постоянным сравнением с Шекспиром, главным преимуществом последнего при этом был именно его реализм. В то же время издания Гербеля и Зотова свидетельствуют, что в конце XIX в. в контексте осмысления английской литературы наметилась установка на более полное знакомство с поэзией Спенсера (пока лишь в критических работах), которая получила развитие в следующем столетии - уже в ином контексте.
Основные тенденции освоения поэзии Спенсера в первой половине XX в. нашли отражение в сборниках, издаваемых под редакцией Б.И. Пуришева и ориентированных в первую очередь на студентов вузов [36. C. 5]. В 1937 г. была опубликована «Хрестоматия по западноевропейской литературе. Литература эпохи Возрождения и XVII в.» уже в 1938 г. была расширена до двухтомного издания, первая часть которого получила название «Хрестоматия по западноевропейской литературе. Эпоха Возрождения» [37]. Книга 1937 г. открывалась предисловием (отсутствующим в переиздании), в котором Пуришев отмечал, что произведения современников Шекспира, в том числе Спенсера, были включены в хрестоматию «ради полноты историко-литературной перспективы» [36. C. 5]. Освоение Шекспира продолжало играть ключевую роль в рецепции поэтов-елизаветинцев, знакомство с творчеством которых предполагало расширение представлений о контексте, в котором творил драматург. В предваряющей переводы биографической заметке (тексты обоих изданий идентичны) [36. C. 243; 37. C. 437] Спенсер был охарактеризован как «крупнейший поэт дошекспировского периода английского Возрождения», который «писал элегии, сонеты, гимны и сатиры»; «Shepheardes Calender» называется «поэмой... принесшей ему широкую известность», а «The Faerie Queene» - «крупнейшим произведением»; также отмечается «идиллическая поэма» о сватовстве и женитьбе поэта - «Epithalamion», и поэма «Лиф- наида» (оригинальное название, в отличие от прочих работ Спенсера, не приводится; вероятно, имеется в виду «Daphnaida»), «значительно уступающая» «The Faerie Queene» и «Shepheardes Calender». От аналогичных работ Гербеля и Зотова заметку Пуришева отличали лаконичность, сугубо информативная природа, строгость и отсутствие эмоциональных, оценочных суждений.
В сборниках не использовались тексты XIX в.: «Гимн Любви» Гербеля лишь отмечался как раннее переложение поэзии Спенсера на русский язык, «Раздумье» не упоминалось вовсе. Для сборников были созданы новые, отвечающие актуальным требованиям, переводы. В издании 1937 г. было опубликовано два текста: 1) «Сонет» («Как брошенный подругой голубок.», сонет № 88 из цикла «Amoretti», перевод О.Б. Румера) [36. С. 246]; 2) «Уна и Лев» («The Faerie Queene», книга I, песнь III, строфы 1-9-я, перевод М.Д. Заблудовского) [Там же. С. 244]. Фрагмент «The Faerie Queene» также сопровождался кратким комментарием: была отмечена трансформация традиционной ренессансной октавы в «спенсерову строфу», даны пояснения к сюжету первой книги [Там же. C. 243]. Количество переводов в издании 1938 г. было увеличено. Из более раннего в него вошел лишь «Сонет» Румера [37. C. 454], также были опубликованы новые тексты: 1) «Из «Пастушеского календаря»: «Встреча мая» (V эклога, строки 1-36-я; перевод О.Б. Румера) [Там же]; 2) «Из «Королевы Фей»: «Уна и рыцарь Красного креста» (книга I, песнь I, строфы 110) [37. C. 455], «Уна и Лев» (книга I, песнь III, строфы 1, 3-9-я) [Там же. C. 458], «Чертог сна» (книга I, песнь I, строфы 39-41-я) [Там же. C. 461], все - перевод С.Н. Протасьева. Во втором издании был дан более подробный пересказ сюжета первой книги «The Faerie Queene», «из которой взяты отрывки, печатаемые в хрестоматии» [Там же. C. 439]. В книгах Пуришева, таким образом, были опубликованы первые художественные переложения отрывков «The Faerie Queene», «Shepheardes Calender», «Amoretti». Приведенные переводы носили скорее ознакомительный характер и имели своей целью дать читателю (студенту) общее представление об основных произведениях Спенсера; показательна публикация лишь одного сонета из цикла - как образца «наиболее распространенной лирической формы эпохи Возрождения» [36. C. 6]. Принимая во внимание данную специфику, отмечаем, что в целом рассмотренные издания отражают первые попытки комплексно показать в переводе поэзию Спенсера - как лирическую, так и эпическую. Представленный Пуришевым «переводческий канон» (отрывки из «The Faerie Queene», «Shepheardes Calen- der», «Amoretti») будет впоследствии воспроизводиться в аналогичных советских изданиях.
Постепенное восполнение лакун в переводческой рецепции поэтов-елизаветинцев в целом характерно для советской переводческой школы, что было обусловлено контекстом культурного просвещения, стремлением целостно представить английскую поэзию в переводе, а также потребностью объективного осмысления того культурного и литературного контекста, в котором создавались произведения Шекспира. В 1974 г. в серии «Библиотека всемирной литературы» издательства «Художественная литература» вышла книга «Европейские поэты Возрождения» (составители Е. Солонович, А. Романенко и др.) [38], в которой был представлен обширный раздел, посвященный английской поэзии XVI - начала XVII в. Издание открывалось статьей Р. Самарина «Западноевропейская поэзия эпохи Возрождения», в которой предлагалась общая характеристика исторического периода, кратко - особенности литературного процесса в отдельных странах (Италия, Германия, Франция, Англия и др.). Спенсера Самарин характеризовал как поэта, совершившего «настоящее преобразование английской поэзии - и содержания ее, и метрики» [Там же. C. 19] - таким образом, значимость поэта в истории английской поэзии была не только обозначена (как в рассмотренных выше работах), но и пояснена. Как и в хрестоматии Пуришева, центральное место в сборнике отведено переводам поэзии, а биографические, информационные материалы представлены в виде примечаний и комментариев в конце книги. В издании были опубликованы 16 новых переводов поэзии Спенсера: из «Shepheardes Calender» - 1) «Август. Отрывок» (песнь «Ye wastful Woods...» из VIII эклоги, перевод В. Рогова) [38. C. 483]; 2) «Октябрь» (X эклога, перевод А. Сергеева) [Там же. C. 484]; из «The Faerie Queene» - 1) «Она внимала повести скорбей.» (книга I, песнь VII, строфы 27-36) [Там же. C. 488]; 2) «Суровый ум, чье гордое призванье.» (книга IV, вступление) [Там же. C. 490]; 3) «Итак, пройдя чрез множество преград.» (книга IV, песнь X, строфы 21-27-я) [Там же. C. 491], все - перевод А. Сергеева; из «Amoretti» - сонеты № 19, 37, 62 - перевод А. Сергеева, № 30, 34, 54, 70, 72, 75 - перевод В. Рогова, № 63 - перевод В. Микушевича [Там же. C. 493497]. Кроме того, в данной антологии был опубликован первый перевод на русский язык стихотворения «Iambicum Trimetrum» (В. Рогов) [Там же. C. 497], которое отражает эксперименты Спенсера с квантитативной метрикой [39. P. 576]. В примечаниях уточняется экспериментальный характер данного стихотворения, написанного «как упражнение» [38. С. 698]. Стратегия отбора и представления материала свидетельствует не только о стремлении подкрепить и расширить существующие представления о поэзии Спенсера за счет перевода новых фрагментов уже известных произведений, но и о потребности открыть в ней прежде неизвестные русскоязычному читателю грани: Спенсер впервые предстал как поэт-экспериментатор. Сборник отличало стремление к более тонкому, нюансированному пониманию поэзии Спенсера, подкрепленному переводческой практикой.
В целом в последней трети XX в. Спенсер занял свое место в ряду иноязычных поэтов как один из наиболее выдающихся представителей английского Возрождения, «лирик и эпик, непревзойденный мастер во всех жанрах» [38. С. 697], поэт-реформатор и экспериментатор. Переводы произведений Спенсера включались в антологии английской поэзии (например, [40]), а с конца 1980-х гг. - в сборники сонетов (например, [41, 42]). Важной особенностью переводческой рецепции поэзии Спенсера в России в XX в. оставалась ее фрагментарность: переводились лишь отрывки крупных произведений поэта, отдельные сонеты, стихотворения; не было издано полное собрание сочинений на русском языке.
С конца XX в. отмечается рост интереса к поэзии Спенсера со стороны переводчиков, критиков и исследователей. Освоение творчества поэта в России в этот период совпадает по времени с его переосмыслением на Западе в контексте идей постмодернизма Ж. Деррида, М. Фуко, Ж. Лакана. Основные тенденции рецепции на современном этапе также обусловлены ситуацией переводной множественности и распространением практик электронного самиздата. Свойственное советским переводчикам стремление концептуально целостно, хоть и фрагментарно, представить творчество Спенсера на рубеже веков сменяется «изолированным» освоением его произведений. Сегодня переводчики либо обращаются к отдельным текстам (например, перевод сонета № 26 поэтом А. Гуревичем [43. С. 118], сонета № 81 - Г. Кружковым [40. C. 175]), либо работают над полным переводом одного из произведений. Публикуются первые авторские издания Спенсера на русском языке: «Shepheardes Calender» в переводе С. Александровского был издан в 2016 г. [44], «The Faerie Queene» (первая книга, а также фрагменты второй и третьей книг) в переводе В. Микушевича - в 2019 г. [45].
Большое внимание переводчиков на современном этапе привлекает лирический Спенсер: в начале XXI в. было опубликовано несколько переводов сонетного цикла «Amoretti», среди них два полных: «Любовные послания: цикл из 88 сонетов» в переводе А. Покидова (2001) [46], «Сонеты, песни, гимны о Любви и Красоте» А. Лукьянова (2011) [47]. Сборники издавались небольшим тиражом, переводы всех или, по крайней мере, части сонетов были размещены переводчиками на авторских и / или специализированных сайтах [48, 49]. Показательны различия двух интерпретаций: Покидов, начавший работу по переводу сонетного цикла еще в 1970-х гг. [50. С. 2], во многом продолжает советскую традицию; он представляет Спенсера куртуазным поэтом, а «Amoretti» интерпретирует как интимный, «коленопреклоненный гимн Женщине» [46. С. 5]; Лукьянов в большей степени актуализирует общефилософские и христианские мотивы, которые зачастую сглаживались советскими переводчиками.
Рассмотренные выше факты критической и переводческой рецепции позволяют сделать вывод об основных тенденциях в освоении поэзии Эдмунда Спенсера в России. Интерес к личности и творчеству поэта в XIX в. был обусловлен более широким интересом к истории английской литературы. Большую роль в этом процессе играла западная филологическая традиция. Оценка поэзии Спенсера во многом базировалась на соотнесении ее с творчеством Шекспира. В XX в. на смену «сопоставительному» пониманию поэзии Спенсера пришло представление о ней как о самобытном феномене, играющем, однако, роль контекста шекспировской эпохи. Постепенно выстраивалось более сбалансированное видение его творчества: отмечалась значимость не только его эпопеи, но также лирической, элегической, пасторальной поэзии, равно как и его экспериментов с метрикой. Усилиями советских переводчиков и литературоведов было сформировано академическое, «каноническое» представление о Спенсере и его ключевых произведениях, которое продолжает расширяться и дополняться на современном этапе. Освоение поэзии Спенсера в СССР во многом шло в русле культурно-просветительских процессов и имело целью познакомить читателя с ключевыми текстами поэта, что обусловило фрагментарность переводов. С 1970-х гг. параллельно с культурнопросветительской появляется иная тенденция освоения поэзии Спенсера, сохраняющая ключевую роль и на современном этапе: обращение к творчеству поэта, мотивированное личным интересом переводчика, мировоззренческим резонансом, а вместе с тем - появление не только «ознакомительных», но и полных переводов его произведений.
Судьба Спенсера в России как одного из наиболее освоенных поэтов-елизаветинцев во многом показательна для рецепции поэзии данного периода в целом. На протяжении долгого времени Спенсер и другие по- эты-елизаветинцы играли скорее второстепенную роль, были частью «историко-литературной перспективы», необходимых для более глубокого понимания наследия драматурга. Изменения в освоении поэзии Спенсера на рубеже XX-XXI вв. связаны с уходом в прошлое советской переводческой практики и новым социокультурным, литературным контекстом. В то же время тенденции советского периода (роль «контекста», второ- степенность, фрагментарность) до сих пор остаются актуальными для рецепции многих елизаветинцев. Исследование рецепции одного автора свидетельствует о том, что рецепция поэзии английского Возрождения как целостного феномена варьировалась как качественно - в аспектах понимания идей Ренессанса, так и количественно - в вопросах (не)включения тех или иных авторов в общий контекст. Несводимая к одному автору, равно как и к «набору» имен, поэзия английского Возрождения представляет собой сложный культурный феномен. Таким образом, дальнейшее исследование ее рецепции в России требует выявления целостных представлений о ней, существовавших - и существующих - в разное время.