Эдмунд Спенсер в России: к постановке проблемы исследования критической и переводческой рецепции поэзии английского Возрождения
М.С. Пузикова
Рассматриваются факты критической и переводческой рецепции в России поэзии одного из ключевых литераторов английского Возрождения - Эдмунда Спенсера. Через систематизацию и анализ обращений российских поэтов, переводчиков, издателей, критиков в период с середины XIX до начала XXI в. выстраивается целостное представление об истории рецепции поэзии Спенсера, выделяются ключевые тенденции ее освоения. Обозначается проблемное поле исследования отечественной рецепции поэзии английского Возрождения.
Ключевые слова: Эдмунд Спенсер; русская литература; поэтический перевод; переводческая рецепция; критическая рецепция; литература английского Возрождения.
The “Russian” Edmund Spenser: Points of Departure in Research of English Renaissance Poetry Reception
Margarita S. Puzikova, Tomsk State University (Tomsk, Russian Federation).
Keywords: Edmund Spenser; Russian literature; poetic translation; poetic reception; critical reception; English Renaissance poetry.
The article addresses facts of Edmund Spenser's poetry reception in Russian literature. Spenser studies in Russia (N. Pianova, L. Dorofeeva, A. Gorbunov, I. Burova, N. Ten-Chagai, et al.) mainly focus on the imagery and plot of his poetry, as well as on its stylistic and linguistic aspects. Issues of reception have never been addressed in all their complexity. The article aims to bring together isolated translations and critical accounts and present a complete overview of Spenser's history in Russia. The research is based on periodicals, collected works of 19th-century poets and editors, critical works of the 19th-20th centuries, translations of Spenser's poetry, Internet resources. The methods used in the research are as follows: cultural-historical and comparative methods, reception theory, and literary text analysis. Firstly, the article describes the earliest mentions of Spenser in Russian periodicals (O. Somov, Ph. Chasles) and focuses on the Russian edition of Taine's Histoire de la Littйrature Anglaise, which contained first prosaic translations of The Faerie Queene and other poems. Secondly, the article examines the works of Gerbel and Zotov (largely based on those of Taine and Gдtschenberger). The study of their perception of Spenser reveals that, although they both recognised his poetic talent and the role he played in the English literature, his poetry was too “ideal” to be relevant. Its lack of realism was viewed as a major flaw. Gerbel's translation of several stanzas from “Epithalamion” as well as a short verse presented as a translation by Mikhailov (later disproved) would not give an adequate understanding of Spenser's poetry and by and large were not in accordance with the critical overview. Thirdly, the article states that, while in the late 19th century the exploration of Spenser's poetry was determined by the ideas of historicist criticism, during the soviet era it occurred in the context of cultural enlightenment. Spenser was viewed as an important part of Renaissance background. Purishev and his translators were the first to present an integral, although fragmentary, view of Spenser's poetry in translation. Post-war anthologies (by Alekseev, Solonovich, Samarin) continued that line, giving all the more nuanced understanding of Spenser's poetry. Important as they might be, soviet translations remained fragmentary and served as an illustration. Finally, the article briefly touches upon a modern-day re-discovery of Spenser. Poets often turn to full translation of one of Spenser's works and interpret it in accordance with their worldview. In conclusion, it is stated that, although Spenser's history in Russia is quite indicative, English Renaissance poetry is a complex phenomenon, and its reception cannot be understood through a study of one author. The further exploration requires exposure of its perception in Russia throughout time.
Смена векторов межкультурного (русско- европейского, русско-английского) диалога на современном этапе развития общества обусловливает появление новых тенденций в рецепции иноязычной (в том числе английской) поэзии в России. Стратегии ее освоения во многом определяются контекстом глобализации и интенсивного безбарьерного культурного обмена, возрастающей доступностью иноязычных текстов как для читателей, так и для переводчиков, а также экспериментальными постмодернистскими практиками конца века в области литературы. На современном этапе закономерно растет актуальность поэзии английского Возрождения1, поскольку она «была, по сути, гигантским экспериментом, в котором поэты искали новые пути» [3. С. 21]; в последние десятилетия наблюдается увеличение числа переводов и интерпретаций многих произведений, а также публикаций, книг и онлайн-ресурсов, посвященных литературе эпохи английского Возрождения [4, 5]. Переводчики и исследователи поэзии Спенсера во многом опираются на существующий рецептивный опыт, развивая или переосмысляя идеи своих предшественников, в связи с чем понимание современной ситуации невозможно без опоры на историческую перспективу. В данной статье мы обратимся к истории русской переводческой и критической рецепции творчества одного из ключевых поэтов-елизаветинцев - Эдмунда Спенсера.
История знакомства русской аудитории с творчеством Спенсера насчитывает полтора столетия. Первые переводы появляются в России в последней трети XIX в., более полное освоение его творчества приходится на середину - конец XX в. и продолжается до сих пор. Внимание российских исследователей творчество поэта привлекло во второй половине XX в. Вопросам поэтики и жанровой специфики творчества Спенсера посвящены докторская диссертация И.И. Буровой [6], публикации Н.М. Пьяновой [7, 8], Л.В. Дорофеевой [9], А.Н. Горбунова [10]; Н.К. Бо- чорошвили обращается к особенностям языка поэзии елизаветинца [11, 12]. В то же время лишь некоторые работы затрагивают рецептивную проблематику: например, статья уже упомянутой Н.М. Пьяновой «Эдмунд Спенсер в англо-американской критике 20 в.» [13]; русской рецепции посвящены публикация Д.Н. Жаткина, Н.Ю. Тэн-Чагай «Художественное осмысление Н.В. Гербелем фрагмента “Эпиталамы” Эдмунда Спенсера» [14], а также соответствующая глава диссертационного исследования Н.Ю. Тэн- Чагай [15. C. 51-60]. Рецепция поэзии Спенсера в России изучена фрагментарно и лишь в контексте смежных исследований, многочисленные обращения переводчиков и критиков к творчеству поэта в XIX- XXI вв. прежде не рассматривались комплексно. В данной статье мы предпринимаем попытку систематизировать факты рецепции творчества Спенсера, представить общую картину истории его восприятия в России, наконец, проследить основные тенденции освоения поэзии елизаветинца.
В первой половине XIX в. в России растет интерес к английской литературе, еще недавно известной читателю лишь «через посредство французских и немецких переводов» [16. С. 508]. Знакомство с поэзией английского Возрождения началось с «открытия» творческого наследия У. Шекспира, первые успешные переводы из которого, по замечанию Ю.Д. Левина, появились в 1820-1830-х гг.: «Именно в это время великий английский драматург <...> постепенно становится известным всей читающей России» [17. C. 201]. Рецепция шекспировских пьес способствовала появлению интереса к его современникам и предшественникам, однако неизбежно оставляла последних в тени драматурга. Восприятие Шекспира задало общее направление освоению елизаветинской поэзии в XIX в: во многом его определяло устойчивое представление об английском Возрождении как об эпохе драматургии. В связи с этим было принято говорить о поэзии драматической, в то время как лирические и эпические поэты-елизаветинцы оставались без внимания.
До середины XIX в. Спенсер в России был известен лишь некоторым литераторам и не играл значительной роли в русско-английском культурном диалоге. Первые упоминания имени поэта в русской печати находим в трактате О.М. Сомова «О романтической поэзии» (1823), а также в переводе биографической статьи Ф. Шаля «Вальтер Ралейг» (1840). Сомов говорит о «первой известной эпохе Поэзии Английской, начиная с Шекспира и Спенсера» [18. С. 26], в то время как в статье Шаля приводятся слова Спенсера о религиозной войне против католиков: «не было иного способа сбыть с рук этих несчастных» [19. С. 16]. В целом упоминания имени поэта не являются фактами рецепции его творчества, однако представляют собой свидетельства знакомства, точки «входа» Спенсера в русскую культуру. В этом отношении показательно, что Сомов ставит его у истоков английской поэзии - рядом с Шекспиром. Поэт оказался закономерно связан со своим прославленным современником - и соотносился с ним впоследствии: фигура Шекспира являлась одним из ключевых ориентиров в понимании и оценке поэзии Спенсера в XIX в.
С середины XIX в. осмысление творчества Спенсера идет в русле освоения истории английской литературы под влиянием идей культурно-исторической школы. Так, в русском переводе труда Г. Тэна «Histoire de la Littйrature Anglaise», опубликованном в 1872 г. под заглавием «Развитие политической и гражданской свободы в Англии в связи с развитием литературы», находим краткую биографию и обзор творчества поэта. Спенсер был охарактеризован как душа, «влюбленная в высокую и чистую красоту, по преимуществу платоническая» [20. С. 223], как «творец и мечтатель» [Там же. С. 225], склонный зачастую слишком «отдаваться созерцанию и мечтательности», прибегая к «обширным, повторяющимся сравнениям», роднящим поэта с Гомером [Там же. С. 226]. Отмечалось, что Спенсер «пробовал писать сонеты, элегии, пасторали, любовные гимны, небольшие забавные эпопеи; но то были лишь опыты, не удовлетворявшие, в большей части случаев, его таланту» [Там же. С. 227]; были приведены названия некоторых произведений Спенсера, в том числе в переводе на русский язык («The Faerie Queene» - «Царица Фей» [Там же. C. 221], «Shepheardes Calender» - «Календарь пастушка», переводы «The Visions of Petrarch», «The Visions of Bellay» - «Видения Петрарки и Дю-Беллэя» [Там же. C. 227]), а также подстрочные переводы нескольких отрывков лирики: 1) 14-я и 15-я строфы из «An Hymn In Honour Of Beauty» [Там же. C. 224]; 26-я строфа «An Hymne in Honour of Love» [Там же]; 3) 34-я и 35-я строфы элегии «Astrophel» [20. C. 228]. Основное внимание было уделено эпической поэме «The Faerie Queene» как вершине творчества поэта и идеальной литературы эпохи в целом. Исследование поэмы сводилось к пересказу сюжета, который сопровождался несколькими подстрочными переводами: 1) книга II, песнь III, строфы 22-23-я, 2530-я, книга III, песнь V, строфа 51-я [Там же. C. 233235]; 2) книга III, песнь XI, строфа 2-я (3-4-я строки)2 [Там же. C. 235]; 3) книга IV, песнь I, строфа 13-я (68-я строки) [Там же. C. 237]; 4) книга II, песнь VII, строфы 28-30, 35-36, 40, 43-я (3-9-я строки), 44, 46-я (1-4-я строки) [Там же. C. 239-241]; 5) книга II, песнь XII, строфы 54, 60-62, 71, 77-78 [Там же. C. 241-242]. Все переводы были выполнены с приведенных Тэном французских подстрочников; при общей точности, они допускали некоторые погрешности в передаче оригинала. Например, сравним: «But that fair lampe, from whose celestial rays / That light proceedes which kinleth lovers fire», «Mais la divine lampe dont les celestas rayons / allument l'amour des amants» [21. P. 319];
«Но божественный светильник, чьи небесные лучи зажигают любовь в сердцах людей» [20. С. 224] (курсив мой. - М.П.). Слово «fair» - прекрасный, чистый, ясный (о погоде) - в оригинале лишь коннотативно связано с «небесным», во французском подстрочнике было передано словом «божественный» и в том же виде перешло в русский перевод. Во французском издании Тэна были опубликованы многие исходные тексты: каждый подстрочник сопровождался английским оригиналом, в сносках цитируются лишь упоминаемые критиком отрывки. В русском издании оригиналы отсутствовали, в сносках была указана только библиографическая информация (номер книги, песни, строфы - все в соответствии с пометками Тэна).
Русское издание труда Тэна представляло собой не столько рецепцию самого Спенсера, сколько рецепцию его восприятия французским филологом. В то же время книга сыграла немалую роль в освоении творчества поэта в России. Прозаические переводы, выполненные при посредничестве французского подстрочника, стали первым знакомством русской аудитории с текстами поэта. Кроме того, идеи французского филолога заложили базу для последующего самостоятельного осмысления поэзии елизаветинца, а «Histoire de la Littйrature Anglaise» послужила ориентиром в освоении поэзии Возрождения. Так, Н.В. Гербель, В.Р. Зотов использовали ее в качестве одного из источников при составлении собственных биографических и критических текстов, русское издание было включено Зотовым в список книг, рекомендованных читателю его «Истории всемирной литературы» [22. С. 638].
Гербель опубликовал антологию «Английские поэты в биографиях и образцах» в 1875 г. В очерке «Английская поэзия», составленном «по Тэну, Одисс- Барро и Гетшенбергеру» [23. С. VI], издатель говорил о Спенсере как об эпическом поэте «в романтикоаллегорической одежде» [Там же. С. XVII]. Под «романтикой» здесь следует понимать близость рыцарскому роману, фантастические сюжеты, идеализацию и «пренебрежение правдоподобием» [24. Стб. 17] - то, что Тэн называл «la poйsie idйale» (идеальная поэзия) [21. P. 316]. В размещенной в антологии биографической заметке Спенсер был назван «знаменитейшим и любимейшим из поэтов периода, предшествовавшего Шекспиру» [23. С. 21], а также была дана характеристика его поэтики: «все произведения Спенсера отличаются необыкновенной силой и мелодичностью стиха», по богатству фантазии «его ставят наравне с Шекспиром», однако «излишние подробности делают его описания нередко утомительными, аллегории - темными» [Там же. С. 22]. В понимании Спенсера Гербель опирался на идеи авторов собственных источников, однако по-своему интерпретировал многие из них. Сравним приведенные выше слова о свойственных поэту «излишних подробностях» с текстом Тэна: «Comme Homиre <...> il a des redondances <...> il rйpиte а l'infini les grandes йpithиtes d'ornament. <...> On sent qu'il aperзoit les objects <...> avec un dйtail infini, qu'il veut montrer tout ce detail. <...> Mкme il est trop long»3 [21. P. 322]. Тэн также отмечал обилие детальных описаний, зачастую слишком длинных, однако не оценивал это качество как однозначный недостаток, сравнивая его с «des naпvetйs, des enfances» (наивностью, детскостью) Гомера [21. P. 322]. Использованная же Гербелем характеристика «утомительные» дает скорее негативную оценку. Данный эпитет критик заимствует у Гетшен- бергера: «bleierne Langweile» (утомительная скука) [25. S. 17]. В своих оценках поэзии Спенсера Гербель ближе идеям немецкого филолога, который также писал о «der groesste Fehler» (самой большой ошибке) поэта: «...trotz seiner reichen poetischen Begabung nicht bemochte seine Allegorie interessant zu machen»4 [Ibid], в то время как Тэн говорил о «резонёрах», называющих эпопею Спенсера скучной в силу того, что они неспособны ее понять: «. si divin que les raisonneurs des ages suivants l'ont trouvй ennuyeux, qu'aujourd'hui encore c'est а peine si quelques-uns l'entendent»5 [21. P. 314]. Тэн также отмечал свойственные поэту простоту и понятность: «Comme Homиre, il est toujour simple et clair»6 [Ibid. P. 322], в то время как Гербель говорил о «тёмных» аллегориях Спенсера. Последнее замечание отсылает к словам самого поэта, называвшего аллегорию «darke conceit» (темным обманом), «подчёркивая её намеренную неопределённое^» [26. P. 707]: это оценочно-нейтральное определение в интерпретации Гербеля также обретает негативную коннотацию.
Показательны различия в понимании фантастического мира Спенсера в работах Гербеля, Тэна и Гет- шенбергера. Тэн называл «The Faerie Queene» лучшим образцом идеальной поэзии - «йprise de la beautй idйale. capable de se bвtir un monde hors de notre triste monde»7 [21. P. 313], противопоставляя ее красоту «нашему печальному миру», в то время как Гетшен- бергер относительно нейтрально отмечал идеализм поэзии Спенсера: «Seine Welt ist nicht unsere»8 [25.
S. 18]. Гербель в свою очередь критически оценивал романтическое начало у Спенсера: мир его поэзии «есть мир идеальный, отвлеченный. в нем недостаёт (курсив мой. - М.П.) жизненной правды», и противопоставлял его реализму Шекспира, который «в этом отношении. совершенно затмевает» его [23. С. 22]. Спенсер в понимании Гербеля - значимая фигура в английской литературе XVI в., которая, тем не менее, не выдерживает сравнения с более выдающимся современником. Суждения Гербеля о поэте оценочны, эмоциональны, а идеализм (романтизм) эпопеи Спенсера, в представлении издателя, обусловливал ее неактуальность, в том числе и для перевода. Для иллюстрации творчества Спенсера Гербелем были приведены два поэтических текста: выполненный им самим перевод отрывка из поэмы «Epithalamion» (у Гербеля - «Epithalamium») [23. С. 22], а также стихотворение «Раздумье», приписываемое поэту М.Л. Михайлову [Там же. С. 24].
Поэма «Epithalamion», опубликованная в 1595 г., была написана Спенсером по случаю его свадьбы [27. P. 637]. В композиции поэмы воплотились «витруви- анские» представления Спенсера о поэтической форме: видя родство между поэзией и архитектурой (см., например, элегию «Ruins of Time»), поэт стремился спроецировать эстетические идеалы последней (соразмерность, симметрия, формальное единство) на искусство версификации и таким образом «управлять семантикой произведения посредством геометрии текста» [28. С. 31]. Эксперименты Спенсера были понятны интеллектуалам елизаветинской эпохи, однако для читателей и комментаторов последующих веков композиционная сложность поэмы во многом терялась, и «Epithalamion» понимался по преимуществу как свадебный гимн, прославляющий любовь поэта к своей невесте (см., например, комментаторов XVIII в.: R. Aikin, R. Southey, A. Jameson [29]). В соответствии с положениями очерка Гербель отказался от полного перевода поэмы и обратился к восьми строфам (5-7-я, 9-13-я), однако представил перевод как завершенное произведение; в последующем он вошел в собрание сочинений издателя под названием «Гимн Любви»9 [30. С. 23]. Гербель значительно изменил формальные характеристики стиха: 1) размер в оригинале - пятистопный ямб, в переводе - шестистопный; 2) схема рифмы в оригинале - сложная, с чередованием смежной и перекрестной (например, первая строфа: ababc- cdcdeefgfgghh; вторая строфа: ababccdcdeefggffhh и т.д.), в переводе - смежная; 3) количество строк в строфе в оригинале - 18/18/19, 19/18/19/19/19, в переводе - 18/20/20, 18/12/16/14/18. Фрагментарный перевод утрачивал формальную сложность и симметричность композиции поэмы; кроме того, Гербель переосмыслил или отбросил многие образы оригинала [14. С. 85]. Перевод, будучи первой попыткой передать на русском языке поэму Спенсера, не давал читателю полного представления о ней и о ее искусной композиции.