продукты, которые было зазорно подавать на королевский стол - оливковое масло, бобы, цесарка со сладкими каштанами, фрикасе, поджарка в горшке и т.п. В-шестых, стало обязательным заканчивать трапезу разнообразными десертами, мороженым, фруктами в сиропе или ликерами.
Этот список можно было бы продолжать еще очень долго, ведь даже такие, казалось бы, исконно французские блюда как "утка в апельсинах" (итальянское блюдо. "papero al melarancio") или "луковый суп"(итальянское блюдо. "carabaccia") тоже связаны с именем флорентийки, не говоря уже о соусах (во французской кухне их насчитывается около 3 тыс.), которые так роднят обе кухни и даже трюфелях, которые до приезда Екатерины добавляли в блюда только для дополнительного объема, не понимая их неповторимого вкуса.
Сейчас по прошествии лет, рецепты некогда созданные для банкетов и раутов "черной королевы", составляют основу французской классической кухни, позволяя ей уже не одно столетие диктовать условия всему кулинарному миру; а огромный вклад итальянки Медичи в развитие французской кухни признают даже сами французы, считая датой рождения современного кулинарного искусства год прибытия Екатерины во Францию.
Прим.: Портрет поправившейся
Екатерины Медичи см. в Приложении Т
1.3 Варфоломеевская ночь. Смерть
Екатерины Медичи
век во Франции ознаменовался не прекращающимися войнами за религию. Одной из них и была резня гугенотов 23 августа 1572 года. Именно с этого момента к Екатерине в литературе вырабатывается чёткая позиция, что она является подстрекателем для кровавых событий в ночь святого Варфоломея.
В тот день когда Карл IX распорядился: "Тогда убейте их всех, убейте их всех!".12 Екатерина не могла участвовать в этом поистине страшном, коварном решении молодого короля.
Каковы бы ни были причины случившегося кровопролития, которое очень быстро вышло из-под контроля Екатерины и кого-либо ещё, историк Никола Сутерланд назвал Варфоломеевскую ночь в Париже и её последующее развитие "одним из самых противоречивых событий из современной истории".И далее события развивались так, что поверенные лица короля ворвались в спальню Колиньи, убили его и выбросили тело из окна. Одновременно с этим прозвучавший колокол церкви означал для заговорщиков, что многие гугеноты уже умерли в своих кроватях. Свежеиспечённый зять короля Генрих Наваррский был поставлен перед выбором между смертью, пожизненным заключением и переходом в католицизм. Он решил стать католиком, после чего ему предложили остаться в комнате для его же собственной безопасности. Все гугеноты внутри и вне Луврa были убиты, a те, кому удалось бежать на улицу, были застрелены ждавшими их королевскими стрелками. Парижская резня продолжалась почти неделю, распространившись по многим провинциям Франции, где беспорядочные убийства продолжились. По словам историка Жюля Мишле, "Варфоломеевская ночь была не ночью, а целым сезоном". Эта резня восхитила католическую Европу, Екатерина наслаждалась похвалой. 29 сентября, когда Генрих Бурбон встал на колени перед алтарём как добропорядочный католик, она повернулась к послам и засмеялась. С этого времени ведёт своё начало "чёрная легенда" o Екатерине, злой итальянской королеве.
Гугенотские писатели заклеймили Екатерину как коварную итальянку, которая следовала совету Макиавелли, "убить всех врагов одним ударом". Несмотря на обвинения современников в планировании резни, некоторые историки не вполне соглашаются с этим. Нет никаких веских доказательств того, что убийства были заранее спланированы. Многие рассматривают эту резню как
"хирургическую забастовку", которая вышла из-под контроля. Тем не менее факт того что королева-мать знала о готовящихся убийствах практически неоспорим.
Прим.: Изображение Варфоломеевской ночи см. в Приложении У; Ф
Смерть Екатерины
Екатерина Медичи умерла в Блуа 5 января 1589 года в возрасте шестидесяти девяти лет.
Прим.: Изображение комнаты, где умерла Екатерина Медичи см. в Приложении Х
Вскрытие трупа выявило ужасное общее состояние лёгких с гнойным нарывом в левой части. По мнению современных исследователей, возможной причиной смерти Екатерины Медичи был плеврит. "Те, кто был близок к ней, полагали, что жизнь её была
сокращена досадой из-за поступков её сына", считал один из летописцев. Поскольку Париж в это время удерживался врагами короны, Екатерину решили похоронить в Блуа. Позже она была перезахоронена в парижском аббатстве Сен-Дени. В 1793 году, во время Великой французской революции, революционная толпа сбросила её останки, как впрочем и останки всех французских королей и королев, в общую могилу.
Спустя восемь месяцев после
смерти Екатерины всё, к чему она так стремилась и о чём мечтала при жизни,
свелось к нулю, когда религиозный фанатик монах Жак Клеман заколол её столь
любимого сына и последнего Валуа Генриха III. Из всех детей Екатерины до
старости дожила лишь Маргарита, которая после своих нашумевших любовных
похождений была отослана навсегда со двора.
2. Двор Екатерины Медичи
.1 Дворец Екатерины Медичи
Что бы ни говорил Лафонтен, ни один дворец не может сравниться по грандиозности с роскошным зданием, построенным Франциском I. силу какого-то непонятного недосмотра или, может быть, просто потому, что о них позабыли, апартаменты, которые занимали тогда Екатерина Медичи и ее сын Франциск II, и посейчас еще сохранили свое прежнее расположение. Поэтому историк может видеть обстановку, в которой развертывалась трагедия Реформации, одним из самых запутанных актов которой являлась двойная борьба Гизов и Бурбонов с Валуа.
Замок Франциска I своими огромными размерами совершенно подавляет незатейливое жилище Людовика XII. С нижней стороны, то есть со стороны площади, носящей сейчас название площади Иезуитов, фасад чуть ли не вдвое выше, чем со стороны двора. Первый этаж здания, который составляли знаменитые галереи, находится на уровне третьего этажа, выходящего в сад. Таким образом, второй этаж, где жила королева Екатерина, там переходит в четвертый, а королевские покои занимают пятый этаж над нижними садами, которые в то время были отделены от фундамента глубокими рвами. Замок, огромный даже со стороны двора, кажется просто гигантским, если смотреть на него с нижней части площади, как смотрел Лафонтен, который признается, что не был ни во дворе, ни во внутренних покоях. Со стороны площади Иезуитов весь замок кажется меньше. Балконы, которые могут служить местом для прогулок, галереи великолепной работы, их лепные оконные амбразуры величиною с целый будуар, которые и действительно служили тогда будуарами, напоминают собою фантастические декорации наших современных опер, когда художник хочет изобразить какой-нибудь волшебный дворец. Но когда глядишь на это здание со двора, несмотря на то, что три верхних этажа, поднимающиеся над первым, достигают высоты Павильона часов в Тюильри, необычайное искусство этой архитектуры дает себя чувствовать, пленяя и поражая взгляд. Посреди главного здания, в котором размещался великолепный двор Екатерины и двор Марии Стюарт, воздвигнута шестиугольная башня с витою каменною лестницею в середине. Этот мавританский каприз, этот замысел гигантов, осуществленный карликами, придает всему фасаду какую-то сказочность. Лестница эта имеет форму спирали с четырехугольными клетками вдоль каждой из пяти стен башни и на известном расстоянии образует подобие балконов, окаймленных снаружи и внутри лепными арабесками. Это поразительное творение человеческих рук с его тончайшими, искусно выполненными деталями, с настоящими чудесами скульптуры, вдохнувшей в камни жизнь, можно сравнить разве только с богатой и диковинной резьбой из слоновой кости, которою славятся китайские или дьеппские мастера. Из камня здесь сплетаются кружева, цветы, фигуры людей и животных, число их с каждым шагом растет и растет, и в конце концов они же венчают эту башню замкóм свода, где скульптор XVI века состязается с бесхитростными ваятелями, которые за пятьдесят лет до него украсили своими произведениями замóк свода над обеими лестницами в замке Людовика XII. Но как бы мы ни были ослеплены, видя все это необычайное разнообразие форм, мы замечаем, что Франциску I не хватало денег для постройки замка Блуа, точно так же как Людовику XIV их не хватало для Версаля. То тут, то там мы видим вдруг какую-нибудь прелестную головку, а все остальные очертания фигуры тонут в едва отесанной глыбе. Часто какая-нибудь причудливой формы розетка только намечена несколькими ударами резца на камне, который потом от сырости весь покрылся зеленоватою плесенью.
На стене фасада видишь окно с лепным кружевным орнаментом, а рядом с ним другое, где сплошная громада камня изъедена временем, которое тоже что-то высекло из него на свой лад. Даже для самых несведущих и неискушенных глаз ощутим разительный контраст между этим зданием, где на каждом шагу на вас целым каскадом сыплются чудеса искусства, и внутренностью замка Людовика XII, состоящей из первого этажа с его легкими, поистине воздушными аркадами, укрепленными на тонких столбах, и двух верхних этажей, где скульптурная отделка окон выполнена с восхитительной строгостью. Под аркадами тянется изящная галерея, стены которой были расписаны a fresco точно так же, как и потолок. И теперь уцелели кое-какие следы этой великолепной росписи, созданной наподобие итальянской, живого свидетельства власти наших королей, которым тогда принадлежала Миланская область. Напротив замка Франциска I в то время находилась капелла графов де Блуа, фасад которой, пожалуй, даже гармонировал с архитектурой резиденции Людовика XII. Никакой образ не в силах передать величественную монументальность этих трех зданий, и, несмотря на то, что отделка каждого из них так не вяжется с отделкой других, королевская власть, которая при всем своем могуществе, при всей силе была мучима неимоверными страхами и выдавала себя принимаемыми ею неимоверными предосторожностями, стала как бы объединяющим звеном для этих трех столь различных построек, две из которых стенами своими примкнули к огромному залу Генеральных штатов, просторному и высокому, как храм. Разумеется, этому королевскому дворцу были присущи и простодушие и устойчивость жизни горожан, описанной нами в начале этой повести, жизни, которой искусство никогда не было чуждо. Блуа был как бы основной темой, темой блестящей и воодушевляющей, на которую буржуазия и феодальное дворянство, богатство и знатность дали столько новых вариаций в городах и даже в деревнях. Другим и не мог быть дворец государя, правившего Парижем в XVI веке. Богатые одежды, которые носили вельможи, и роскошные женские платья, должно быть, удивительно гармонировали с очертаниями этого тонко обработанного камня. Поднимаясь по чудесной лестнице своего замка в Блуа, французский король мог любоваться на все большем и большем протяжении долиной прекрасной Луары, которая несла ему вести со всего королевства, разделенного ею на два лагеря, противостоящих друг другу и едва ли не соперничавших. Если бы Франциск I, вместо того чтобы строить себе замок Шамбор в этой сумрачной и мертвой равнине, построил себе резиденцию под углом к описанному нами замку, там, где тянулись сады, среди которых Гастон воздвиг свой дворец, Версаля бы не существовало: Блуа неизбежно сделался бы столицей Франции. Четыре короля из династии Валуа и Екатерина Медичи расточали свои богатства, отделывая замок Франциска I в Блуа. Можно ли не заметить этой расточительности, когда любуешься массивными внутренними стенами, спинным хребтом этого замка, в которых находятся глубокие альковы, и потайные лестницы, и кабинеты, размером своим не уступающие залу заседаний и кордегардии, и королевские покои, где в наши дни без труда удается разместить целую роту солдат.
Если бы посетитель в первую минуту даже не ощутил этой связи между необычайной красотою фасада замка и красотами внутренней отделки, то одного уцелевшего убранства кабинета Екатерины Медичи, того кабинета, куда должен был явиться Кристоф, было бы достаточно, чтобы свидетельствовать о тончайшем искусстве, которое населило эти покои живыми существами; саламандры сверкали там среди цветов, и кисть художника XVI века украсила самыми яркими своими картинами самые мрачные глубины замка. Стены этого кабинета хранят еще и по сей день следы того пристрастия к позолоте, которое Екатерина привезла с собою из Италии, ибо все принцессы из рода Медичи любили, по прелестному выражению уже цитированного нами автора, покрывать в королевских замках Франции стены золотом, которое предки их нажили торговлей, дабы сами эти стены свидетельствовали об их богатстве.
Королева-мать занимала в первом этаже апартаменты королевы Клод Французской, жены Франциска I; там и сейчас еще сохранились тонкие лепные буквы - сдвоенные С вместе с изображением лебедей и лилий ослепительной белизны. Инициалы эти означали также candidior candidis (белее самого белого) - девиз этой королевы, чье имя, как и имя Екатерины, начиналось с буквы С, одинаково подходил и к дочери Людовика XII и к матери последних Валуа, ибо как бы ни неистовствовали кальвинисты в своей клевете, верность Екатерины Медичи Генриху II за все время не была омрачена ни одним подозрением.
Прим.: Изображение замка Екатерина Медичи см. в Приложении Ц
Прим.: Изображение сада Екатерина
Медичи см. в Приложении Ч
2.2 При дворе Екатерины Медичи
Екатерина Медичи родилась во Флоренции в великолепном дворце, украшенном всеми чудесами искусства Возрождения. "Медичи, - говорит французский писатель 18 века Шарль де Муи, - являет пример рода целиком преданного идеалам Возрождения. Их можно увидеть беседующими и смеющимися среди архитекторов, художников п скульпторов, их точеный профиль вырисовывается среди ликов сиятельных особ, они занимают почетное место в хоре этих полубогов.17 Архитекторы Микелецци и Бруннолески оспаривают друг у друга честь соорудить им дворец; в залах и комнатах их палаццо взгляд чаруют самые прекрасные творения того времени. "Давид" и "Юдифь" Донателло, "Орфей" Бандинелли, вырисовываются на фоне изящных колонн и древних греческих скульптур, избегших превратностей времени".
Екатерина была правнучкой Лоренцо Великолепного, оратора, художника, правителя, миротворца тогдашней поющей Италии; внучатой племянницей Льва X, папы после 1513 года, которому удалось, как до него Периклу, Августу Октавиану, дать свое имя веку. Граждане и правители в одно и то же время, Медичи правили флорентийской республикой как подлинные короли.
Отец Екатерины, Лоренцо II, пользовался почти абсолютной властью. Он женился на француженке королевской крови Мадлене де Ла Тур д'Овернь, дочери Жана, графа Булонского п Екатерины де Бурбон, дочери графа Вандомского. Свадьба Лоренцо II, носившего титул герцога Урбино, была отпразднована в Амбуазе в 1518 году посреди необыкновенной роскоши. Франциск I, председательствующий на сих торжествах, воспользовался случаем пустить пыль в глаза гостю.
В течение десяти дней длились одни лишь пиры, танцы и турниры. Свадебный стол стоял во дворе замка, накрытого огромным шатром, стены которого были сплошь украшены коврами и тканями неимоверной цены. Получив из рук христианнейшего из королей перевязь ордена Святого Михаила, роту копейщиков и обещание нерушимой дружбы, Лоренцо вернулся во Флоренцию со своей молодой женой. Супругов встретили с триумфом.
Для праздника в их честь было употреблено такое количество шелка, что запасы города истощились и пришлось выписать новые шелка из Венеции и Лукки. Этот союз, заключенный при самых блестящих предзнаменованиях, был прерван смертью. 13 апреля 1519 года герцогиня произвела на свет Екатерину Медичи, а 28 числа того же месяца скончалась. Шесть дней спустя ее супруг, так же как и она, захваченный врасплох какой- то неизлечимой болезнью, последовал за ней в могилу.
Екатерина Медичи известна своей любовью к фестивалям: щедрым и зрелищным развлечениям, иногда называемым пошлостью, а порой страстностью. Как известно, Екатерина проявляла интерес в области искусства и театра. Для Екатерины эти развлечения служили и политической целью, что приводило к колоссальным расходам. Она руководила королевским правительством в то время, когда французская монархия была в сильнейшем спаде. Она - умная и проницательная, считала эти сложные развлечения и роскошные ритуалы, в которые входили боевые виды спорта, турниры, все это было для того, чтобы занять ее враждующих дворян и отвлечь их от борьбы друг против друга в ущерб стране и королевской власти.
Однако, Екатерина рассматривать эти фестивали больше, чем политические и прагматические упражнения: она наслаждалась ими в качестве средства для ее творческой одаренности. Очень талантливая и артистичная женщина, Екатерина взяла на себя инициативу в разработке и планировании ее собственных музыкально-мифологических постановок. Она наняла ведущих художников и архитекторов того века для создания необходимой музыки и сценических эффектов для этих событий, которые были, как правило, посвящены идеальному миру на основе мифологических тем.
Знакомые со всеми наслаждениями двора, страстно любящие охоту, вскакивавшие на коня, как бесстрашные амазонки, присутствующие на турнирах, на дуэлях, очертя голову бросавшиеся в самые рискованные предприятия, женщины в течение всего этого драматического периода вели блистательную, волнующую, полную страстей и приключений жизнь.
Во всех основных событиях этого века, столь изобилующего перипетиями судьбы, женщины всюду и всегда являлись одними из самых заметных и деятельных героев.
В замке Амбуаз, после заговора, придворные дамы наблюдали за пытками и казнями с высоты дворцовых террас, столь отдавшись этому времяпрепровождению, словно присутствовали при каком-то причудливом маскараде, ничем не выказывая своего волнения или сострадания. Только герцогиня де Гиз, дочь герцога Феррарского, не смогла сдержаться и разрыдалась.
При осаде Руана Екатерина Медичи вела себя как истинный воин. "Орудийные залпы и пальба аркебуз со всех сторон сыпались на нее, а она не обращала на это никакого внимания. Когда коннетабль Франции де Гиз упрекнул ее в желании накликать на себя несчастье, она всего лишь рассмеялась и сказала, что столь же бесстрашна, как и он; приучена ко всем воинским трудам в такой же степени, в какой и любой из сопровождающих ее спутников мужчин".