Плащаница 1601 г. относится к многочисленной группе памятников второй половины XVI - XVII в., иконография которых повторяла тип больших воздухов, вышитых в мастерской Ефросинии Старицкой, прежде всего вложенного в 1561 г. в Успенский собор Московского Кремля (ныне в Успенском соборе Смоленска [Силкин, 2009, цв. ил. на с. 17]). Все эти памятники объединяет сходная многофигурная композиция средника с «историческим» типом Оплакивания Христа и символами евангелистов в угловых сегментах, расположение свидетелей евангельского события и ангелов, а также полукруг неба в верхней части с изображением голубя - Святого Духа, светил и бесплотных сил; рисунок низкого ложа и даже характер и орнаментика одеяний. К этому надо добавить обрамляющие сцену широкие каймы с большим числом поясных фигур, причем на верхнем и нижнем полях святые чаще развернуты к центральным образам Отечества, и изображением праздника, которому посвящен храм. Можно было бы ожидать и на тихвинском воздухе обязательные (учитывая наличие символов) образы евангелистов и композицию Успения Богоматери внизу, как на плащаницах 1561 и 1565 гг. из Успенских соборов Кремля и Кирилло-Белозерского монастыря [Древнерусское шитье, с. 28, 41-42; кат. № 67, ил. на с. 130], вышитых в мастерской Старицких [Маясова, 1960]. Однако знаменщик явно имел перед собой иной образец. Большую часть произведений этой группы объединяет еще одна особенность - идущая справа поперек средника в три строки вкладная надпись, которая есть и на рассматриваемом памятнике из бухарестского музея.
В последних десятилетиях XVI - начале XVII в. именно этот тип «больших воздухов» был широко востребован среди вкладов семьи Годунова [Маясова, 1984], подобно Положению во гроб, исполненному в 1581-1588 гг. в светлице Агриппины, первой жены Димитрия Ивановича, и вложенному ею в Ипатьевский монастырь8. Видимо, в царских годуновских мастерских была создана одна из лучших по художественным особенностям плащаниц, вышитая по повелению митрополита Варлаама I (1597) [Силкин, 2017]. Еще один аналогичный по иконографии воздух вышит в доме второй жены Димитрия Ивановича Годунова - Стефаниды (Матроны) Андреевны (с 1589 г.) и вложен ими в 1600 г. в ростовский Авраамиев Богоявленский монастырь9. На следующий, 1598 г. близкий по замыслу памятник дан боярином князем Иваном Ивановичем Голицыным в Успенский собор Троице-Сергиевой лавры10, а другой по велению царского печатника Василия Яковлевича Щелкалова и его сына Ивана вышивался для собора Рождества Богоматери Пафнутьево-Боровского монастыря.
Наряду с годуновскими и близкими к ним воздухами, существует еще одна, отличающаяся от них, группа плащаниц, шитых в другой мастерской (мастерских?) по той же или сокращенной схеме (без святых на полях) и обнаруживающих не только иконографическую, но и стилистическую близость. Наиболее ранняя среди них плащаница, вложенная в 1596 г. родным братом Василия Щелкалова (Щелканова) - думным дьяком Посольского приказа и приближенным царскому дому Андреем Яковлевичем «со своею женою Соломониею в дом Николы» - в надвратный храм Псково-Печерского монастыря (Ил. 4). Помимо сходной композиции средника, тихвинский памятник сближает с ней характер каймы со святыми, помещенными в серебряные медальоны, разделенные колонками с перехватами и красными «травами» с кринами, выполненными, по мнению Е. Ю. Катасоновой, «одной рукой». Исследовательница допускает создание обоих воздухов в московской мастерской, но разными мастерицами, о чем свидетельствуют, с одной стороны, близко шитые сканью одежды, а с другой - по-разному исполненные лики3. К сожалению, кайма печерской плащаницы была сильно переделана при поновлении, когда изображения были перенесены на другую основу, что не позволяет точно реконструировать последовательность и расположение святых и сравнивать ее замысел с тихвинским воздухом. Однако очевидно, что при сохранении там традиционного - деисусного - внутри каймы разворота фигур на ней также отсутствовали фигуры евангелистов. С деятельностью этого круга мастеров, где, видимо, была выполнена и плащаница 1601 г., данная в дом Богородицы Тихвинского монастыря постельничим Бориса Годунова Харитоном Безобразовым, Е. Ю. Катасонова связывает еще целый ряд эпитафий: из собрания Троице-Сергиевой лавры начала XVII в (Инв. № 7683-ихо [Манушина, 1977]) и 1609 г., вложенную в Антониево-Сийский монастырь приближенным к царскому двору боярином К. Г. Овцыным [Соломина, кат. № 3, с. 32], а также более позднюю, 1627 г., из Вознесенского монастыря [Маясова, 2004, кат. № 83, с. 259-261].
Место утраченной в 1612 г. плащаницы Безобразова заняла в монастыре оказавшаяся здесь в послевоенное Смутное время новгородская эпитафия, вышитая в живописном евфимиевском стиле в 1450-1460-х гг. и изначально, видимо, принадлежавшая Воскресенскому Деревяницкому монастырю [Шалина, Клюканова, 2020]. Однако она уже в это время была ветхой, что и послужило причиной появления здесь еще одного воздуха. Он впервые зафиксирован переписной книгой 1648 г.: «Пелена вново. Положение во гроб Господа Бога и Спаса нашего Иисуса Христа, шито золотом и серебром, слова Положение во гроб низано жемчюшком, пушено отлас был». Судя по отмеченной писцом утрате атласной каймы, эпитафия, как и воздух XV в., не была только что вышитой и вложенной в монастырь, скорее всего, ее также передали из какой-то другой церкви, как это было принято в годы восстановления новгородской земли после шведского разорения. Действительно, вскоре она пропадает из описей и появляется в книге 1665 г. в уже ином, перешитом, виде: «Плащаница Положение во гроб Господа Бога и Спаса нашего Иисуса Христа шито золотом и серебром, слова Положение во гроб низано жемчюшком, опушена з дву сторон аксамитом, а з дву сторон участком золотным по серебряной земли. Наугольники - отлас травчатой по белой земли. Подложена тафтой зеленой»15. Памятник упоминается в числе двух других воздухов вплоть до конца XVIII в., а в дальнейшем в историко-статистических описаниях середины XIX в. [Бередников, с. 88], но его последующая судьба нам неизвестна. В списке из 149 номеров тканей, вывезенных Ф. М. Морозовым из Тихвинского монастыря в Русский музей (куда после ликвидации в 1928 г. Ленинградского отделения Государственного музейного фонда временно свозились памятники из церквей Ленинграда и области), она не значится (акт № 2012/1172 от 21.08.1932).
Необходимость в новом большом воздухе в Успенском соборе назревает к концу XVII в., и неслучайно его вкладывает главный ктитор и попечитель монастыря. Об этом сообщает запись во Вкладной книге: «Да в нынешнем во РЧФ (1691) году он же боярин князь Михаил Яковлевич Черкаской прислал Пречистой Богородицы в соборную церковь плащеницу. Шита в средине по вишневому отласу золотом и серебром, а по краям шиты святые по зеленому отласу, подложена камкою зеленою травчатою»16. Этот текст дословно повторяется в переписной книге Успенского собора (1695), где воздух размещается на втором месте среди двух упомянутых выше: «Вновь. Плащаница шита в средине по вишневому отласу золотом и серебром, а по краем шиты святые по зеленому отласу, подложен камкою зеленою». Как одна из «замечательных» она упоминается в печатных изданиях XIX в., причем отмечается факт ее реставрации в 1829 г.: «по ветхости, переложена на малиновый бархат» [Бередников, с. 88]. В числе других тихвинских древностей плащаница князя Черкасского принимала участие в выставке XV Археологического съезда в Новгороде (1911), в каталоге которой приводятся и ее иконографические особенности («по углам - 4 евангелиста, по краям 24 святых» [Каталог выставки, № 155, с. 34]). Нелицеприятную оценку произведению дал в своей статье А. И. Анисимов, кратко рассмотревший экспонаты выставки. При сравнении ее с Софийской плащаницей (1456) он отметил «грубость и неуклюжесть» фигур, не отвечающих форме драпировок, путаницу в складках и «хаос линий, проведенных неумелой рукой», «утраченное чувство колорита» [Анисимов, с. 8].
Поскольку судьба этого памятника остается неизвестной, чрезвычайную важность имеет опубликованная А. И. Анисимовым черно-белая фотография (Ил. 5), позволяющая рассматривать его среди обширной группы произведений, восходящих к иконографическому типу больших воздухов Старицких. Однако композиционные особенности тихвинского имеют целый ряд отличий, прежде всего в правой части сцены, особенно заметные в позе Никодима - выпрямившегося (а не согбенного), поднявшего и прижавшего к себе руки; и юного Иоанна Богослова, устремившего взгляд на Спасителя и скрестившего кисти на груди, повторяя жест принятия причастия. В облаках здесь размещен Саваоф, а Святой Дух в виде голубя включен в исходящий с небес луч. Иной здесь и состав поясных святых на каймах, также представленных в кругах с балясинами. Но все они обращены друг к другу (головами к среднику), при этом отсутствуют центральные образы Отечества (наверху) и праздника (внизу). Как и на плащаницах Старицких, на верхнем поле размещены пророки, нижнее занимают апостолы (12 фигур, учитывая евангелистов в углах), слева вписаны московские митрополиты, справа - вселенские святители.
Памятник имеет разительное сходство с плащаницей, вложенной в 1678 г. Иваном Гурьевым в Чудов монастырь18: обе они выполнены по одному рисунку-образцу, с повторением даже мелких и второстепенных деталей. Единственное отличие - зеркальное расположение святых на полях (пророки внизу, вселенские святители слева), однако нельзя исключать, что они были переставлены местами во время поновления 1829 г., когда изображения переложили на новую основу. Чудовский воздух рассматривается исследователями в числе целого ряда произведений, объединенных одним стилем и техническим сходством приемов шитья, что дало повод думать о принадлежности их одной мастерской, часто отождествляемой с именем ярославского купца Ивана Гурьева (в силу того, что лишь его имя упомянуто в надписи на одном из памятников этой группы). Не исключено, что в той же светлице была исполнена по заказу Черкасского и тихвинская плащаница. Е. Ю. Катасонова справедливо полагает, что «гурьевская» эпитафия исполнена теми же руками, что покров Никиты Новгородского (хранится в Софийском соборе Новгорода), имеющий следующую вкладную надпись: «Построен сии покров Никиты епископа Новгородского чудотворца повелением великаго господина преосвященнаго Питирима, митрополита Великого Новаграда и Великих Лук софейскою домовою казною труды и тщание князя Ивана Ивановича Дашкова жены его княгини Дарьи Ивановны в лето 7180 (1672)» [Катасонова, с. 60, примеч. 46]. К этому следует добавить сведения о знамении на следующий год художником Михаилом Новгородцем изображения новгородского архиепископа Иоанна на покрове, вышитом в той же светлице в 1673 г.: «... А намели и писал иконописец Михайло новгородец».
Драгоценная плащаница 1691 г. была вкладом одного из наиболее видных монастырских ктиторов - московского князя и воеводы Михаила Яковлевича Черкасского, семейство которого на протяжении всего столетия было тесно связано с Тихвинским монастырем. Он был старшим сыном княжны Евдокии Прозоровской, дочери известного военачальника и государственного деятеля Семена Васильевича Прозоровского [Корсакова; Дворянские роды], героя обороны Тихвина 1613 г., который впоследствии стал главным благодетелем монастыря, в преклонном возрасте принял в нем постриг с именем Сергия и с почестями похоронен на паперти Успенского собора [Историко-статистическое описание, с. 172-173, 187]. Оба княжеских рода были связаны семейными узами: С. В. Прозоровский приходился шурином отцу Михаила - крупному полководцу князю Якову Куденетовичу Черкасскому (f1666), имевшему чрезвычайно большое влияние при дворе царя Алексея Михайловича и также покровительствовавшему монастырю. Вместе они участвовали во всех военных кампаниях эпохи, были приближены к царскому дому и играли видную роль в политике государства [Бенешевич]. Пользуясь доверием царевича Петра Алексеевича, сам Михаил Яковлевич с 1685 г. исполнял обязанности воеводы в Великом Новгороде, что позволяло семье часто бывать в монастыре «с молением» у чудотворной иконы Богоматери Тихвинской, в «дом» которой «по своей рачителной вере» присылал московский князь богатые приклады. Помимо значительных денежных пожертвований «на помяновение деда своего блаженные памяти боярина князя Симиона Василевича Прозоровского», документы сохранили описания некоторых из этих драгоценных даров. Так, в 1682 г. царский стольник «построил на престол крест благословлящей серебряной золочен с мошми и с каменьем», размещенный в богато украшенном киоте «поволочен сверху и внутре бархатом червчатым»20; в 1690-м прислал большое паникадило; тогда же на средства князя была осуществлена роспись Успенского собора21. Помимо подаренной в 1691 г. плащаницы, М. Я. Черкасский вложил в монастырь довольно много предметов шитья, служебных одежд и драгоценных тканей, причем далеко не все они оказались отраженными во Вкладной книге. 8 августа 1673 г. «пожаловал. в дом пречистые Богородицы ризы изарбавные на золоте разных шелков, оплечье по черному бархату шито золотом и серебром высоким швом. Подолник отлас осиноваго цвету. Да епитрихил шита высоким же швом с круживом и с пугвицы серебряными золочены. На кистях ворворки золотные з мечюги». В следующей «даче» - «улар золотом и серебром высоким швом по червчатому отласу. У того уларя по концам десять кистей разных шелков золотом и серебром. Да поручи шиты золотом, и серебром, и шелки разных цветов, образ Благовещение Пресвятые Богородицы по червчатому отласу. Да на них же двенатцать пугвиц серебряных золоченых гладких». В 1674 г. «он же боярин князь Михаило Иаковлевичь пожаловал стихарь дьяконской обярь золотная по червчатой земли, оплечье, и зарукавье, и крест шито золотом и серебром высоким швом, по черленому бархату, подолник объярь серебряная подложен киндяком красным. ...в РЧГ году... пожаловал прислал ко кресту ширинку тафта белая шита золотом и подкищена золотом же, а прислал из великого Новагорода». Примечательно, что аналогичную утварь и облачения князь одновременно вкладывал в Новоспасский монастырь в Москве, где был «строителем» и где находилась его родовая усыпальница [Снегирев, с. 5859, 74-76, 93, 131]. Некоторые из вкладных вещей Черкасского сохранялись в Тихвине еще в XX в., как об этом свидетельствует перечень произведений, переданных в Ленинградское отделение Государственного музейного фонда (размещалось в Русском музее) (№ 2012/1172 от 21.08.1932). Судьба всех этих шитых памятников нам неизвестна.
Puc. 1 - Положение во гроб, со святыми. Плащаница. Москва. Вложена в 1601 г. в Успенский собор Тихвинского монастыря Х.-И. И. Безобразовым. Национальный музей искусств Румынии (Бухарест) Национальный музей искусств Румынии (Бухарест)
Puc. 2 - Положение во гроб, со святыми. Плащаница. Москва. Вложена в 1601 г. в Успенский собор Тихвинского монастыря Х.-И. И. Безобразовым. Национальный музей искусств Румынии (Бухарест). Вкладная надпись © Национальный музей искусств Румынии (Бухарест)
Puc. 3 - Положение во гроб, со святыми. Плащаница, вложенная в 1601 г. в Успенский собор Тихвинского монастыря Х.-И. И. Безобразовым. Литография [Одобеско]
Puc. 4 - Положение во гроб, со святыми. Плащаница. 1596 г. Москва. Вклад А. Я. Щелкалова в надвратный храм Св. Николая Псково-Печерского монастыря. Псковский музей-заповедник
монастырь плащаница тихвинский
Puc. 5 - Положение во гроб, со святыми. Плащаница. 1691 г. Москва. Вклад в Успенский собор Тихвинского монастыря князя М. Я. Черкасского. Фото по: [Анисимов]
Литература
1. Абеленцева О. А. О гибели архива Тихвинского Успенского монастыря в 1612 г. // На рубеже культур: Тихвин в XVII столетии. Материалы научно-практической конференции. СПб., 2015. С. 10-20. Анисимов А. И. Церковная старина на выставке XV Археологического съезда в Новгороде. Отд. оттиск из журнала «Старые годы». Октябрь, 1911 года. СПб., 1911. С. 1-9.
2. Бенешевич В. Черкасский Яков Куденетович // Русский биографический словарь: в 25 т. СПб.; М., 1905. Т. 22. С. 220-224.
3. [Бередников Я. И.] Историко-статистическое описание первоклассного Тихвинского Богородицкого Большого мужского монастыря, состоящего Новгородской епархии в городе Тихвине. СПб., 1859. 135, XLIс.
4. Дворянские роды Российской империи. В 4-х т. / Авт.-сост.: П. Гребельский, С. Думин, А. Мирвис, А. Шумков, М. Катин-Ярцев. СПб., 1993. Т. 1. 344 с.
5. Древнерусское шитье XV-начала XVIII века в собрании Государственного Русского музея. Каталог выставки / Сост. Л. Д. Лихачева. Л., 1980. 135 с.
6. Игнашина Е. В. Памятники средневекового лицевого шитья из Софийского собора // НИС. СПб., 2003. Вып. 9 (19). С. 382-409.
7. Историко-статистическое описание Тихвинского Богородицкого монастыря. СПб., 1888. 136, XLIс. Каталог выставки XV Всероссийского Археологического съезда в Новгороде. Отдел 2 (Церковный) / Сост. А. И. Анисимов. Новгород, 1911. 48 с.
8. Катасонова Е. Ю. Две пелены XVII века и вклады шитья, связанные с родом Одоевских // Лицевое шитье. Материалы выставки-конференции «Основы церковной вышивки. Опыт передачи древних традиций в церковном искусстве» 2013 года. Московский Новодевичий монастырь. М., 2014. С. 47-60. Корсакова В. Прозоровский, Семен Васильевич // Русский биографический словарь: в 25 т. СПб.; М., 1910. Т. 15. С. 26-29.