Одна из основопологающих духовных установок Ильина заключается в идее неслучайности человеческого бытия, которое всегда исполнено высшего смысла и предназначения. Эта идея противостоит как биологическому детерминизму, так и волюнтаризму существования - двум наиболее распространенным идеологиям, исключающих действие высшего метафизического начала в истории и жизни каждого конкретного человека. Ильин утверждает, что ничего в жизни не является бессмысленным и случайным, включая и болезнь, и даже смерть. Все имеет свое "таинственное предназначение", исполненное высшего смысла. И все это нужно принимать как дар.
Это парадоксальная и совершенно неприемлемая с позиций современного гедонизма мысль о том, что такие негативные и депрессивные состояния, как бессонница и болезнь, могут быть даром. Жизнь воспринимается не как дар, а как естественная данность, которая находится в полном распоряжении человека, имеющего на нее свои эксклюзивные права, позволяющие ему распоряжаться ей по своему усмотрению. Если смотреть на жизнь не как на дар, но как на естественную данность, тогда оправдываются такие феномены, как эвтаназия, аборт, трансгендерные эксперименты и т. д.
С точки зрения святоотеческого наследия, в лоне которого пребывает мысль Ильина, это совершенно неприемлемо. Здесь совершенно иная аксиология, иерархия ценностей выстроена таким образом, что жизнь воспринимается как дар Божий, что предполагает не только позитивные блага (радость, удовольствие, счастье), что, несомненно, но и испытания, проявляющиеся во многом в болезни, в телесных страданиях. И не бегство от страданий, а наоборот, умение понять страдание как испытание, которое также от Бога, является знаком духовной мудрости человека.Духовный смысл болезни в контексте экзистенциальной философии
Как бы описывая и предвосхищая современную тенденцию по отношению к болезни, И.А. Ильин говорит о "нетерпеливом произволе", в основе которого желание моментального избавления от всего неприятного, противоречащего нормам комфортного существования современного человека. Отсутствие терпения, неумение ждать - таковы свойства современной ментальности, во всем ищущей максимального комфорта и поэтому пытающейся уклониться от страданий. И современные биомедицинские технологии как раз и служат этому: они, как было сказано выше, не столько исцеляют, сколько избавляют от дискомфорта. Но при этом упускается нечто существенное: духовный смысл послания, заключенного в страданиях.
Следующее высказывание Ильина можно воспринимать как философское кредо относительно болезни и здоровья, в котором раскрыт их духовный смысл: "Здоровье есть нечто большее, чем люди обычно думают... Здоровье есть предначертанная Богом и угодная Ему гармония между личною природою и личным духом. Каждый человек создан для здоровья и призван к тому, чтобы быть здоровым. В больном виде мы не соответствуем нашему назначению и Божьему замыслу; какая Ему радость от наших уродств и мучений?.. Он посылает нам недуг для того, чтобы мы выздоровели, как путь к здоровью. Поэтому болезнь есть как бы таинственная запись, которую нам надо расшифровать: в ней записано о нашей прежней, неверной жизни и потом о новой, предстоящей нам, мудрой и здоровой жизни. Этот "шифр" мы должны разгадать, истолковать и осуществить. В этом - смысл болезни" [4, с. 268--269].
Ильин использует термин "шифр", который является ключевым для экзистенциальной философии К. Ясперса. Основой подлинности является "шифр трансценденции", о котором немецкий философ в работе "Философия экзистенции" пишет следующее: "Трансценденция есть все для нас, поскольку то, что есть для нас в существовании подлинное бытие, есть такое бытие лишь в соотнесенности с трансценденцией, или как шифр трансценденции" [10, с. 245]. И когда Ильин говорит: "Все, что хочет высказаться, должно непременно высказаться", на языке экзистенциальной философии это называется "знаком", "смыслом", "шифром". Боль в этом смысле является "метафорой", посылаемой нашей экзистенцией, которую необходимо расшифровать.
Примечательно то, что и книга Ильина "Я вглядываюсь в жизнь" и работа Ясперса "Философия экзистенции" выходят одновременно в 1938 году. Это свидетельство общей экзистенциальной устремленности философии к подлинности человеческого существования. Ильин в этом смысле является экзистенциальным философом, с той лишь разницей, что если для западной традиции философии расшифровка "шифра трансценден- ции", в том числе и болезни, предполагает герменевтические практики работы с языком и текстом, то в случае нравственной философии И. Ильина расшифровка смысла болезни означает вживание в ее боль, осознание ее, и в итоге изменение жизни, которое приводит к исцелению. Если все это "снять" в "нетерпеливом произволе" с помощью медицинской анестезии, то уходит шанс расшифровки экзистенциального, то есть духовного послания, а значит, изменения жизни.
Такое духовно-нравственное понимание смысла болезни Ильиным находит подтверждение в его трактовках этого феномена, с которым мы встречаемся на протяжении всей книги.
Например, духовный смысл болезни еще и в том, что через нее человек может почувствовать свое одиночество. Одиночество - одно из предельных экзистенциальных состояний, в котором можно прочувствовать все трагические моменты своей жизни (несчастная любовь, смерть родителей, несправедливость).
Для достижения подлинного духовно-нравственного состояния человека важна связь болезни и вины, на которую особо указывает Ильин. Здесь реализуется особая нравственная причинноследственная связь: есть болезнь, значит есть и вина, пуская не явная, не осознанная, глубока запрятанная в недрах нечистой совести. Но чем сильнее болезнь, тем сильнее возможность прозреть в причины своей вины. А эти причины могут скрываться в бессознательных пластах души, который как раз болезнь и помогает выявить.
Через болезнь трактуются разные негативные состояния духа, например ненависть. Это, согласно Ильину, "душевная болезнь", для которой характерно упорство в отрицании, не видении ничего позитивного ни в чем. В святоотеческой литературе такое состояние называют "окаме- ненным нечувствием". Это несчастье человека, которое преграждает путь к счастью, к которому стремится всякой человек. Путь к счастью, что является целью стремлений большинства разумного человечества немыслим без осознания и переживания болезни. Искусство лишений", о котором говорит Ильин, есть та добродетель, которая абсолютно не вписывается в формат современного радикального гедонизма.
Затрагивает Ильин и такое важное проявление болезни духа, как духовные скитания и метания, наподобие тех, которых описывают Гете ("Фауст") и Байрон. На первый взгляд они как будто привлекательны, в них происходит разрыв с обыденностью, мещанством, пошлостью повседневного рутинного существования. Такой своего рода духовный героизм, в котором Ильин усматривает духовную патологию, ведущую к идее сверхчеловека.
Исцеление и христианская антропология
Философ не только критикует и разоблачает духовные недуги, но и предлагает позитивную программу исцеления от них. Сам процесс исцеления у Ильина основывается на установках христианской антропологии о духовно-телесной структуре человека. Только принимая это в расчет можно надеяться на подлинное исцеление. Философ выделяет две антропологические инстанции - инстинкт и дух, которые принимают участие в процессе выздоровления. В его понимании здоровье - это не только телесное, но и духовное здоровье, их гармоничное взаимосогла- сие. Это крайне редкое и трудное состояние, но в этом и смысл духовной работы человека, которая приближает его к этой искомой уели антропологической целостности - синергии души и тела, инстинкта и духа.
Очень интересные и важные мысли Ильина о "внутреннем Враче", который есть у каждого человека и с помощью которого осуществляется связь с той глубиной "инстинктивной духовности", где живет "творческое зерно здоровья"; это и есть "дар органического самоцеления". "Таинственный Врач твоего инстинкта, - говорит философ, - мудрее и дальновиднее тебя. Он во всем требует равновесия, целесообразностииме- ры. Он есть воплощение молчаливой творческой мудрости. А от нас он требует - внимания и повиновения; и за это он посылает нам здоровье: само себя поддерживающее равновесие жизни, и легкое, бодрое самочувствие..." [4, с. 266].
И отсюда уже следуют практические рекомендации, как врач и больной совместно, понимая значимость обоих составляющих инстинкта и духа, должны идти к восстановлению заболевшего. Необходимо понимать, что больному идет ему на пользу. Прежде всего это физиологические и гигиенические меры, такие как здоровый сон, полноценный отдых, правильное питание, режим дня, ежедневные прогулки на свежем воздухе, позитивной настрой и т. д. Все это способствует созданию благоприятной духовной обстановки, в которой может открыться главное - смысл болезни.
Здесь мы выходим на самый важный вопрос: что болезнь сообщает человеку, каков смысл ее духовного послания? Если понимать не случайность своего бытия, то обязательно человеку открывается смысл болезни. Но для этого необходима "дешифровка" ее духовного смысла, которая сближает святоотеческую мысль Ильина с экзистенциальной философией К. Ясперса. На языке христианской этики процесс дешифровки называется духовным преображением человека. Болезнь выступает в роли метанойи, вся жизнь теперь делится на "до" и "после". В свете болезни приходит прозрение, что жизнь как дар Божий не случайна, что в ней много великого, прекрасного, таинственного, которое никогда не ценилось в погоне за мнимыми благами. Приходит ощущение временности своего бытия, что на языке экзистенциальной философии зовется конечностью, являющейся условием подлинного существования.
Но главный "духовный дар" болезни в раскрытии смысла страданий, "что их нужно принимать как должное, что человечество непрестанно страдает и что предназначение страдания - дать понять человеку законы творения и волю Создателя, что вообще человек через страдания приходит к отрезвлению, просветлению, к совершенствованию; что самое важное в жизни - обрести через каждое страдание частицу истинной веры и истинной мудрости" [4, с. 106]. Это самое анти-гедонистическое положение духовной философии Ильина, радикально идущее в разрез с установками современной массовой культуры, которая всячески избегает страданий, лишая себя тем самым возможности просветления и обретения истинной мудрости, не говоря уже о вере. Но ни вера, ни мудрость не являются добродетелями современного общества, основанного на "эвтаназийной парадигме" [2].
Сколько сегодня существует различных психологических тренингов, направленных на достижение "счастливой" жизни, то есть жизни, из которой исключены всяческие нравственные измерения, в которых человек оказывается "духовно стерилизованным", готовым для биотехнологических манипуляций по достижению абсолютного здоровья и неограниченной во времени жизни, вплоть до бессмертия. И не случайно, что сегодня так популярны иммортологические трансгуманистический проекты. Но они, увы, не спасают человека от скуки бессмысленного существования, которое отражается в том, что сегодня чрезвычайно велик уровень психологического нездоровья. Такие явления, как ноогенный невроз, экзистенциальная фрустрация, различные фобии и депрессии приобрели повсеместный характер. Этому всему может быть противопоставлено подлинное искусство жизни, о котором говорит Ильин.
"Серое повседневное существование" еще одно пророчество Ильина о грядущей бессердечной культуре, в которой так много развлечений, но так мало смысла. И поэтому духовное опустошение и смертельная скука, требующая экстраординарных развлечений. И вот такой замкнутый круг: развлечения порождают скуку, которая требует все новых и новых изощреннейших развлечений, порождающих еще более тяжкую форму скуки.
Следующий совет философа может оказать практическую помощь современному, духовно ослабленному человеку, который панически боится болезни и страданий и прибегает ко всяческим неимоверных ухищрениям, чтобы избежать их. Ильин говорит: "Воспользуйся для этого своей болезнью: она должна не только исцелить тебя (ибо в этом ее призвание), но и умудрить. А мудрость дается только через испытание и страдание. Поэтому не сердись на свою болезнь; "дай себе отпуск"; представь себе, что ты уехал в путешествие и должен привести с собою - дружбу со своим Врачом, дар здоровья и органическую мудрость" [4, с. 269].
Морально-этическая сущность врачебной практики
В одной из главных своих книг "Путь к очевидности" есть раздел, который называется "О призвании врача". Это письмо, адресованное Ильину его хорошим знакомым врачом с просьбой опубликовать его после смерти. Ильин выполнил это пожелание, охарактеризовав это письмо как "своего рода человеческое и врачебное "credo".
Это письмо является чрезвычайно важным для понимания традиций отечественного врачевания, сохранение которых представляется очень актуальным для современной врачебной этики в целом. Будучи выражением "культурной традиции русского врача", по словам автора этого письма, оно представляет собой и врачебное кредо, как говорит Ильин, и своеобразный гимн духовной миссии врача. Как завет будущим поколениям звучат слова автора: "Я бы хотел вручить Вам эти отрывочные замечания как своего рода "исповедание" старого русского врача. Это не мои выдумки. Я только всю жизнь применял эти правила и теперь выговорил их. Они укоренены в традициях русской духовной и медицинской культуры и должны быть переданы по возможности новым подрастающим поколениям русских врачей" [4, с. 483].