В одной старинной казацкой песне ясно выражен взгляд описываемого времени на женщину:
Собирались казаки-други во единый круг;
Они стали меж собою да все дуван делить:
Как на первый-от пай они клали 500 руб., На другой-то пай они клали всю тысячу; А на трети становили красну девицу...
Как растужится, как расплачется добрый молодец (которому досталась девица): Голова ль ты моя, головушка несчастливая,
Во бою то, во баталице наипервая,
На паю-то, на дуван ты последняя [4, с. 17]!..
Более двух веков в глазах казака жена была почти невольницей, рабой, вещью, предметом купли и продажи. Со временем общественные связи менялись, семейные отношения претерпевали изменения, и, несмотря на то, что казачьи обычаи продолжали оставаться нормой поведения между супругами, все-таки в последней трети XIX столетия они приобрели более справедливый характер.
Каждый здоровый мужчина и женщина, когда приходило время, женились, выходили замуж, обзаводились семьёй. Семья пользовалась у казаков большим уважением. Девочка росла с мыслью, что она будущая жена, мать и хозяйка - этому было подчинено все её воспитание.
Существует целый ряд наименований, характеризующих семейных, замужних девушек, ср.: отдатая - выданная замуж девушка; зарученная, заручная - Обряд. Засватанная, помолвленная; взамуж - отдать замуж [1, с. 75]; женатая - замужняя; братая - взятая, выданная замуж; уйти - уйти замуж - выйти замуж без согласия родителей; пойти под руку - выйти замуж; дать кочергу и скалку - выдать замуж хозяйкой в дом мужа [Там же, с. 126]; справленная девка - невеста с приданым [Там же, с. 505]; удалюха, жалмерка - солдатка; жена казака, ушедшего на службу [Там же, с. 151, 539]; полчанка - 1. Жена сослуживца по полку, однополчанина [8, с. 451]; засватанка - просватанная невеста; молодайка, молодёна, молодка - новобрачная, молодая замужняя женщина [Там же, с. 320].
Синонимический ряд образуют слова, называющие беременных женщин: - на взносях, в тягостях, забрюхатеть, запузитеть, запузатеть, затяжелеть, потолстить, пузатая, тягостная, втягость и др.: Анна ш ходить навзносях, рибёнок скоро будить [1, с. 297]; Я ф тягостях была, а работала ф поли [8, с. 603]. Бесплодных женщин характеризуют такими словами, как пустанюшка, яловка, прохолостка, неродка, сухостоина: Пустанюшка анна у мине, фсю жызню лячилась, па бапкам хадила [1, с. 438]; Дагулялась Нинка, таперь прахалоскай жывёть [Там же, с. 435]; Ниротка - если дитей нет, ни можыть радить [8, с. 354].
А вот к девушкам, вовремя не вышедшим замуж, относились пренебрежительно, они не пользовались большим уважением в обществе. Целая группа слов и фразеологизмов обозначает на Дону женщин, которые никогда не были замужем, старых дев: засиделая девка; девка Петра I; вековая девка; вековуха; бобылиха; остаться в девахах, старая девица; миколаевская дева; глотать паутину - о девушке, не вышедшей замуж; оставаться вековушею - оставаться старой девой; держать на просол - долго не выдавать замуж; бобылиха - старая дева; кулюкать в девках - не выйти замуж; отказанка - о девушке, отказавшей женихам; перестарка - женщина, не выходившая замуж; старая дева; засиделошная - женщина, не вышедшая вовремя замуж, старая дева; Христова невеста - 1. Старая дева. Одинокая женщина, не вышедшая замуж [1, с. 70-356].
Отдельные лексемы характеризуют женщин-казачек, уже побывавших замужем и оставшихся одинокими, ср.: беглячка - женщина, ушедшая от мужа [8, с. 38]; брошенка - женщина, оставленная мужем [Там же, с. 53]; отказная жена - разведённая [Там же, с. 168].
Совсем небольшую группу составляют диалектные единицы, характеризующие женщину по признаку вдовства, ср.: вдовая, вдовка - вдова; удовая жена - вдова; женщина, у которой умер муж.
Нравственность донской казачки высоко ценилась в казачьей среде. Безнравственность в смысле половой распущенности всегда была не в нравах донских женщин. Девушки дорожат своею девическою честью, что происходит, быть может, и оттого, что они довольно рано выходят замуж. Но если же все-таки женщина становилась распутной, то на неё смотрели с пренебрежением и презрением и называли чабанка - женщина легкого поведения [1, с. 569]; нахальница - гулящая женщина [Там же, с. 314]; волочайка - распутная женщина; подгульница - женщина, нагулявшая ребенка; ветренка - 1. Женщина лёгкого поведения; гулячка - 2. Гулящая, распутная женщина; нечестная - девушка, имевшая добрачную связь; свистуха - 2. Нескромная, легкомысленная, хвастливая девушка [8, с. 534]; свиристелка - 1. Легкомысленная, ветреная женщина [Там же]; бардашная девка - женщина легкого поведения, распутница; хлюстанка - 2. Распутная, развратная женщина [Там же, с. 628]; чужемужняя - 3. Гуляющая с чужими мужьями [Там же, с. 662]; шабалда - 2. Женщина легкого поведения и неопрятного вида [Там же, с. 666]; лярва - гулящая женщина [Там же, с. 307]; мокрохвостка - женщина легкого поведения [Там же, с. 319]. Есть в диалекте и наименования такого типа поведения, ср.: мотать мотки - вести распутную жизнь; лытками мигать / лытки оголять - завлекать мужчин [Там же, с. 532]; слабая на передок - распущенная, развратная, легко вступающая в половую связь и др. [Там же, с. 550].
Женщина в казачьем обществе всегда пользовалась большим вниманием и исключительным уважением. Пожалуй, никто с такой любовью и так бережно не относился к своим женщинам, как казаки. Существует большое количество ласковых обращений, наименование любимых женщин: краучая - милая, дорогая, родная: Краучая ты мая; жаля, жалюшка, жалечка - возлюбленная, милая: Да жалкая ты мая детачка, жалачка ты мая. Ах ты мая жалачка. Зафитилил, значит, к своей жалечке [1, с. 150]; женёнка, женёночка - жена; касадушка - молодая женщина [8, с. 168-169, 239]. Когда хотят сказать о женщине самой любимой, дорогой, милой, заботливой, то говорят раздушечка, родушка, заботная, коханая, зазнобная: Ана баба рятивая, такая уж заботная [1, с. 160]; Родушка ты мая [Там же, с. 461]; Зазнобная ты мая, цынёная [Там же, с. 168]; болючая моя - обращение к женщине, девушке, девочке; дева - 1. Ласковое обращение старших к девушкам. Казаки называли своих жен такими ласковыми словами, как ладушка, жененка: Кому буду ладушка, тому миленький дружок [Там же, с. 256].
Таким образом, общий взгляд на фольклорную и диалектную лексику донского казачества, характеризующую женщину-казачку, позволяет заключить, что она представляет жизнь женщины в казачьем социуме с разных сторон и достаточно полно. Фольклорные и диалектные тексты позволяют заключить, что хотя голос женщины и не считался решающим в семье, но роль её была определяющей. Она устраивала быт, ткала, шила, работала в поле и ждала казака с войны. Покорная мужу, казачка никогда не была рабыней, в нужный момент умела проявить характер и настоять на своем. Покорность и исполнительность, явившиеся результатом христианской традиции, не мешали развитию в характере дончанки самостоятельности, смелости, настойчивости, решительности, которые обуславливались самой жизнью казачки, необходимостью в отсутствие мужа принимать самостоятельные решения, брать на себя всю ответственность за дом, семью, детей.
Список литературы
1. Большой толковый словарь донского казачества: ок. 18 000 слов и устойчив. словосочетаний / Ростов. гос. ун-т; Ф-т филологии и журналистики; Каф. общ. и сравнительн. языкознания. М.: ООО «Русские словари»; ООО «Издательство Астрель»; ООО «Издательство АСТ», 2003. 608 с.
2. Брысина Е. В. «Пташечка-канарейка»: образ донской казачки в языке и фольклоре // Российское казачество. 2011. № 3. С. 58-59.
3. Брысина Е. В. Этнокультурная идиоматика донского казачества: монография. Волгоград: Перемена, 2003. 293 с.
4. Краснов П. Н. Исторические очерки Дона. Берлин: Изд-во «На казачьем посту», 1943. № 1. Часть 1. Казачья библиотека. 52 с.
5. Листопадов А. М. Песни донских казаков / под общ. ред. Г. М. Сердюченко. М.: Музгиз, 1950. Т. 2. 587 с.
6. Листопадов А. М. Песни донских казаков / под общ. ред. Г. М. Сердюченко. М.: Музгиз, 1951. Т. 3. 487 с.
7. Ригельман А. И. История или повествование о Донских казаках. М.: Университетская тип., 1846. 165 с.
8. Словарь донских говоров Волгоградской области: около 17000 слов / авт.-сост.: Р. И. Кудряшова, Е. В. Брысина, В. И. Супрун; под ред. Р. И. Кудряшовой. Изд-е 2-е, перераб. и доп. Волгоград: Издатель, 2011. 703 с.