Волгоградский социально-педагогический университет
ДОНСКАЯ КАЗАЧКА: ЯЗЫКОВЫЕ И ФОЛЬКЛОРНЫЕ СРЕДСТВА ВОПЛОЩЕНИЯ ОБРАЗА
Морозова Татьяна Ивановна
Аннотация
донской казачка образ языковый
В статье на материале донских казачьих говоров рассматривается образ донской казачки, воссозданный фольклорными и языковыми средствами, которые отражают не только внешность дончанки и черты ее характера, но и ее положение в семье и обществе, отношение к ней окружающих и их оценку ее действий и поступков. Данный образ является собирательным и отражает облик и характер русской женщины, вобрав в себя этнические признаки разных народов, генетически соединившихся в особом - донском - типе.
Ключевые слова и фразы: диалект; донские говоры; донской фольклор; казачество; слово и фразеологизм; диалектная картина мира.
Annotation
DON COSSACK WOMAN: LANGUAGE AND FOLKLORE MEANS OF IMAGE PERSONIFICATION
Morozova Tat'yana Ivanovna Volgograd State Socio-Pedagogical University
The article by the material of the Don Cossack dialects considers the image of the Don Cossack woman, recreated by folklore and language means that represent not only the appearance of the Don Cossack woman, the traits of her character, but her status in the family and society, the attitude of the others to her and their assessment of her actions and deeds. This image is generalized and represents the character and nature of the Russian woman as it absorbs the ethnic characteristics of different peoples, genetically connected in a particular - Don - type.
Key words and phrases: dialect; Don dialects; Don folklore; Cossacks; word and phraseological unit; dialect world view.
Основная часть
Образ казачки в донском диалекте является одним из самых ярких и запоминающихся образов в русском народном творчестве. Донские казачки славятся особенной внешней красотой и силой характера. Смесь восточных и славянских кровей, особый вольный уклад жизни превратил казачек в необыкновенных женщин. Образ казачки определенно имеет ряд отличительных особенностей от обобщенного образа русской женщины, созданного народным воображением и воплощающего в себе основные признаки национального характера, так же как и весь казачий фольклор, являясь неотъемлемой частью русского народного творчества, имеет свои неповторимые черты. Целью данной работы является необходимость выявить специфику отражения в языковом и народном сознании донского казачества положения женщины в семье и социуме. В задачи данного исследования входят определение состава диалектной лексики, характеризующей женщину, описание языкового и фольклорного материала, отражающего взгляд диалектоносителей на положение женщины в обществе, а также определение форм и способов именования женщины-казачки в донском диалекте.
В донских казачьих говорах и фольклорных текстах (пословицах, поговорках, сказках, песнях казаков) мы находим не индивидуальный образ той или иной казачки, а образ собирательный, который включает в себя как внешние характеристики, так и описания особенностей характера, поведения и даже социального статуса казачек. Единство такого образа складывается из множества деталей, обнаруживаемых в диалекте и многочисленных фольклорных текстах разных жанров, каждый из которых не столько раскрывает конкретный образ, сколько создает культурно-исторический фон, на котором проявляются типичные черты данного образа.
В казачьем социуме было важным то, как выглядит женщина. Многими историками доказано, что казачки всегда отличались особенной внешней красотой, умом и силою. К примеру, А. Ригельман, первый историк казачества, так описывал женщин Дона, живших в XVIII веке: «Жены их лица круглого и румяного, глаза темные, большие, собою плотные и черноволосые, к чужестранцам неприветливы» [7, с. 137]. Данный факт подтверждается наличием значительного числа номинаций казачки по внешнему виду. Назовем лишь те, которые содержат физические характеристики, ср.: бабень, бабенюшка, девка от голодного года - толстая, упитанная женщина или девушка; колбёха, копна - перен. толстая, неповоротливая, полная женщина; яловка - упитанная, в меру толстая, полная. Напротив, худоба женщин-казачек осуждалась и пренебрегалась казаками, ср.: ни спереди ни сзади у кого-л. - 1. О худой, тощей, сухопарой, малопривлекательной девушке или женщине [8, с. 562]; как сула - 1. О худой женщине; чехонда - 2. Перен. Худая, нескладная девушка: Завидовала Стеше Аришка. Даже лифчик себе с ватными грудями сшила. Вот кому Бог не дал тела... и не стал бы он (Лука) обзывать ее «чехондой сушёной» - чехонью, значит, рыбой такой, что весной в Медведице бывает… Да кому ты нужна, чехонда чешуйчастая (Е. Кулькин. Смертный грех) [Там же, с. 563]. Для выражения оценки красоты, привлекательности казачки употребляют такие наименования, как белянушка, кукла, как хрустальная кукла - красивая девушка с белым лицом: Ху, такая белая, да как хрустальная кукла, да красавица такая, и сонца как бута ни видала (Кчт.) Дюжы красавица, как хрустальная кукла (Буг.) [1, с. 248]; Какая ш ана билянушка, белинькая, красивая (Каз.) [Там же, с. 42]; забуретка - девушка с румяными щеками [8, с. 177].
Смешение славянских и азиатских кровей обусловило появление некоторых особенных внешних черт белого населения, осевшего на Дону. Словесный портрет казачки часто выглядит так.
Казачка обязательно «чернобровая» или «с черными бровями»: Ой, ты прости жа, прощай, вот, моя разболезочка,
Да сы чёрными сы бровя... с чёрными бровями, жалочка [5, с. 40]!
«Чернобровая» становится постоянным эпитетом донской казачки. У нее всегда белое, румяное лицо:
«Ой да, здрастуй, девочка, Будто, чернобровочка, Ай, жалкая да моя!
Ой да, твоя личика, Беленькая личика,
Ай, как белой да снежок.
Ой да твои бровочки, Твои брови черные,
Ай, будто, как шнурок!» [Там же, с. 72].
Ай, посмотрел бы вот, я свою милую,
Ей, её личка белая да ровно зоновый платок,
Ну, её-то щёченьки, ну и, щёченьки-то у бабочки, Они румяные да ровно аленький цветок [6, с. 128].
Глаза чаще всего определяются как черные, реже серые.
Ай, ну и, бровочки-то у красоточки,
Ей, брови, они чёрные, ровно тоненький шнурок,
Ох и, у ней глазушки, да глаза-то у ней пригожие,
Вот и, глаза чёрные да ровно спеленький тернок [Там же].
Обращают на себя внимание используемые в текстах песен сравнения: брови черные, как тоненький шнурок; глаза казачки сравниваются с черными ягодами тёрна - дерева, широко распространенного по Дону, сама она - с утицей, перепёлочкой. Практически всегда за основу сравнения в песне, быличке, сказке берется некий предмет, хорошо известный казакам, отражающий ассоциативный строй их мыслей [2, с. 59].
Существует множество разных наименований девушек красивых, привлекающих к себе внимание: приглядчивая - красивая, статная девушка; достойница - красавица; умильная - миловидная, привлекательная: Умыльная девушка, прихарошынькая [1, с. 543]; гоголка, гоголушка - Перен. Статная, красивая женщина; живьем бы съел - характеристика девушки красивой, желанной [Там же, с. 155]; из окна продать - об очень красивой, привлекательной девушке; червонная - 2. Перен. Красивая, привлекательная, приятная на вид; лукавица - кокетливая красивая женщина [Там же, с. 270], а вот выражение потерять девичий цвет употребляется в значении: 1. Постареть, утратить привлекательность, девичью красоту [8, с. 465].
В донских казачьих говорах также выделяется значительное число диалектных единиц, характеризующих казачку по опрятности и аккуратности в одежде, прическе и т.п. Неопрятность и неряшливость женщин-казачек всегда осуждалась обществом, именно поэтому в диалекте существует развернутый ряд наименований неопрятных женщин: чувычка, чухоня, хлюстанка, захлюстанка, Устя-рукава спустя - неаккуратная, неопрятная женщина, неряха, грязнуля; чупокрутка - грязная женщина; волоха, меланья - неопрятная; засмыга - грязная, немытая; захлюстайка, захлюстанка, замаруха, замурышка, занехаянная - пориц. Грязнуля, нечистоплотная, неаккуратная женщина; куделя, кутла, лахудра, лахундра, лохмуша - неопрятная женщина с непричесанными, растрепанными волосами: Ну, прикулёмилась, как кутла. Ну, пашла кутла людей пугать [Там же, с. 289]; мазанка - 1. женщина в грязной одежде; раскурава, расхлебеня, мазура, немытка, хлоня - грязная, неухоженная женщина: Идеть как хлоня, пальтушки распустила и полы растапырила [1, с. 557]; Пятро долга ни жанилси, а уж взял такую чувычку, ни ф хати, ни на базу парятку нет (Зем.) [8, с. 661]; Да ана мазура сафсем, мазанка грязна (Блш.) [1, с. 308]; Яблака от яблани нидаляко падаить. Мать иё была миланьяй, и ана фся в ниё (Н. Ябл.) [Там же, с. 315].
Яркий образ донской казачки, подчеркнутый аккуратностью и красотой ее наряда, опрятной внешностью, находит в диалекте положительную оценку, хотя любое излишество осуждается и здесь, ср.: разубратая - о женщине разодетой, нарядной [Там же, с. 448]; чепаруха - чистоплотная женщина, щеголиха, фрейда - модно, но не к лицу одетая женщина, та, которая слишком высокого мнения о себе [Там же, с. 551]; выряжуха, нарядуха - любительница наряжаться, щеголиха; подлоскутиться - одеться в хорошую, нарядную одежду, принарядиться, приодеться [8, с. 436]; шабаловка - пренебр. Женщина, уделяющая чрезмерное внимание одежде [Там же, с. 666]; чепурная - любящая наряжаться, изысканно одеваться, склонная к щегольству [Там же, с. 650].
Женщина-казачка, муж которой находился в долгом и постоянном отсутствии, вынуждена была держать все хозяйство в своих руках. Некоторые аспекты этой деятельности отражены во фразеологизмах: жить своими руками (на своих руках) - зарабатывать на пропитание ручным трудом (часто по найму) - для женщин это могло быть вышивание, вязание, шитье на продажу и под., идти на раздобудки - отправляться из дома с целью заработать, «раздобыть» средства существования; воспитывать иголкой - вырастить детей на средства, зарабатываемые шитьем и др. [1, с. 87-463].
Воспитание детей, забота о хлебе насущном, необходимость женщины-казачки в отсутствие мужа вести хозяйство, обрабатывать пай, поддерживать дом выработали у нее такие качества, как ловкость, проворность, подвижность. Диалектные единицы мотовитка, лотоха, удаха, стодельница, матаночка, додельница, берегиня характеризуют шуструю, проворную, ловкую женщину; домоседка - хозяйка; суетная Марина - суетливая, колготная женщина [8, с. 311]; пособница - та, которая помогает кому-л. в каком-л. деле, в работе; помощница [Там же, с. 462]; сделашница - женщина, достигшая большого умения в своем деле; мастерица [Там же, с. 537].
Хорошей хозяйкой считалась та казачка, у которой всегда в порядке была печь, блистал чистотой пол и была наготовлена еда. В силу этого существует множество фразеологических и лексических единиц, характеризующих казачку как умелую, домовитую хозяйку, - дельница, куковница, хлопотка, чистеха; чиститьблистить - чистить, начищать до блеска, наводить порядок [Там же, с. 658]; аккуратница - аккуратная женщина, у которой в доме все в порядке [Там же, с. 20]; синонимический ряд лексем беломойка, чистоплотка, чистоплотница, чисторядка, чистотка, чистотница, чистохолка характеризует опрятную, чистоплотную женщину, у которой в доме порядок, чистота [1, с. 41-581]. В диалекте представлен широкий ряд лексем и фразеологизмов, именующих и характеризующих неумех, ср.: счастье смывать - о хозяйке, у которой грязные полы [Там же, с. 521]; девка некультяпистая - ленивая, не умеющая вести хозяйство [Там же, с. 318]; горничная (мнить себя горничной) - любящая сидеть без дела в горнице, избегающая грязной, тяжелой работы, белоручка [8, с. 318]; замурышка - нечистоплотная женщина [Там же, с. 192]; дудачка - неодобр. Плохая хозяйка [Там же, с. 154]; фрельня, фря - та, кто избегает грязной, грубой работы; белоручка [Там же, с. 621]; пустодомка - 1. Плохая, беспечная хозяйка [Там же, с. 493].
Немало диалектных слов характеризует женщину по характеру. Для наименования вспыльчивой женщины в донских говорах существуют лексемы дереза - злая, вспыльчивая женщина; еретица - злая, вредная [1, с. 148]; коломытка - вздорная женщина; прокудница - озорница, шалунья, проказница; гризливая - вздорная, злая; в любой момент казачка могла напенить - настоять на своем, ср.: Эта дириза - фсех ганяить, фсех атчитаить, ну и баба [Там же, с. 131]; Каламытка - брихофка, скаламутить фсех (Каз.) [Там же, с. 226]; Напенила - замуш и замуш (Карг.). Ана такая упрямая, как напенить гулять, хош ты лопни - пайдёть (Марк.) [Там же, с. 306].
Большая ответственность, лежащая на плечах казачки, способность в отсутствие мужа вести дом, принимать решения выработали в характере женщины такие черты, как смелость, решительность. Баба-зух, казак в юбке - говорят на Дону и поныне о боевой, хваткой женщине [8, с. 229]; ветер в юбке - бойкая женщина [Там же, с. 73]; смелячка - смелая, решительная женщина [1, с. 496]; угар-баба - 1. Очень бойкая, смелая женщина [8, с. 606].
Постоянная работа казачек не исключала из их жизни радости и веселья: женщины любили петь и плясать. Танцурихой называли казачку, умеющую хорошо танцевать; игрунья, играчка - любительница петь песни; запесенница - певунья [1, с. 196-524]. Девочек обучали пению взрослые женщины. Они слышали, как пели песни бабушка, мать, сестры, подражая им, они также начинали петь.
В характере и во внешности донской казачки органично слились черты и темперамент славянских и тюркских народов. В образе дончанки находим и великотерпение, смирение, благочестие - и одновременно решительность, бунтарство, непокорность. В ее внешности - то же видимое противоречие. Этническая история казачества помогает в некотором смысле понять, что образ чернобровой, черноволосой, но белолицей и румяной казачки сложился не в народном воображении, а существует вполне реально. Названные лишь некоторые внешние черты действительно были присущи большинству женского населения казачьих станиц и хуторов. Кроме того, история возникновения казачества частично может прояснить и особенности характера казачки, такие как гордость, строптивость, горячность - с одной стороны, и покорность женской доле, трудолюбие, необыкновенную нежность к мужу - с другой стороны. На первый взгляд, несовместимые качества. Но все это имеет место быть [2, с. 59].
В начальный период зарождения оседлой жизни на Дону казак на жену имел «власть неограниченную». Об этом свидетельствуют летописные источники, казацкие песни и предания. А. Ригельман подробно рассказывал об отношении казаков былого времени к женщине. «Когда стали иметь жен, - говорит он, - то имели сперва и волю. Если кому жена была уже не мила и неугодна или не надобна, ради каких ни будь причин, он их менять, продавать и даром отдавать мог, водя по улицам и в круг крича: “Кому люба, кому надобна? Она мне гожа была, работяща и домовита, бери кому надобна!”» [7, с. 9].