Но ситуацию спасло выступление в той же газете историка права Николая Дмитриевича Чубатого (1889-1975) с большой статьей, где он предложил, основываясь на историческом материале, свое видение украинского политогенеза и тем, по мнению Кордубы, вернул полемику в спокойное научное русло [12]. По Чубатому, Киевская Русь не была лишь украинской, как считала пражская сторона дискуссии, и захват южнорусских территорий Литвой не создал украинской нации в XIV в., как утверждал Кордуба. Оказывается, украинский этногенез начался после смерти Ярослава Мудрого, так как до этого был лишь родоплеменной строй, в котором племена не чувствовали своей общности (общим было лишь государство и церковь), а «закончился с моментом образования Галицко-Волынского, на деле первого чисто украинского государства» в конце XII в. Представив многозначное понимание в древности термина Русь, автор считал, что в XII-XIII вв. оно утверждается только за южнорусскими землями, то есть за Украиной [24]. Но Чехович, выступавший от имени пражских украинистов, мнение Чубатого также признал логически неверным. Если первое украинское государство галицко-волынское, то выходит до этого «мы вместе с россиянами творили один общий национальный организм и только позже от этого единства “откололись”». И делает опять вывод: «Да есть ли для этого какие-нибудь научные доказательства? Нам кажется, что кроме известной нам всем тенденциозной теории российской (и русофильской) науки, которая подпала под влияние российской национально-политической идеологии, никакой иной основы для утверждения о какой-то „прарусской” или „общерусской” общности нашей с россиянами вообще нет» и украинской науке необходимо дальше бороться с такими «враждебными политическими тенденциями на поле науки» [20].
Поспорив еще с Чубатым и не признав его мнение, главным образом, на основании того, что нации так быстро не образуются [12; 26], Кордуба, наконец, получил возможность после публикации пражской дискуссии ответить всем оппонентам сразу. В мае 1931 г. он выступил с большой статьей под названием «В защиту исторической правды» на страницах «Литературно-научного вестника» и начал третий этап дискуссии. Перед тем в апреле к полемике подключился живший в Варшаве и активно трудившийся на ниве журналистской критики своеобразный молодой украинский историк Вячеслав Михайлович Заикин (1896-1941). В своей обстоятельной статье «Русь, Украина и Великороссия (Начала украинского и великорусского народа)», опубликованной в львовском журнале «Дзвони», встав на сторону пражских оппонентов Кордубы, он доказывал невозможность существования национального единства всех восточных славян, единого русского народа в IX-XIII вв., приводя достаточно спорные факты об отсутствии государственного и религиозно-культурного объединения Руси [4]. Не буду приводить ответ Кордубы, в целом легко опровергающий историческими фактами все тезисы оппонентов и оставшийся при своих изначальных взглядах [5; 11]. Гораздо важнее отметить, что противную сторону исторические факты и не волновали, их спор чем дальше, тем больше носил сугубо идеологический характер. Показателен в этом отношении ответ Смаль-Стоцкого на статью Кордубы «В защиту исторической правды». Цитирую: «Я глубоко убежден, что если бы Кордуба был между нами и видел нашу искреннею, серьёзную работу, ... то и он дал бы себя наконец таки убедить... Когда-то и нас учили всяких “правд” и требовали от нас, чтобы мы их признавали, если мы не хотели, чтобы нас считали невеждами. Но как мы сами начали научно работать и исследовать правду, то не одна из тех “правд”, которую мы должны были признавать, показалась неправдой, одетой только в невинную одежду правды. Богато такого мы испытали и в языкознании, и в литературоведении, а также и в истории. Поэтому все то, что в науке относится к украинскому народу, должны мы сами как самое подробное проверять, а не спускаться на те правды, которые нам чужие ученые подают к верованию, потому что при лучшей воле чужак не в силе того всего знать так, как мы это знать можем». И далее, Смаль-Стоцкий обвиняет во всем киевских летописцев и правящие слои конца XI -- начала XII в., которые не излагали правды, а с их идеологической точки зрения воплощали мечты о единой Руси и господстве над всеми восточнославянскими племенами, а потому яко бы искажали источники, повествуя о князьях и их походах, преувеличивали значение торгового пути «из варяг в греки» и могущественной киевской державы, то есть сочинили идею единой Русской земли. Ссылаясь при этом на то, что это доказали А. А. Шахматов и В. А. Пархоменко. После такой железной логики, можно, конечно, сочинять за летописца какую угодно историю. Например, оказывается, что «в действительности в XI-XII вв., во времена силы и значения киевского княжества (спаянного одним русским, то есть украинским народом), несколько восточнославянских племен были совершенно изолированы от Киева и жили вполне отдельной жизнью», лишь соединенные с Киевской Русью вассальной зависимостью. И далее он открыто заявляет, что «наука должна отрицать всякие “притязания” Московщины на Киевскую Русь как на свое добро, ибо они совершенно ничем не оправданы, необходимо поставить своей задачей, подробным анализом всяких источников показать, что сама московская или российская народность далеко позже сформировалась», обязана своим значением пользованием культурным достоянием Киевской Руси, то есть Украины, которая еще долго до XVIII в. преобладала в своей высшей культуре. «Старая Киевская Русь принадлежит полностью только украинцам, что никто не имеет к ней права кроме украинцев, что это произведение их духа», их исключительная собственность [16].
В 1931-32 гг. дискуссия возобновилась в четвертый раз, теперь на страницах польского журнала «Национальные вопросы», издававшегося в Варшаве Институтом по делам национальностей. Здесь была опубликована полемика Кордубы с белорусским языковедом Яном Станкевичем (18911976), близким пражскому кругу украинистов [7; 17]. В статье «Время возникновения народов белорусского и украинского (В ответ проф. д-р М. Кордубе)» Станкевич пытался доказать возникновение обеих национальностей, украинской и белорусской, еще в доисторические времена. В 1933 г. Кордуба, в продолжение полемики со Станкевичем, выступил еще на 7-м международном конгрессе историков в Варшаве с докладом «Возникновение украинской нации», где повторил свои прежние взгляды [1; 6]. На этом дискуссия и завершилась, но украинские историки-эмигранты будут обращаться к ней в своих работах вплоть до 1980-х гг., тем самым, демонстрируя себе важность ее итогов, где каждый остался при своем.
Создается впечатление, что в этой полемике Кордуба был один против всех. Однако это не так. Например, в 1932 г. во львовском альманахе «Записки Чина св. Василия Великого» появилась почему-то никем не замеченная рецензия на публикацию пражской дискуссии принадлежащая начинающему тогда историку Теофилю Петровичу Кострубе (1907-1943), открыто поддержавшему выводы Кордубы и оспаривающему позиции его оппонентов. Прежде всего, Коструба удивляется, почему взгляды Кордубы вызвали такую неожиданную бурю, в то время как подобные ему мысли С. Томашевского и В. Липинского не имели в свое время острого отголоска. И делает предположение: потому что Кордуба озвучил их в форме отдельной статьи. Полагаю, что форма здесь не причём. Обострение пражских украинистов скорее всего связано с деятельностью в это время в Праге общества «Единство», которое ставило своей целью пропаганду общенационального единства трех русских народов, имело свое издательство и периодику В газете «Единство» за 20 марта 1931 г. можно найти такое сообщение: «14 марта в Бюро партии “Крест. Рос-сии” состоялся очень интересный и хорошо разработанный доклад прив.-доц. Панаса на тему “Новейшие сдви-ги в украинском движении”. Центром тяжести первой части доклада, определяющей идеологический момент, было одобрительное выдвижение гипотезы украинского исследователя Кордубы. Последний, в противовес не-примиримости украинских сепаратистов, отмечает неосновательность отрицания общности в прошлом между великорусской и малорусской ветвями русского народа. Разделяя это мнение, докладчик лишь возражает про-тив даты обострения великорусско-малорусского спора, не оправдывая выпадов против этой выдвинутой тео-рии укр. ученых» [3]. Однако в целом в среде русской эмиграции данная дискуссия особого интереса не вызва-ла, что отмечалось и в данной заметке.. Взгляды же Кострубы сводились к тезису, что «реальной национальной целости древняя Русь не творила, а творила лишь идейную» или, как сказал Кордуба, «культурную сферу». «Идея [единой] Руси, что вышла из Киева, столицы Владимира и Ярослава, существовала в умах высших слоев, ... Это была идея, что думалась территориально и государственно, а не национально». В древней Руси в действительности же «существовал партикуляризм», и «не политический дуализм» севера и юга, а «плюрализм» отдельных земель. «Украинские» черниговцы вместе с «московскими» суздальцами успешно резали «украинских» киевлян, а те в свою очередь «украинских» галичан. И никто не считал это национальным преступлением. Отношения между всеми землями, «как доказывает Леонтович, соответствовали типу международных или межгосударственных сношений, а не внутренне-государственных». Известного историка русского права, профессора Ф. И. Леонтовича (1833-1911) здесь Коструба вспомнил не случайно. Он считает большим упущением, что противоборствующие стороны не вспоминают его работу «Национальный вопрос в древней России» (Варшавские университетские известия. 1894. № IX; 1895. № I) -- основной на тот момент по-настоящему исторический труд по рассматриваемому вопросу [13].
В заключение приведу важную, на мой взгляд, историю из жизни участников дискуссии. В 1945-46 гг. во Львове советские партийные функционеры провели ряд акций идеологического характера, направленных на «усмирение» местной интеллигенции. Одной из важных в глазах власти площадок, на которой реализовывался этот план советизации западноукраинских земель, стал Львовский государственный университет, в котором после возвращения из Варшавы работал Кордуба. По инициативе партийной организации вуза был утвержден тематический план докладов по истории Украины, что предполагало всестороннюю критику «буржуазно-националистических концепций», основой которых считалось наследие М. С. Грушевского. По замыслу, на пленумах кафедр университета с критикой в первую очередь должны были выступить те ученики ученого, которые работали в университете -- Иван Крипьякевич и Мирон Кордуба. От них ожидалось не только поношение имени Грушевского, но и привычное тогда раскаяние в следовании идеям учителя. В этой своеобразной инсценировке Кордубе была определена темой его доклада критика древнерусской концепции автора «Истории Украины-Руси». В итоге он выступил с докладом «Михаил Грушевский как исследователь княжеской эпохи истории Украины», в котором его учитель был показан выдающимся украинским историком, авторитетным исследователем прошлого Киевской Руси и новатором-концептуалистом, признанным со стороны известных польских, немецких и российских коллег. Единственный упрек в адрес взглядов Грушевского был в том, что тот рассматривал Киевскую Русь как историю только украинского народа и не признавал феодализма. То есть Кордуба, понимая, что его правда может стоить ему дорого, не отказался от нее. И действительно, началась травля ученого, его заставили покинуть Львовский университет, у него случился инсульт, и он преждевременно скончался [18].
Для сравнения, Николай Чубатый, также работавший во Львове, с началом войны, в 1939 г. эмигрировал в США. Здесь ему ничего не угрожало. Оказавшись на «свободном» западе, в эмигрантской среде, он легко признал свои взгляды в дискуссии ошибочными, а позиции «историков и языковедов в Праге под предводительством академика Степана Смаль-Стоцкого» правильными. «В свете современной исторической науки, -- утверждал Чубатый, -- в эпоху Киевской Руси перед нашествием татар, термин Русь имел этническое понимание территории и народа нынешней Украины; северные земли -- это аннексии, своего рода колонии Руси. Потому что Русь была доминантной частью и творцом Киевского государства-империи, от половины XI стол. юридическое понятие “Русская земля” распространяется постепенно на целое государство. ... Итак, в тех временах Русь было понятием этничным нынешней Украины, а Русская земля -- понятием политическим, государства, созданного Русью, значит Киевской империей. Другое дело, что в потатарском периоде в московском княжестве медленно зарождались политические амбиции освоения земель Руси, и название Русь признавалось там московской династией Рюриковичей и московской письменностью в другом значении, вплоть до принятия царем Петром греческого названия Руси “Россия” для империи, созданной и усвоенной из московского центра, а название “русский” -- для членов московского народа» [25, с. 16].
СПИСОК ИСТОЧНИКОВ И ЛИТЕРАТУРЫ
1. Andrusiak M. [Рец. на:] Korduba M. Die Entstehung der ukrainischen Nation // Kwartalnik Historyczny: Organ Polskiego Towarzystwa Historycznego. Lwow, 1934. R. XLVIII. Z. 1. S. 121-126.
2. Волконский А. М. Имя Руси в домонгольскую пору (Историческая справка). Прага: Издательское об-во «Единство», 1929. 28 с.
3. Добрынин В. Об украинском движении // Единство. Прага, 1931. 20 марта. С. 4.
4. Заїкін В. Русь, Україна і Великоросія // Дзвони: літературно-науковий МІСЯЧНИК. ЛЬВІВ, 1931. Ч. 1. Квітень. С. 19-29; Ч. 2. Травень. С. 122-126; Ч. 3. Червень. С. 206-211.
5. Кордуба М. В обороні історичної правди // Літературно-науковий вістник. Львів; Тернопіль, 1931. Річник XXX. Т. CVI. Кн. V: за травень. С. 424-438.
6. Korduba M. Die Entstehung der Ukrainen Nation // Contributions a l'histoire de l'Ukraine au VII-e Congres international des sciences historiques. Varsovie, Aout 1933. Leopol, 1933. S. 19-67.
7. Korduba M. Kilka uwag w kwestji genezy narodowosci bialoruskiej (Na marginesie artykulu Dr. Jana Stankiewicza) // Sprawy Narodowosciowe: czasopismo poswi^cone badaniu spraw narodowosciowych. Warszawie, 1932. R. VI. Nr. 2-3. S. 203-217.
8. Кордуба М. Найважніший момент в історії України / вступна стаття О. В. Яся // Український історичний журнал. 2016. № 4. С. 173-184.
9. Кордуба М. Початки української нації (У відповідь Українському Історично-фільольогічному т-ву в Празі) // Діло. Львів, 1930. 26 грудня. Ч. 286. С. 2-3.
10. Кордуба М. Ще в справі початків української нації // Діло. Львів, 1931. 13 січня. Ч. 8. С. 4.
11. Кордуба М. Ще кілька слів у справі «Найважнішого моменту в історії України» (Акад. Степанови Смаль-Стоцькому у відповідь) // Літературно-науковий вістник. Львів; Тернопіль, 1931. Річник XXX. Т. CVII. Кн. X: за жовтень. С. 902-903.
12. Кордуба М. Ще про найважніший момент в історії України (До заміток д-ра Миколи Чубатого) // Діло. 1931. 18 лютого. Ч. 36. С. 2; 19 лютого. Ч. 37. С. 2-3.
13. Коструба Т. [Рец. на:] Откоуду єсть пошьла руская земля // Записки чина св. Василія Великого. Жовква, 1932. Т. IV. Вип. 1-2. С. 368-371.
14. Откоуду єсть пошьла руская земля...: Дискусія над питанням: «Откоуду єсть пошьла руская земля ... и откуду роусская земля стала єсть», переведена на засіданнях Українського історично-філологичного товариства в Празі 11 і 18 листопаду 1930 року. Прага: Українське історично-філологічне товариство, 1931. 30 s.
15. Річне справоздання Українського історично-філологичного товариства в Празі. Рік восьмий (1930-1931). Прага: Українське історично-філологічне товариство, 1931. 32 s.
16. Смаль-Стоцький С. «Найважніший момент в історії України» // Літературно-науковий вістник. Львів; Тернопіль, 1931. Річник XXX. Т. CVII. Кн. IX: за вересень. С. 786-805.
17. Stankiewicz J. Czas powstania narodow bialoruskiego i ukrainskiego (W odpowiedzi prof. dr. M. Kordubie) // Sprawy Narodowosciowe: czasopismo poswi^cone badaniu spraw narodowosciowych. Warszawie, 1931. R. V. Nr. 4-5. S. 444-453; Nr. 6. S. 601-612.
18. Тельвак В. Остання праця Мирона Кордуби про Михайла Грушевського // Український археографічний щорічник. Нова серія. Київ: Інститут української археографії та джерелознавства НАН України, 2020. Т. 26/27. Вип. 23/24. С. 149-152.
19. Фроянов И. Я. Киевская Русь: Очерки отечественной историографии. Л.: Изд-во Ленингр. ун-та, 1990. 328 с.
20. Чехович К. До дискусії про початки української нації // Діло. 1931. 14 лютого. Ч. 33. С. 2-3.
21. Чехович К. Початки української нації // Літературно-науковий вістник. Львів; Тернопіль, 1931. Річник XXX. Т. CV. Кн. IV: за КВІТЄНЬ. С. 349-358.
22. Чехович К. Початки української нації. З дискусії в Українському історично-фільольогічному т-ві в Празі // Діло. Львів, 1930. 11 грудня. Ч. 275. С. 2.
23. Чехович К. Початки української нації (У відповідь д-рові М. Кордубі) // Діло. Львів, 1931. 6 січня. Ч. 5. С. 2-3.
24. Чубатий М. До питання про початки української нації // Діло. 1931. 23 січня. Ч. 15. С. 2-3; 24 січня. Ч. 16. С. 2; 25 січня. Ч. 17. С. 2; 27 січня. Ч. 18. С. 2; 28 січня. Ч. 19. С. 2.
25. Чубатий М. Княжа Русь-Україна та виникнення трьох східнослов'янських націй. Ню Йорк; Париж: Видання Організації Оборони Чотирьох Свобід України, 1964. (Записки Наукового товариства ім. Шевченка. Праці Філософічно-історичної секції; т. 178). 159 с.
26. Чубатий М. Ще дещо про початки української нації // Діло. 1931. 3 березня. Ч. 47. С. 2-3; 4 березня. Ч. 48. С. 2-3.
27. Юсова Н. Генезис концепції давньоруської народності в історичній науці СРСР (1930-ті -- перша половина 1940-х рр.). Вінниця: ТОВ «Консоль», 2005. 545 с.
28. Юсова Н. Міркування Мирона Кордуби стосовно часу i обставин утворення української народності // Ukraina Lithuanica: студії з історії Великого князівства Литовського. Київ: Інститут історії України НАН України, 2009. Т. І. С. 197-215.
29. Юсова Н. Питання «спільноруськості» Київської Русі в дискусії з проблеми українського націогенезу в українському середовищі Галичини та еміграції початку 30-х рр. ХХ ст. // Проблеми історії України: факти, судження, пошуки: Міжвід. зб. наук. пр. Київ: Інститут історії України НАН України, 2004. Вип. 12. С. 295-320.
30. Юсова Н. Питання щодо «спільноруськості» Київської Русі у доробку Мирона Кордуби // Україна в Цен-трально-Східній Європі: Зб. наук. пр. Київ: Інститут історії України НАН України, 2004. Вип. 4. С. 383-401.
REFERENCES
1. Andrusyak M. Korduba M. Die Entstehung der ukrainischen Nation [Korduba M. Origin of Ukrainian nation]. Kwartalnik Historyczny [Historical Quarterly], 1934, no. 1, pp. 121-126. (In Polish).
2. Volkonskij A. M. Imya Rusi v domongol'skuyu poru [The name of Rus' in pre - Mongol times]. Prague, Edinstvo Publ., 1929, 28 p. (In Russian).
3. Dobrynin V. Ob ukrainskom dvizhenii [About the Ukrainian movement]. Edinstvo [Unity], 1931, March 20, p. 4. (In Russian).
4. Zaikin V. Rus', Ukraina i Velikorossiya [Rus, Ukraine and Great Russia]. Dzvony [Ringings], 1931, no. 1, pp. 1929, no. 2, pp. 122-126, no. 3, pp. 206-211. (In Ukrainian).