Дискурс «глобализации» в отношении истории Монгольской империи и Золотой Орды
Ю.В. Селезнёв
В первой четверти XXI в. в научный дискурс прочно вошла вербальная модель Монгольской империи как «глобализационной державы». Современные процессы глобализации в мире подталкивают к исследованию аналогичных проявлений в прошлом. Системный метод исторического моделирования позволяет создать вербальную модель, описывающую глобализацию, к примеру, в XIII в. Так, для введения понятия «глобализация» применительно к истории Монгольской империи привлекается положение о всемирном характере политических, экономических и идеологических структур государства Чингизидов. Концепт «монгольского/ордынского глобализма» получает широкое распространение в современном дискурсивном поле.
Так, в течение 2006-2020 гг. понятие «монгольский глобализм» широко распространилось не только в научно-популярных произведениях, но и в научных статьях и монографиях.
Вполне закономерно, что крупнейшие в истории завоевания Чингизидов привели к созданию мощной державы, в которой устанавливался унифицированный централизованный контроль, в том числе над трансконтинентальными торговыми путями. Единое управление способствовало безопасности торговых путей и как следствие оживлению торгового и информационного обмена.
Несомненно, торговый аспект, наиболее ярко прослеживающийся в экономике Монгольской империи и Золотой Орды, носит объединительно-глобализационный признак. Однако его научная оценка, как и выявление характера и сущности «монгольского феномена», требует более глубоких исследований. Статья посвящена рассмотрению признаков сформулированной концептуальной модели, точности и значимости привлеченных понятий для всех участников дискурсивного поля. В результате делается вывод о том, что надежного обоснования признаков, форм и закономерностей развития «монгольской глобализации» на данный момент не представлено.
Ключевые слова: Монгольская империя, Pax Mongolica, глобализация, Золотая Орда, Чингисхан, Чингизиды.
The Discourse of “Globalization” in Relation to the History of the Mongol Empire and the Golden Horde
Yu.V. Seleznev
In the first quarter of the 21st century, the verbal model of the Mongolian Empire as a “globalizing power” firmly entered scholarly discourse. Modern processes of globalization are compelling the study of similar manifestations in the past. The systematic method of historical modeling allows you to create a verbal model describing globalization, for example, in the 13th century. Thus, to introduce the concept of “globalization” in relation to the history of the Mongol Empire, the provision on the worldwide nature of the political, economic and ideological structures of the Genghisid state is used. The concept of “Mongolian/Horde globalism” is becoming widespread in the modern discursive field. Thus, during 2006-2020, the concept of “Mongolian globalism” became widespread not only in popular scientific works, but also in scientific articles and monographs. It is quite natural and natural that the largest conquests of the Genghisids in history led to the creation of a powerful state in which unified centralized control was established, including over transcontinental trade routes. The unified management contributed to the security of trade routes and, as a result, to the revival of trade and information exchange. Undoubtedly, the trade aspect, which is most clearly traced in the economy of the Mongol Empire and the Golden Horde, has a unifying and globalizing feature. However, its scientific assessment, as well as the identification of the nature and essence of the “Mongolian phenomenon” requires more in-depth research. The article explores the features of the formulated conceptual model, the accuracy and significance of the concepts involved for all participants of the discursive field. As a result, it is concluded that there is no reliable justification for the signs, forms and patterns of the development of the phenomenon of “Mongolian globalization” at the moment.
Keywords: Mongolian Empire, Pax Mongolica, globalization, Golden Horde, Genghis Khan, Genghisids.
Введение
Феномен монгольской средневековой государственности, становления обширной евразийской империи, ее развития и упадка требует научного осмысления. По мере развития общества меняются и способы научного познания в том числе кочевнических сообществ и кочевых империй. Ученые предлагают разнообразные модели, которые призваны исследовать различные стороны социума либо предложить определенные обобщения масштабных процессов. В цели статьи не входит обзор всех возможных методологических посылок и моделей описания и исследования феномена монгольской средневековой государственности. Это избавляет от необходимости широкого охвата различных точек зрения и глубокого рассмотрения предложенных различными учеными моделей осмысления Монгольской империи и Золотой Орды.
В центре пристального внимания автора находится одна из современных моделей, предлагающая рассматривать феномен монгольской государственности в терминах глобализма. Поэтому иные реконструкции и концепции привлекаются по мере необходимости осмысления самой модели.
Несомненно, широкий круг средневековых авторов: персидских (например, Джузджани, Джувейни, Рашид ад-Дин), арабских (например, ан-Насави), армянских (например, Киракос Гандзакеци), византийских (например, Георгий Пахимер) -- оставили свидетельства о масштабных процессах, вызванных монгольским завоеванием. В странах, которые не были затронуты вторжением, возник вполне закономерный интерес к Монгольском миру. Труды Плано Карпини, Рубрука, записки Марко Поло вызвали живейший интерес в Европе. Их информация стала базой для построения различных моделей осмысления государственного и политического устройства Монгольской державы.
Концепт «монгольской глобализации» в современном дискурсе
На пороге третьего десятилетия XXI в. в научный, научно-популярный и публицистический дискурс применительно к истории Джучиева Улуса (Орды, или, начиная с источников XVI столетия, Золотой Орды) активно входит термин «глобализация».
Вероятно, распространению данного термина на историю XIII в. применительно к завоеваниям монголов способствовала популярно-публицистическая книга Джека Уэзерфорда «Чингисхан и рождение современного мира» [1, р. XXIII; 2, с. 11], попавшая в 2004 г. на две недели в список бестселлеров New York Times. Именно в этой книге автор сформулировал идею, согласно которой монголы «стремились не просто победить, а создать глобальную государственную систему (курсив мой. -- Ю. С.), основанную на свободной торговле, едином для всех законодательстве и универсальном алфавите, который знали бы во всех уголках страны» [1, р. XXIII; 2, с. 11].
Сам жанр книги направлен на общий обзор истории становления империи Чингисхана и не подразумевает привлечения широкой доказательной базы сформулированных тезисов. Поэтому неудивительно, что уже в рецензии 2005 г. Тимоти Мэй отметил, что многие тезисы Уэзерфорда «несомненно противоречивы», в книге нет сносок, а примечания во многих случаях отсутствуют. Вывод критика был очевиден: при всей новизне взгляда на историю кочевников книга изобилует многочисленными ошибками, и на уроках истории использовать ее не рекомендуется [3].
Однако, согласно сведениям газеты China Daily, уже в 2006 г. на прошедшем в Пекине симпозиуме, посвященном 800-летию основания Монгольской империи, эксперт Академии общественных наук КНР Хао Шиюань провозгласил, что начало процессу глобализации положил Чингисхан. По мнению китайского автора, именно в рамках монгольской империи, созданной Чингисханом, на территории Евразии проявились первые ростки глобальных обменов и сотрудничества. Расширение империи привело к тому, что «стали максимально возможны культурные и экономические обмены и ранее изолированные цивилизации соединились». Хао Шиюань подчеркнул: «Это именно то, что являет собой глобализация -- сжимающееся пространство, сжимающееся время и исчезающие границы». Китайского коллегу поддержал ученый президент Академии наук Монголии академик Батбол- дын Энхтувшин, который отметил: «Чингисхан продвигал процесс глобализации, что до него ни один повелитель не делал» [4; 5].
В предисловии к коллективной монографии «Золотая Орда в мировой истории», увидевшей свет в 2016 г., Мари Фаверо отметила: «В период господства Золотой Орды регионы и разнородное население Центральной Азии были впервые интегрированы в единую политическую целостность. <...> Золотая Орда оказала большое влияние на торговую экспансию середины XIII -- середины XIV века, и ее экономическое и политическое правление в высшей степени способствовало глобализации Старого Света» [6].
В заключении той же коллективной монографии В. В. Трепавлов отмечает: в рамках Pax Mongolica сложилась «полиэтничная мультикультурная система -- одна из первых в мировой истории, позволившая привести в действие процесс первичной глобализации» [7].
В том же 2016 г. вышла в свет статья Н. Н. Крадина, в которой автор, с одной стороны, отметил: при «оценке роли империи Чингисхана и его преемников в мировой истории следует помнить, что монгольские завоевания принесли смерть и разрушения многим народам и цивилизациям». С другой стороны, он призвал обратить особое внимание на то, что в «результате завоеваний были установлены стабильные и широкомасштабные сети культурно-технологических связей между различными народами и государствами. Это стало основой плодотворного технологического и культурного обмена, а также способствовало реализации новых возможностей и уникальных открытий, которые коренным образом изменили мир через некоторое время. <...> Наиболее важным положительным эффектом создания Монгольской империи стало формирование единой системы сухопутных и морских маршрутов, используемых для международной торговли. Это явление можно смело назвать средневековой, или монгольской, глобализацией XIII-XIV веков» [8]. Таким образом, Н. Н. Крадин на первый план в качестве признака «глобализации» вывел международный характер трансконтинентальной торговли в рамках Монгольской империи.
По мнению Е. И. Нарожного, применение «событийно-интеграционного» принципа к восприятию различных событий, явлений и процессов в истории позволяет утверждать, что «любые события, даже самые трагические и драматические, так или иначе в конечном итоге не препятствуют процессам как вынужденной, так и сознательно проводимой интеграции и интеграционным процессам, в том числе и достаточно глобального характера» [9, с. 828].
Подобные мысли встречаются и в книге Д. Уэзерфорда: «Монголы привлекали торговцев вести дела на территории их империи, а специально снаряженные экспедиции добирались до самой Африки, стремясь расширить свои экономические и дипломатические связи» [1, р. XXIII; 2, с. 11].
Однако надо отметить, что на важную роль торговли в истории Джучиева Улуса обратил внимание еще Г. В. Вернадский: «Сложный экономический организм Орды был сориентирован на международную торговлю, и как раз от нее ханы и вельможи получали большую долю своего дохода» [10, с. 218].
Особое внимание к развитию Золотой Орды было привлечено в 2019 г., когда отмечался 750-летняя годовщина Таласского курултая (1269) [11; 12]. Именно после него Джучиев Улус стал самостоятельной политической единицей, а Монгольская империя распалась. Однако «глобальная» мир-система не разрушилась, но продолжала существовать, обеспечивая ее составным частям благоприятные условия существования как минимум в торговых взаимоотношениях.
В стенах Института истории им. Ш. Марджани 4 апреля 2019 г. состоялся круглый стол «Золотая Орда и средневековая глобализация» [13], в ходе которого доктор исторических наук, ведущий научный сотрудник отдела Востока Государственного Эрмитажа Марк Григорьевич Крамаровский отметил: «Первая в мире глобализация в Золотой Орде много сделала для сохранения единства в мире. Возможно, что без подобной глобализации Европа бы ходила до сих пор без штанов, а может, и не было бы эпохи Просвещения» [14].
Таким образом, понятие «монгольская глобализация» в течение последних 1520 лет вошло в научный оборот как вполне устоявшаяся формулировка. Так, в своей обзорной статье Ю. В. Дунаева отмечает: «В настоящее время в золотоордынской историографии начинает доминировать не просто российский, а общеевропейский подход, а Орда рассматривается как один из факторов первичной европейской глобализации» [15, с. 27].
Модель «средневековой глобализации»
Введение в научный дискурс понятия или явления подразумевает выделение их признаков, форм и закономерностей развития (что дает возможность сравнения с подобными процессами в иных регионах или других исторических эпохах). В этом случае термин «европейская (средневековая) глобализация» / «монгольская (ордынская) глобализация» необходимо отнести к концептуальной модели (вербальное описание деятельности на определенном языке, например характеристика объекта исследования, который должен отличаться точностью и одинаковой значимостью для всех участников дискурсивного поля) [16, с. 109-117].
Основой для введения понятия «глобализация» применительно к истории Орды является положение о мировом (или как минимум евразийском) характере как политических, так и экономических структур Монгольской империи и ее значительной части -- Улуса Джучи (Орды).
Вполне закономерно, что процесс глобализации в современном мире вызывает поиски аналогий и сравнений для ответов на актуальные вызовы нынешнего времени. При таком подходе, однако, мы сталкиваемся с явным анахронизмом -- приписыванием событиям прошлого качеств из иных периодов. Тем не менее при использовании метода исторического моделирования вполне допустимо построение вербальной модели, описывающей глобализацию, к примеру, в XIII в., в том числе применительно к истории кочевой империи: употребление отвлеченной терминологии для проверки гипотезы на примере модели возможно и продуктивно (даже при отрицательном результате). Этот аспект определяется тем, что модель представляет собой искусственное построение как инструмент познания. Именно поэтому она условна [17, с. 5].
Однако привлечение инструментария для построения модели, в том числе вербальной, требует соблюдения строгих принципов.
Во-первых, модель может быть построена только на основе глубокого изучения исторического материала. При этом глубина исследования должна позволить уяснить сущностные черты, которые определяют значимые связи, выявить базовые структурные явления и установить закономерности.
Во-вторых, каждая модель рассматривается как составная часть более крупной модели, связанная с другими моделями и системами. Тем не менее отдельная модель обладает относительной автономностью: в ней присутствует свой системообразующий фактор, объект-субъектная структура, функциональность и специфика управления, а также (что чрезвычайно важно) особенная система ценностей.
Наконец, у каждой модели собственный самостоятельный жизненный цикл. Под жизненным циклом подразумевается реальное функционирование как протообъекта моделирования1 (исторического явления или процесса), так и самой модели как инструмента познания, который создается в каждом конкретном случае исключительно для строго определенных целей.
Таким образом, для исследования «глобализации» применительно к истории Джучиева Улуса (Орды) необходимо определить базовые сущностные признаки явления (в данном случае «глобализации»). Китайский исследователь Хао Шиюань сформулировал их так: глобализация являет собой сжимающееся пространство, сжимающееся время и исчезающие границы.