Закон соответствия характеристик биосферы уровню социума. Чем эффективнее социальная система, тем выше показатели "качества жизни" социума, включающие, в том числе и характеристики среды обитания человека. "Качество" биосферы выше в экономически развитых странах по сравнению с соответствующими показателями развивающихся стран.
Принцип экологической оптимизации деятельности. Человеческая деятельность призвана исходить не из доминанты экономической эффективности или политической целесообразности. В ее основе должен быть положен принцип, в рамках которого выбирается путь развития социума, учитывающий, помимо прочего, необходимость сохранения равновесия исторически сложившихся экосистем.
Принцип историчности. Оценка воздействия производственно-хозяйственной и социокультурной деятельности на экосистемы требует временной дистанции. Лишь в процессе определенного времени появляются явления и процессы, свидетельствующие о динамике (позитивной или негативной) социоэкосистемы.
Правило "десяти процентов". Социоприродная система сохраняет динамическое равновесие до тех пор, пока используется не больше 10% ее материальных, энергетических и информационных ресурсов. Для естественной экосистемы "работает" правило "одного процента". Следовательно, человеческая деятельность связана не только с их деградацией, но и с восстановлением.
Правило компенсационности. В процессе производственно-хозяйственной и социокультурной деятельности природные ресурсы, изъятые социумом, в той или иной форме должны быть компенсированы. Это относится как к истощимым, так и к неистощимым ресурсам. Речь должна лишь идти о "степени использования" научно-технических возможностей цивилизации.
Очевидно, что основные закономерности социоэкосистем еще только выявляются. В перспективе должна быть обозначена более определенная иерархичность соответствующих законов, принципов и правил.
Таким образом, к концу ХХ в. социальная экология рассматривалась, с одной стороны, как научная дисциплина, претендующая на системный анализ взаимоотношений социума с природной средой [См., напр.45, 46]. По существу, под ее эгидой анализировалась проблема возможного формирования фундаментальной теории отношения «человек-социум-биосфера». С другой стороны, прикладные направления исследований, связанные с экологией человека и глобальной экологий, отнюдь не избегали глубокого теоретического анализа «своего ракурса» социально-экологической проблематики. Иначе говоря, экологическая проблема стала предметом системных исследований, а социально-экологические исследования - респектабельным направлением науки и социальной политики.
4. Экологические основания теории устойчивого развития
Уже в первой половине ХХ в. В.И. Вернадским формулировался тезис о реальности остроты социально-экологических противоречий, обусловленных несоответствием между сравнительно неограниченным ростом потребностей социума и относительной ограниченностью природно-ресурсного потенциала биосферы. Становилось очевидным, что сложившийся тип развития цивилизации носит неустойчивый характер, ибо экстраполяции сложившейся цивилизационной модели оборачивается конфликтной ситуацией в рамках системы «человек-социум-биосфера».
Во второй половине ХХ столетия обострившиеся глобальные «экологические вызовы» возродили интерес к поискам такой модели развития цивилизации, которая, с одной стороны, обеспечивала бы потребности социума в рамках исторической динамики, а с другой стороны, не привела бы к дестабилизации мировой социоприродной системы. Отсюда - невиданный «бум» социально-экологических исследований, выдаваемые авансы социальной экологии.
Особый мировой резонанс получили идеи первого доклада Римскому клубу (Пределы роста, 1972). Компьютерная модель показала: сохранение мировых ориентиров развития с неизбежностью ведет к деградации планетарной социоприродной системы. Предлагался рецепт лечения мирового «экологического коллапса», а именно: переход от традиционной модели «экспоненциального роста» (неустойчивого развития социоприродной системы) к состоянию «глобального динамического равновесия» - идея «нулевого роста».
Ее воплощение связывалось с реализацией определенной программы. Во-первых, предлагалась стабилизация численности мирового населения, сокращение капиталовложений в производственную сферу и их увеличение в природоохранную область. Во-вторых, формирующаяся технико-технологическая и социокультурная система должна быть адаптивной по отношению к исторически сложившейся естественной среде обитания. В-третьих, предполагалось удовлетворение не максимальных, но рациональных потребностей социума, соответствующих обоснованным потребительским нормам (биологическим, социальным, культурологическим).
Дальнейшее обоснование модели «нулевого роста» привело к концепции «органического» («качественного») роста как альтернативы традиционного «неорганического» («количественного») роста. Механизм выхода на уровень «качественного роста» предполагал: изменения в сложившихся стереотипах, ценностях и целях как национального, так и регионально-глобального развития; радикальную трансформацию традиционных форм деятельности; пересмотр взаимоотношений между развитыми и развивающимися странами с выходом на уровень «нового мирового экономического порядка».
И хотя выдвинутые представления, в сущности, основывались на едином тезисе (необходимость учета природоохранного фактора в динамике цивилизации), тем не менее, наибольшее распространение получило представление об «экологическом развитии» (экоразвитии), закрепившееся в документах Саммита 1 (Стокгольм, 1972). Принятая стратегия цивилизационного развития исходила из необходимости баланса экономических и экологических стереотипов. На этой основе предполагалось удовлетворение материальных (и социокультурных) потребностей как на индивидуальном, так и общественном уровнях при сохранении стабильных параметров исторически сложившейся среды обитания.
Теоретические разработки в области экоразвития связывались с расширением социально-экологических исследований. Их практические рекомендации выражались в национальных природоохранных программах, принимаемых в большинстве стран мирового сообщества в 70-80-х годах ХХ столетия.
Однако уже в конце «экологического десятилетия» (1972-1982) становилось очевидным [См., напр.47,48]: не удается в необходимой степени эффективно решать поставленные задачи по стабилизации и улучшению мировой (и национальных) социально-экологических ситуаций. Начался поиск более эффективной (в экологическом измерении) модели функционирования цивилизации - стратегии устойчивого развития [Подробнее см. 49,50].
При этом целевые установки социальной экологии не только не отвергались, а напротив - расширялись. В этом контексте перед социально-экологическими исследованиями ставится задача выявления таких закономерностей взаимоотношений человека, социума и биосферы, выход на уровень которых, с одной стороны, способствовал бы удовлетворению материально-энергетических, информационных и социокультурных потребностей социума, а с другой стороны, биосфера не утратила бы исторически сложившегося равновесия. Тем самым представления социальной экологии входят составной частью в теорию устойчивого развития, занимающую постепенно статус основой цивилизационной стратегии XXI в.
В документах ООН (между Рио-92 и Рио-92+20) зафиксирован широкий подход к феномену устойчивого развития (УР). Подчеркивается, что УР включает систему представлений, а именно: создание условий гармонии человека и природы, обеспечение его полноценной жизнедеятельности; рассмотрение охраны природы как составной части процесса развития цивилизации; сокращение разрыва в уровнях жизни между развитыми и развивающимися странами; балансирование между удовлетворением потребностей социума и сохранением природной среды как для настоящих, так и будущих поколений.
И, тем не менее, до сих пор отсутствует общепринятое определение УР. Это связано со сложностью анализируемого феномена, комплексную суть которого затруднительно выразить терминологически определенно. Междисциплинарный характер феномена УР предполагает и соответствующий подход. Не удивительно поэтому, что разные ученые и специалисты акцентируют внимание на каком-либо определенном его аспекте, предлагая различные его трактовки [См., напр.51]. Одни исследователи связывают феномен УР с необходимостью изменения характера экономического роста цивилизации, другие - сохранения биосферного равновесия, третьи - модернизации взаимоотношений развитых и развивающихся стран, четвертые - глобального управления мировыми социально-экологическими процессами и др.
Вместе с тем разных исследователей, стоящих на различных позициях по отношению к трактовке феномена устойчивого развития, объединяет стремление разработать концептуальную систему, способную преодолеть остроту противоречий элементов отношения "человек - социум - биосфера". Их объединяет несколько моментов: осознание необходимости сочетания динамического социально-экономического развития цивилизации с сохранением равновесия исторически сложившихся естественных экосистем, традиционного природно-ресурсного потенциала биосферы как безусловного фактора выживания и развития как человека, так и цивилизации в целом; принятие тезиса о целесообразности создания механизма, позволившего бы обеспечить "справедливое" распределение мирового природно-ресурсного потенциала между "богатым" Севером и "бедным" Югом, в соответствии с которым "Север" должен нести "экономическую ответственность" за то, что именно на его долю приходится большая часть используемого мирового сырья, большая доля антропогенных выбросов в мировую социоэкосистему; фиксация прогностической составляющей, в рамках которой выход на уровень стратегии устойчивого развития рассматривается в исторической динамике.
В целом понятие УР выходит на два уровня интерпретации. А именно: "узкое" и "широкое".
В узком смысле внимание акцентируется преимущественно на его экологической составляющей, что связывается с оптимизацией деятельности по отношению к локальным экосистемам и биосфере в целом. По существу, речь идет о реализации стратегии "биосферосовместимой деятельности". Это предполагает осуществление ряда условий.
Во-первых, темпы и масштабы потребления природно-ресурсного потенциала не превышают естественных условий регенерации экосистем; во-вторых, объемы отходов производственно-хозяйственной деятельности не выходят за пределы ассимиляционных возможностей биосферы; в-третьих, утилизация невозобновляемых ресурсов возможна лишь в таких объемах и масштабах, которые компенсируются соответствующим ростом потребления возобновляемого природно-ресурсного потенциала; в-четвертых, в процессе принятия производственно-хозяйственных решений учитывается не только возможный экономический эффект, но и социально-экологические последствия; в-пятых, при выборе оптимизационной стратегии деятельности в биосфере исходят из интересов как настоящих, так и будущих поколений.
В широком смысле УР трактуется как процесс, обозначающий новый тип функционирования цивилизации, основанной на радикальных изменениях ее исторически сложившихся ориентиров во всех, в сущности, параметрах бытия (экономических, социальных, технологических, экологических, культурологических и др.). В рамках такого подхода ставится задача оптимального управления не только природно-ресурсным потенциалом, но и социокультурной сферой, которой располагает цивилизация на конкретном этапе всемирно-исторического развития и с учетом прогностических ориентиров.
Очевидно, что "узкая" и "широкая" трактовка феномена УР находятся в неразрывной взаимосвязи. Эти трактовки "взаимодополнительны".
Понятие УР составляет базовую основу формирующейся теории устойчивого развития, которая включает в интегральной форме представления, выработанные в рамках общей и социальной экологии. Более того, теория устойчивого развития базируется на основных естественнонаучных и социокультурных закономерностях, сформулированных в экологии (на ее биологическом и социальном уровнях).
При этом «социализация» экологии, с одной стороны, существенно повысив статус биосферного знания в системе естественных, технических и социально-гуманитарных наук, стала теоретической основой мировой стратегии экологического развития (экоразвития), реализуемой на протяжении 70-80 - х годов с различной степенью эффективности в большинстве стран (и прежде всего - развитых) мирового сообщества. С другой стороны, когда в конце 80-х годов стало очевидным, что мировая социально-экологическая ситуация отнюдь не улучшается, научное сообщество сформулировало тезис, в соответствии с которым «двоичная модель» развития («экономизм-экологизм») социоприродной системы должна для обеспечения эффективности выйти на уровень «троичной модели «экономизм-экологизм-социологизм».
Тем самым социально-экологические исследования со всеми своими теоретическими и практическими разработками становятся составной частью формирующейся теории устойчивого развития. В сущности, модель «зеленой экономики», признанная основой реализации мировой стратегии УР, является воплощением эколого-экономических представлений, разрабатываемых в рамках одного из направлений социальной экологии.
5. Экологическое измерение глобалистики
На рубеже ХХ-ХХ1 вв. идет активное формирование современных представлений о процессах глобализации. Экстраполяция этих тенденций логично приводит к тезису о глобалистике как науке (или системе научного знания) о глобальных процессах.