С конца XIX в. деятельность частнопредпринимательского сектора по устройству городских развлечений активизируется. Каждую весну иркутская городская дума рассматривала заявления «об отдаче мест на Тихвинской площади на время недели Св. Пасхи под устройство балаганов и проч.» [18, с. 499]. В конце 1890-х - начале 1900-х гг. городская управа выручала за аренду ежегодно до 2 тыс. руб. и более.
Непременным дополнением пасхальных площадных увеселений была распродажа сладостей, минеральных вод, мороженого, вина, пива, водки и др. По сведениям полиции, в начале 1860-х гг. ежедневно на площади выпивалось до 60 ведер вина или водки. «Народ гулял, чтобы было, что вспоминать» [7; 25, с. 104, 139; 18, с. 498].
Как и во время зимних календарных праздников, пасхальные публичные увеселения вызывали недовольство церкви, стремящейся подавить светскую сторону празднеств. Постоянный протест духовенства вызывало устройство на площади, окруженной церквями, театров, цирка и т. п., что считалось оскорбительным для религиозных чувств верующих.
Пасхальные общественные увеселения являлись самыми грандиозными по масштабам среди других праздничных народных календарных гуляний, ярче остальных отразив общую их эволюцию. Исследование показало, что на протяжении второй половины Х1Х в. праздничные народные гуляния становились открытой системой, выступая элементом зарождающейся массовой городской праздничной культуры. Как было верно отмечено А. П. Шевыревым, они «показывали... собранные воедино традицию и новацию, народное и казенное» [29, с. 111]; впитывали в себя зрелищно-развлекательные традиционные формы народных календарных праздников, элементы европейского праздничного карнавала и балагана, великосветских развлечений; соединяли в себе народную традицию и профессиональное искусство; создавались на стыке аграрной и становящейся индустриальной культур.
С точки зрения состава участников пасхальные увеселения Иркутска второй половины Х1Х в. стали ярким выражением характерной в целом для России [19, с. 6] тенденции социального расслоения. С потерей относительной социокультурной однородности города, поддерживавшей близость форм календарных праздничных общественных гуляний в различных слоях городского населения [15, с. 153], постепенно утрачивалось коллективное начало праздничного гуляния.
Выбор форм досуга и развлечений представителями различных слоев городского населения, с одной стороны, населением губернского центра и малых городов - с другой, обусловливался социальной принадлежностью горожанина, его общественным положением, уровнем образования и доходов; при этом ярко выраженная сословная ориентация отсутствовала.
Среди «чистой» публики большее разнообразие отличало праздничный общественный досуг верхушки чиновничества и купечества. Наряду с общественными гуляниями значительное место принадлежало различным вечерам, концертам, посещению театра. Эволюция праздничного времяпрепровождения данных городских слоев шла в сторону снижения в ней доли традиционной обрядовости, присущей народным календарным праздникам, постепенного отказа от традиционных форм общественных гуляний и усиления тех, которые обслуживались профессиональным искусством. Уже с конца 1880-х гг. наблюдалась активизация устройства на пасхальной неделе музыкальных и танцевальных вечеров в зале общественного собрания, чаще организовывались концерты, комедии и водевили. Благотворительные общества организовывали лотереи- аллегри и базары, сборы пожертвований взамен визитов; проходили раздачи денег бедным из пожертвованных на этот случай капиталов. Данные формы становились неотъемлемой частью праздничного общественного досуга верхушки городского общества вне зависимости от характера народного календарного праздника, будь то рождественские, святочные, новогодние или пасхальные увеселения. Важно также подчеркнуть, что праздничный общественный досуг верхушки торгово-промышленных слоев города и чиновничества обнаруживал все большую тождественность форм, что было характерно в целом для Сибири [27, с. 230].
К общественным формам праздничного досуга, связанным с профессиональным искусством, тяготела также интеллигенция и демократическая часть городского населения, что продолжало обозначившуюся в середине XIX в. тенденцию их «постепенного приобщения к новым формам проведения досуга: театральным спектаклям, музыкальным концертам, маскарадам» [13, с. 16].
Для подавляющего же большинства горожан, стоящих на нижних ступенях социальной лестницы (городского крестьянства, нижних воинских чинов, ремесленников, большей части мещанства), в значительной степени формирующихся в результате притока в города крестьянства из деревень, общественные гуляния выступали важным средством приобщения к городской праздничной культуре (в первую очередь это касалось губернского центра).
Праздничный общественный досуг большей части этих слоев городского населения ограничивался гуляниями на площади. Согласно анкетным данным (1893 г.), объем праздничного времяпрепровождения работников ремесленных заведений определялся следующим образом. Среди тех, кто не уезжал на праздничные дни домой, наиболее распространенной формой праздничного времяпрепровождения являлось «ходить в церковь, гулять» (46,8 %), а также, не бывая в церкви (11 %), «ходить везде», причем при этом «разное бывало» [23]. Непременным атрибутом праздничного досуга этих слоев горожан выступало обильное потребление спиртного.
В конце XIX в. в связи с активизацией деятельности культурнопросветительных обществ праздничный досуг простолюдинов становится разнообразнее. В структуру праздников более уверенно внедряются элементы профессиональной культуры, входят общедоступные бесплатные чтения для народа. Однако распространение чтений как формы праздничного времяпрепровождения шло медленно. Стремление к культурному праздничному досугу в целом было нехарактерно для низших социальных слоев городского населения.
В малых городах трансформация праздничных форм на Пасхальной неделе шла замедленно, в большей степени затрагивая официально-торжественную часть, подчиненную административному регулированию. Изменения ставили целью усиление презентативности праздника. Наблюдалось увеличение зрелищных форм, особое внимание уделялось усилению торжественности мероприятий, рассчитанной на яркое эмоциональное восприятие. Так, «в Пасху 1914 г. в Нижнеудинске храм был снаружи иллюминирован плошками, фонарями, украшен транспарантами и флагами, блистал множеством огней, что привлекло необычайное количество молящихся из самых отдаленных частей города... Во время крестного хода были зажжены смоляные бочки, выпущен фейерверк и произведено множество выстрелов из пушек... На памяти прихожан такого пасхального богослужения еще никогда не было» [21, с. 86-87]. Массово-развлекательная часть празднования Пасхи в большей степени сохраняла традиционные формы, приближенные к сельским. При этом формы праздничного досуга в различных социальных средах малых городов отличались большим единством, нежели в губернском центре. К сельским формам проведения пасхальных праздников тяготели жители Верхоленска, а также население Илимска. Больший разброс форм общественных увеселений, приближавшихся к бытовавшим в Иркутске, наблюдался в Киренске и Нижнеудинске.
Вплоть до начала ХХ в. выбор форм праздничного общественного досуга в малых городах в значительной степени ограничивался отсутствием общественных собраний и клубов - одних из главных центров светских праздничных развлечений второй половины Х1Х в. Внедрение профессиональной культуры в пасхальный праздничный общественный досуг шло, главным образом, через постановки любительских спектаклей силами местной общественности (с 1880-х гг.).
Календарные праздники весенне-летнего цикла проводились более скромно. Как правило, официальная часть концентрировалась вокруг праздничного церковного богослужения и связанных с этим религиозных обрядов. Массовые общественные гуляния в этот период на городских площадях не фиксируются. Общественно-досуговая часть праздников проходила в подавляющем большинстве случаев на уровне межличностных контактов, редко выходя за рамки семейного и личного быта. На уровне семейных и межличностных контактов проходили гуляния 1 Мая, связанные с представлениями о весеннем пробуждении природы. Более организованные формы празднования отличали высший свет Иркутска. В 1870-х гг. более 500 человек местного общества собирались в особняке иркутского купца П. А. Сиверса, устраивавшего светский праздник встречи весны.
В начале июня уличная жизнь Иркутска затихала: начинался дачный сезон. Город значительно пустел. На природе отмечали Семик, Троицу, Духов день, в большинстве своем утративших обрядовый смысл. Так, ранее 1860-х гг. из Иркутска в деревню перебрался праздник завивания березки в Семик [30, с. 16-17]. День Троицы уже в начале Х1Х в., по словам Е. А. Авдеевой- Полевой, «сделался народным гулянием» за городом, близ р. Ушаковки. В начале же ХХ в. «накануне Троицы все горожане несли с базара березки или свежие березовые веники.... Много народа выезжало в лес....Праздники проходили весело» [1, с. 41; 28, с. 55].
К середине Х1Х в. Иркутск утратил своеобразие летних календарных игр. Ранее распространенная стрельба из луков по бабкам, занимавшая взрослых, в том числе и купцов с приказчиками, во второй половине Х1Х в. была предоставлена уже только детям. Почти забытыми оказались такие некогда публичные игры, как свайка, лапта, городки.
В малых городах губернии формы времяпрепровождения весенне-летних календарных праздников сохраняли обрядовость в большей степени. Как и в первой половине Х1Х в., молодежь водила хороводы; широкое бытование сохранял обряд завивания березки.
Среди народных календарных праздничных гуляний осеннего цикла особое место занимали «капустки», в 1870-х гг. еще бытовавшие (как правило, проходили в сентябре) в городах Иркутской губернии. Девицы или хозяйки приглашали подруг рубить капусту. Вечером после работы подавали чай и ужин, а затем начинались пляски и святочные игры. На «капустки» стремились попасть молодые люди из мелких чиновников и мещан. Между канцеляристами и мещанами часто бывали столкновения, а иногда и «кулачные турниры» за право гостить в таком доме.
В целом вторая половина XIX в. стала периодом существенной переоценки горожанами значения отдельных праздников по сравнению с концом XVIII - началом XIX в. Развитие буржуазных отношений, влияние начальной урбанизации и индустриализации конца XIX - начала XX в. вызывали изменения в городской культуре, все более противостоящей деревенской. Четко прослеживаются два временных рубежа в общем ходе эволюции календарного праздника в общественном быту горожан Иркутской губернии: 1860-е гг. и начало 1880-х гг.
В ценностном восприятии горожан падало значение той группы праздников, в основе которых наиболее ярко прослеживалась связь с земледельческим календарем. С другой стороны, расширялось бытование исключительно светских календарных праздников, в первую очередь Нового года.
Важным моментом являлась трансформация самих форм праздничного времяпрепровождения. Из общественного быта горожан уходили календарные традиционные игры; падало ритуально-магическое значение обрядов и обычаев, снижалась их роль и объем в структуре праздника. Отмечено увеличение доли исключительно светских мероприятий (балы, концерты, театральные постановки), не имевших строгой обрядовой принадлежности к определенному празднику. Элементом зарождающейся массовой городской праздничной культуры становятся народные общественные гуляния на площади. Вторая половина XIX в. стала периодом активного развития площадного зрелищного искусства (главным образом, в Иркутске). Начало этому процессу положили балаганные представления 1860-х гг. Пространственная среда праздника приобретала черты полицентричности. Наряду с городской площадью все большую роль играли общественные собрания и клубы. Xарактерной чертой периода явилось оформление (с 1860-х гг.) частнопредпринимательского сектора, подходящего к устройству городских общественных развлечений на основе буржуазных принципов. Следует отметить активное внедрение профессионального искусства в пространство общественно-досуговой части календарных праздников и рост мероприятий, обслуживаемых им. В то же время профессиональное искусство вышло за пределы праздничной культуры элиты городского общества и внедрялось в формирующуюся массовую культуру.
Особенностью развития общественного досуга стало появление развлекательно-увеселительных форм, вызванных реализацией общественных инициатив. Организуемые общественными объединениями праздничные мероприятия носили благотворительный и культурно-просветительный характер.
Одной из главных тенденций изменения характера участия населения городов Иркутской губернии в народных календарных праздниках выступало активное социальное расслоение в сфере потребления форм праздничного досуга, постепенная утрата коллективного начала праздничных общественных гуляний. В основе трансформации лежал показательный для капитализма процесс, охарактеризованный отечественными исследователями как резкая, отчетливая дифференциация городской культуры по социальным носителям, ее глубокое ранжирование и функционирование на каждом уровне, ее заметная мно- гоуровневость в качестве социально-культурного феномена и формирование на различных уровнях определенных субкультур [8, с. 148; 9, с. 42; 24, с. 10].
Больше всего к вариантам праздничного общественного досуга иркутян приближались жители Нижнеудинска, Киренска, частично Балаганска. Население Илимска и Верхоленска в сильной степени испытывало влияние традиционных, свойственных деревенским, форм праздника.