Статья: Динамика мужественности как предпосылка деформации гендерного порядка

Динамика мужественности как предпосылка деформации гендерного порядка: исторические аспекты

Юлиан Григорьевич Тамбиянц¹,

Виктор Викторович Шалин²,

Грачик Арменакович Дулунц³

Аннотация. Цель работы заключается в выявлении и комплексном анализе ряда исторических факторов, работающих на выхолащивание социального ресурса мужественности, что является предпосылкой деформации современного гендерного порядка. В интерпретации авторов мужественность есть особое внутреннее состояние, связанное с проявлением твердости, настойчивости в ходе достижения поставленных целей в контексте противодействия внешним обстоятельствам или преодоления собственных психологических барьеров. Она имеет внутренние и внешние (социальные) источники, при этом выступая как в индивидуальных, так и в коллективных формах. Различаются четыре модели мужественности, в той или иной степени связанные с насилием. В рамках исторических процессов авторы выявляют четыре фактора, которые ведут к упадку мужественности не только в силу снижения ее функциональной востребованности, но и в виду изменений средовых условий. Это: 1) закон техно-гуманитарного баланса, предполагающий рост культурно-идеологических средств, направленных на сдерживание применений насилия в решении конфликтов и усиление миролюбивой составляющей в политической культуре; 2) технологические изменения, служащие основой общей эволюции военного дела. Военные революции, принципиально меняющие характер военных столкновений, трансформировавшие воинское мышление и воинский дух. В современных условиях, фактически перечеркивающих личный контакт на поле боя и минимизирующих ощущение опасности для более технически оснащенной стороны, это закономерно деформирует бойцовский дух, снижая востребованность ресурса мужественности; 3) духовно-культурный фактор, предполагающий динамику вариантов балансировки оппозиционных друг другу бойцовского и торгового духов, взаимные соотношения между которыми менялись под воздействием, как правило, объективных обстоятельств, а в Новое время усиливается и закрепляется превосходство торгового духа и подчиненность ему бойцовского духа; 4) институциональный фактор, заключающийся в развитии государства как регулирующего насилие учреждения и стремящегося к монополии на его применение. По ходу развития государственной системы последняя накладывает на общество дополнительные контролирующие механизмы, одновременно заключая в жесткие, главным образом, административно-правовые рамки варианты использования и реализации силовых ресурсов и, соответственно, мужественности.

Ключевые слова: силовые ресурсы, мужественность, закон техно-гуманитарного баланса, государство как регулятор насилия, торговый и бойцовский дух, военная революция

мужественность деформация гендерный феминизм исторический

The Dynamics of Masculinity as a Prerequisite for the Deformation of the Gender Order: Historical Aspects

Yulian G. Tambiyants¹, Viktor V. Shalin², Grachik A. Dulunts³

Abstract. The authors identify and comprehensively analyze a number of historical factors that work to emasculate the social resource of masculinity, which is a prerequisite for the deformation of the modern gender order. In the authors' interpretation, masculinity is a special internal state associated with the manifestation of firmness, perseverance in the course of achieving goals in the context of counteracting external circumstances or overcoming one's own psychological barriers. It has both internal and external (social) sources, while acting both in individual and collective forms. There are four models of masculinity that are more or less associated with violence. Within the framework of historical processes, the authors identify four factors that lead to the decline of masculinity (primarily those of its forms that are associated with violence) not only due to a decrease in its functional demand, but also due to changes in environmental conditions. These are: 1) the law of techno-humanitarian balance, which implies the growth of cultural and ideological means aimed at curbing the use of violence in conflict resolution and strengthening the peaceful component in political culture; 2) technological changes that serve as the basis for the overall evolution of military affairs. Military revolutions, fundamentally changing the nature of military clashes, have transformed military thinking and military spirit. In modern conditions, which actually cross out personal contact on the battlefield, and minimize the feeling of danger for the more technically equipped side, this naturally deforms the fighting spirit, reducing the demand for the resource of masculinity; 3) a spiritual and cultural factor, which implies the dynamics of balancing options for fighting and trading spirits that are opposed to each other. In different epochs, the mutual correlation of trading and fighting spirits changed under the influence of mostly objective circumstances. In modern times, the superiority of the trading spirit and the subordination of the fighting spirit to it are strengthened and consolidated; 4) the institutional factor, which consists in the development of the state as an institution regulating violence and striving for a monopoly on its use. In the course of the development of the state system, the latter imposes additional control mechanisms on society, at the same time placing in a rigid, mainly administrative and legal framework, options for the use and implementation of power resources and, accordingly, masculinity.

Keywords: power resources, masculinity, the law of techno-humanitarian balance, the state as a regulator of violence, commercial and fighting spirit, military revolution

Стремительные общественные изменения порождают не только решение множества жизненных проблем (увеличение продолжительности жизни, возрастание технических возможностей и т. д.), но и инициируют новые. Ускоренность общественной динамики вообще является отличительной чертой проекта Просвещения, но в последние десятилетия стремительно усиливается. Показательно, что многие оппонирующие друг другу в идеологическом плане ученые сходятся в том, что тренд социальных освобождений уже переходит всякие границы. По мысли консервативного политолога В. Иванова, западные либеральные демократии «демократизируются» дальше, не предполагая ни тормозов, ни заднего хода Иванов В.В. Теория государства. М., 2010. 272 с.. Призывают остановиться и ряд либералов Ю. Хабермас, Ф. Заккария, Н. Больц.

Однако подобную тенденцию преодолеть действительно трудно не только в силу ее двухтрехвековой давности, но и ввиду ее объективно-материальных оснований, под которыми предполагаются технические и технологические аспекты индустриализма и постиндустриализма. Сейчас похоже, что тренд эмансипации и демократизации превращается в своеобразный антитезис западной цивилизации, которая, претендуя на глобальный универсализм, распространяет собственные стандарты и на другие страны. Например, движение за права женщин феминизм, который, отражая реальную проблематику определенного сегмента общественных противоречий, многого сумел добиться в плане расширения возможностей женщин. Тем не менее на современном этапе феминизм, особенно в его радикальной форме, видится фактором, порождающим куда более серьезные проблемы, чем те, которые он уже успел решить. Как лаконично подметил Н. Больц: «Принуждение к равенству полов приводит к обоюдной деградации» Больц Н. Размышления о неравенстве. Анти-Руссо. М., 2014. С. 65.. Дополняют подобный тезис Ф. Зимбардо и Н. Коломбе, считая, что реализация задач радикального феминизма нарушает при этом сущностные антропологические и социальные принципы: «с укоренением феминизма будет все больше нарушаться гармония между мужчиной и женщиной» Зимбардо Ф., Коломба Н. Мужчина в отрыве: Игры, порно и потеря идентичности. М., 2017. С. 89.. Левый автор С. Строев и либерал А. Никонов сходятся в определении надуманности феминистской проблематики, полагая гендерное неравенство вполне естественным порядком, отражающим психофизиологическую специфику мужской и женской природы. Гендерные различия сохранялись на протяжении всей человеческой истории, подвергаясь лишь частичным модификациям в рамках той или иной культуры. Отсюда идеология феминизма в принципе антинаучна Никонов А.П. Конец феминизма. Чем женщина отличается от человека. М., 2005..

Солидаризируясь в целом с приведенными позициями, мы все же считаем, что естественно устанавливаемый, биологически обусловленный традиционный гендерный порядок в настоящий момент несомненно подвержен деформациям. Определенная заслуга в данном обстоятельстве действительно принадлежит радикальному феминизму. И все же его роль здесь вторична. По нашему мнению, существуют более глубинные предпосылки современной деструктуризации межполовых отношений, и в настоящей статье мы намерены рассмотреть их с историософских позиций. Базовой категорией нашего анализа послужит мужественность как социально-психологический и социокультурный феномен. Имеет смысл напомнить, что генезис феминизма как идеологии приходится на эпоху индустриализации, которая сопровождалась широким вовлечением женщин в производственный процесс и другие сферы социальной активности. Однако Новое время сопровождалось и другими явлениями, определенным образом связанными с усилением роли женского влияния и вкупе с этим работающими на подрыв привычного хода вещей. Речь идет о возрастающем дефиците мужественности. Последняя всегда считалась компонентой, составляющей гармоническое единство с женственностью. Тем самым мужественность вполне может рассматриваться как условие сохранения традиционной, биологически предопределенной гендерной иерархии. Однако упадок мужественности как общественного явления волей-неволей готовит под тезисы феминизма благодатную почву.

Целью работы мы определяем выявление и анализ ряда комплексных исторических факторов, в совокупности ведущих к выхолащиванию мужественности, что является предпосылкой деформации гендерного порядка. На плечах этих феноменов (в чем-то выступая продолжением некоторых из них) утвердились не менее мощные современные источники, связанные с обществом потребления и компьютеризацией. Однако рассмотрение последних тема уже других работ. Здесь же нашими задачами являются, во-первых, уточнение категориального аппарата, структурирующего нашу методологическую позицию, во-вторых, собственно рассмотрение исторических факторов, которые привели к ситуации, в которой мы видим предпосылку деформации гендерного порядка, в настоящий момент «добиваемого» усилиями радикального феминизма.

В нашей интерпретации мужественность есть черта характера (или особое внутреннее состояние), связанная с проявлением твердости, настойчивости в ходе достижения поставленных целей в контексте противодействия внешним обстоятельствам или преодоления собственных психологических барьеров. Мужественность безусловно имеет внутренние (психологические, психофизиологические), а также общественные источники, а потому ее целесообразно рассматривать как социально-психологическое явление, приобретающее как индивидуальные, так и коллективные (в том числе и массовые) формы.

Однако развитие современной цивилизации усиливает тенденции снижения мужественности и ее выхолащивания, что проявляется как на массовом уровне социального большинства, так и на уровне политической элиты. Закономерно, что общественная реальность интерпретируется как последовательная эрозия патриархата (Балакришнан, 2008: 120). Данные социологических исследований демонстрируют нам признания подавляющего большинства (более 90 %) респонденток о том, что им приходится брать на себя мужские функции, чего не отрицает и большинство мужчин Мужество нас покидает? Ученый о том, как меняются типичные мужские качества [Электронный ресурс] // АиФ-Юг. URL: https://clck.ru/u4yPi (дата обращения 26.07.2022).. Наконец, проблематика возрастающего в современности дефицита мужественности находит отражение в художественной культуре (роман Ч. Паланика «Бойцовский клуб»). Наверняка в некотором роде компенсаторную функцию выполняют движения исторической реконструкции, охватывающие относительно небольшой процент населения (обычно, молодых людей). Тем самым в рамках социальных практик функциональные позиции, связанные обычно с «сильным полом», зачастую представляются вакантными, что, возможно, дает дополнительный импульс феминизму.

Каким образом следует привязать мужественность к историческим процессам? Нам кажется целесообразным сделать это через рассмотрение тех областей социальной жизни, которые были сопряжены со значимостью силовых ресурсов. Разумеется, в первую очередь речь идет о военной сфере, ведь именно здесь мужественность наиболее востребована и обращает на себя внимание, хотя, конечно, ее значение отнюдь не ограничивается только данной областью. Согласно справедливому мнению Е. Беляевой, «война с ее опасностями и необходимостью быстро принимать жизненно важные решения, ... оказывалась хорошим “полигоном” для выявления истинных качеств человека» (Беляева, 2008: 35). Нам представляется, что война и насилие являются методологически удобными для анализа, поскольку эти феномены приобрели не только политический, но и значительный культурный окрас, имея за плечами немалую научную рефлексию.

Феномен мужественности осмыслялся уже с глубокой древности. Эта тема является центральной в диалоге Платона «Лахет», где мужественности придается довольно расширительный смысл: «мужествен не только перед лицом бед и страхов, но умеет искусно бороться со страстями и наслаждениями, оставаясь ли в строю или отступая» Платон. Диалоги. М., 1986. С. 191.. Опираясь на наследие древнегреческого эпоса, а также на современные теоретические изыскания, мы определяем четыре различающиеся в содержательном плане формы мужественности «модель Ахилла», «модель Гектора», «модель Одиссея» (Алымова, 2014), а также «модель идентичности».

Модель Ахилла предполагает индивидуальное стремление к личной славе через победу над врагом в физическом противостоянии, выдвигая на первый план собственное героическое самоутверждение. Главным ресурсом здесь выступает неодолимый и непобедимый яростный дух, «когда он есть, любая душа ничего не страшится и ни перед чем не отступает» Платон. Государство // Платон. Собрание сочинений: в 4 т. М., 1994. Т. 3.. Модель Гектора означает мужественность, нацеленную прежде всего на защиту Родины. В эту модель органично вписывается феномен патриотизма, а также следование чувству долга. Модель Одиссея представляет вариант мужественности, связанный, главным образом, с преодолением жизненных испытаний, встречающихся на предопределенном пути. Наконец, к этим трем возможно добавить еще и четвертую модель идентичности, суть которой заключается в том, чтобы оставаться всегда «самим собой» Мужество нас покидает? Ученый о том, как меняются типичные мужские качества....