Объектный способ репрезентации рода деятельности человека представлен группой фамилий, значение которых мотивировано определенным типом объекта: материал (камыш, глина, дерево, лубок, металл и т.п.). В основе выделения этого способа лежит концептуальный признак «тип материала для изготовления продукта труда».
ДЕРЕВО: Бурашников (бура'ш - «особого рода деревянная посуда»), Копылов (копы'л - «часть прялки»), Бердников, Бердин (бёрда - «деталь ткацкого станка»), Щепилов (щепе'нная - «посуда», т.е. деревянная), Плоскачов (пло'ска - «баклажка для воды»), Сидельников (седе'льник - «мастер, делающий седла»), Черенков (черенки' - «рукоятки ножа, вилки»), Бердюгин (бердю'га - «тот, кто делает бёрдо» - деталь ткацкого станка), Пришвин (при'шва - «валёк на ткацком станке»).
ГЛИНА: Глинщиков, Гончаров (глинщик - «гончар»), Черепанов (черепа'н - «гончар», «горшечник»; волог., перм., вят., сиб., тмб.), Горшенёв (горше'ня - «горшечник», «гончар»).
ЛУБОК: Пестерев (пе'стерь - «небольшая плетенная из луба корзина для корма скота»; орл., кур., тмб.).
БЕРЕСТА: Лубянкин, Лубочников, Палубинский (полу'ба - по'лубь - «береста», полубить горшок - «обвить полубью»; псков., твер.).
МЕТАЛЛ: Ковешников (кове'ц - «шкатулка для драгоценностей»), Лудков (лудильщик).
В основе выделения целевого способа концептуализации антропонимов лежит концептуальный признак «результат деятельности».
ПРОДУКТ ПИТАНИЯ: Просянников (просяники - «блины из просяной муки»), Гущин (гуща - «каша из ячменя с горохом»), Кругликов (кру'глик - «пресный, слоеный круглый пирог»), Шешнев (шешень - «рисовая лепешка»), Кулагин (кулага - «каша из ржаной муки и солода»; «мучная жидкая похлебка»), Репницын (репница - «квас из репы»), Расстегаев (расстегай - пирожок с продолговатым разрезом наверху, через который видна начинка), Сытин (сыто - «медовый отвар»), Сбитнев (сби'тень - «напиток из воды, меда и пряностей»), Черепенников (черепе'нник - «гречишник, прожженное в постном масле тесто в виде стопок; печется в черепушках»), Резников, отмеченная на территории Тамбовской области, восходит к прозвищу Резник, которое мог получить человек по его роду деятельности; во многих говорах слово резник означает «забойщик скота», «мясник».
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО: Зелепукин (зелепука - «зелень»), Тютюнников (тютю'ник - «самый низкий сорт табака»).
ЖИВОТНОВОДСТВО, ПТИЦЕВОДСТВО, ПЧЕЛОВОДСТВО: Молев (мо'ля - от молить, в воронеж., вят., перм. говорах означает «бить скотину»); Пчелинцев, Пасечников, Ульев, Пчельников, Бортников (бо'ртник - «человек, собирающий мед»). На территории Тамбовской области Пчелинцевы сосредоточены в селах Тамбовского, Мичуринского и Моршанского районов. Данный факт позволяет судить, что, видимо, еще в VIII-XIX веках именно в этих районах было особо развито пчеловодство. Распространенность данных фамилий на территории Тамбовской области говорит о разветвлённости рода и раскрывает пути миграции русского населения как внутри данной территории, так и за ее пределами.
ОХОТА И РЫБОЛОВСТВО: Ловилин (лови'ла - «охотник»), Ловцов, Ловленцов (ловец, ловленец - «охотник»), Ловейкин (ловейка - «охотник»), Шнякин (шня'ка - «рыбак, владелец шнеки/шняки, рыбацкой лодки»).
ДОМАШНЕЕ ХОЗЯЙСТВО: Цыновников (цыновать - «разрезать на узенькие полоски, ленты для плетения лаптей, корзин» и т.п.; кур., орл., воронеж., тмб.), Крашенинин (крашенина > крашенинник - «тот, кто красит крестьянское полотно» либо изготавливал такое полотно).
Процессуальный способ репрезентации рода деятельности человека лежит в основе фамилий, которые выделены по типу занятия человека. В основе выделения этого способа лежит концептуальный признак «род деятельности человека».
ЗАВОДЫ, ФАБРИКИ, МАСТЕРСКИЕ: Буданов (буда'н - «рабочий, приписанный к заводу, где производили поташ, смолу, деготь, селитру»), Усолкин (усо'лка - «рабочий усолья,
т.е. солеварни»), Синельников (сине'льник - «тот, кто красит ткань в синий цвет»), Маренников (маре'нник - «специалист по окраске тканей в красный цвет»; маре'нник < марена - «растение, из которого добывают красную краску»), Шуравлев (шура'вль - «кочегар»; в волог. и южн. говорах), Волокитин (волокита - «работник, волочащий борону»).
ВЛАДЕЛЕЦ, ОРГАНИЗАТОР ДЕЛА: Лопасов, Лабазников (лопас - лабаз; лабаз - «небольшая лавка»; южн.), Нанов (хан(ан) - «постоялый двор, трактир»; в южн. говорах), Крамаров, Крамаренков (крамарь - «разносчик или лавочник, торгующий галантереей»; южн., псков., костр., тмб.), Шинкин, Шинкарёв (шинок - «кабак»; южн.), Разуваев (разувай - «загородный кабак, где грабят»; псков., твер.), Мирошников (миро'шник - «мельник»; южн., зап. говоры), Засыпкин (засы'па, засы'пка - «помощник мельника»), Пересыпкин (пересыпка - «работник мельницы, кто пересыпает муку в мешки»), Мельцев («мельцами» называли тех, кто перерабатывал зерно ручными жерновами), Затворщиков (от диал. затворщик - «тот, кто работает на мельничных шлюзах водяной мельницы»).
ТОРГОВЛЯ: Тыркин, Кутырёв (куты'рь, куты'рка - «скупщик свиной щетины»), Маклаков (макла'к - «перекупщик, маклер»), Конобеев (конобе'й - «таз, кувшин, умывальник»; тмб.), Ардашников (ардаш - «шелк самого низкого сорта»), Барыкин (барыка - «мелкий торговец»), Коломников (коломенка - «гладкая пеньковая или льняная ткань»), Шибаев (шиба'й - «торговец скотом или перекупщик»), Шибаев (шибай - «перекупщик, барышник»).
ЛЕЧЕНИЕ, ЗНАХАРСТВО: Рудометов (рудомет - «цирюльник, фельдшер, аптекарь, ветеринар, т.е. люди, которые метали (пускали) кровь (руду) пациенту»), Гадалин (гадала от гад - «предсказатель»; в олонец. говорах), Коновалов (коновал - «конский лекарь»), Животарёв (животарь - «тот, кто исцеляет, тот, кто обладает «животворной силой»).
СЛУЖБА: Воротнев (воротня - «привратник»), Сокорёв (сока'рь - «истец, соглядатай»), Жильцов (жильцом назывался в XV-XVI вв. человек, состоявший на государственной службе; в XIX в. - это батрак, живущий в хозяйском доме, а не приходящий поденно), Ломовцев (ломовец - «ломовой извозчик», т.е. «тот, кто перевозит грузы»).
В большинстве своем региональные фамилии репрезентируют смешанные способы концептуализации антропонимов (объектно-целевой, объектно-процессуальный и процессуально-целевой). Анализ этого материала показывает, что в нем заключены богатейшие возможности для описания языковой картины мира в региональном аспекте как способа представления концептуальной системы антропонимическими средствами языка.
Соотношение концептуальной области оценка и антропонимического концепта формирует МОДЕЛЬ ЧЕЛОВЕК ИМЯ-ПРОЗВИЩЕ, высвечивающую негативную и позитивную характеристику человека, в основе которой лежат оппозитивные отношения ХОРОШО - ПЛОХО. Данная оппозиция отражает общее знание о положительной или отрицательной оценке человека.
Судя по семантике прозвищных фамилий, в сферу негативного говорящие на южнорусском диалекте относят тех, кто особенно сладко речист. В тамбовских говорах отмечаются слова как для обозначения домашних пчел - пычела, бчела, бжела, жужжалка, так и диких пчел - медовик, медуне?ц, медуница.
В основе фамилии Медовиков лежит прозвище Медовик, которое могли дать человеку со слащавыми манерами: медовик - «приторный в речах и в поведении человек». Прозвище Медон
в значении «сладкоежка» или «медоточивый человек» послужило основой фамилий Медо?нов, Медунцо?в, восходящей к прозвищу Медунец (то же, что Медон), и Меды?нцев, восходящей
к прозвищу Меды?нец (то же, что Медон).
Оценка профессиональных, физических, психических и других достоинств/недостатков людей зависит и от самой структуры общества и от того социального коллектива, в котором имя-прозвище появилось. Понятие ХОРОШО - позитив (т.е. достойно похвалы, одобрения) или ПЛОХО - негатив (т.е. то, что осуждается) служит выражению представлений, соотносимых
с образом человека, со всей совокупностью его параметров (внешность, характер, умственные способности, коммуникативные качества речи и т.д.).
Концептуальный признак «позитив - негатив» сознание носителей русского языка объективирует в фамилиях, большинство которых носит ярко выраженную негативную окраску. Например, фамилии, указывающие на отношение человека к труду, обеспечивают концептуальную основу для возникновения оппозиции негатив - позитив.
НЕГАТИВ:
Хлусов (хлус - «шут, враль»; тмб.), Заусалин (зауса'ла - «любитель поспать»), Лодыгин (лодыга - «лодырь»), Завьялов (завьял - «лодырь»), Легичев (ле'гич - «любитель полежать»), Кошелев (кошель - «неповоротливый»), Свистунов (свистун - «гуляка»), Сиднев (сидень - «лежебока, лентяй»), Куракин (кура'ка - «тот, кто делает кое-как»), Тюнин (тюня - «мокрая курица»), Непряхин (непряха - «неумеха»), Загумённов (загуменный - «отлынивающий от работы»), Шохин (шоха - «разиня»), Капырин (капы'ря - «медлительный»), Шатилов (шатун - «бездельник»), Батакшов (батакша - «праздный гуляка»), Волынкин (волынка - «гуляка»), Свистунов (свистун - «гуляка»), Почивалов (почивала - «лежебока»), Шигатин (шигана - «отъявленный бездельник»), Обывалин (обывала - «живущий одним днем»).
ПОЗИТИВ:
Боронтов (боронтый - «рачительный»), Провоторов (провотор - «ловкий, бойкий, расторопный, проворный»), Вострухин (воструха - «бойкий, проворный»), Востриков (вострик - «бойкий, проворный»). Нормой поведения человека считалось трудолюбие, хозяйственность. Среди фамилий с позитивной семантикой отмечаются только те фамилии, которые восходят к прозвищам, характеризующих человека как трудолюбивого, рачительного хозяина.
Исследование концептуальных признаков, которые репрезентируются в фамильных лексемах, осмысляющихся на фоне диалектного контекста, показало, что весь антропонимический фонд может быть положен в основу трехуровневой категоризации антрополексем (см.: таблица 1).
Таблица 1. Категоризация региональных антропонимов
|
Категоризируемые сущности |
Уровни |
|
|
ЧЕЛОВЕК |
Суперординатный уровень |
|
|
официальные или традиционные имена и фамилии |
Базовый уровень |
|
|
уличные имена, прозвища, дворовые/уличные/подворные фамилии |
Субординатный уровень |
Антропонимы в иерархической структуре организованы таким образом, что детализация происходит вниз от базового уровня, конечным итогом является отражение специфики локального на фоне общерусской ономастической традиции.
Категория ЧЕЛОВЕК представлена на СУПЕРОРДИНАТНОМ уровне, который репрезентирует знания о человеке вообще. БАЗОВЫЙ уровень является срединным, где концентрируются знания о трехкомпонентности русской антропонимической модели «Фамилия, имя, отчество» (ФИО - три самостоятельные позиции для компонентов официального имени; заметим, что в этом случае действует закон экономии языковых средств, проявляющийся повсеместно и регулярно). Этот уровень отражает наибольшую часть наших ономастических знаний.
На СУБОРДИНАТНОМ УРОВНЕ представлены неофициальные имена, уличные/дворовые фамилии и прозвища, сохраняющие свои локальные особенности на фоне общерусской ономастической традиции. Именно этот уровень репрезентирует региональную антропонимическую картину мира. Например, весьма распространенными среди жителей сёл Горелое, Черняное, Дубки' (Тамбовский район Тамбовской области) являются подворные фамилии, по которым знают этих людей, их родственников значительно лучше, чем по официальной (см.: таблица 2).
Таблица 2
|
Официальная фамилия |
Подворная фамилия |
|
|
Николаевы |
Авашковы, Авашки (авашка - маленький воробей). Родоначальники фамилии были приземистыми, крепкими, невысокими. |
|
|
Коняхины |
Шивырковы (швырки - небольшие чурбачки, мелкие дрова, некрупные, которые легко рубить и переносить, ими часто топили бани). В роду большинство низкорослых, приземистых, крепких. |
|
|
Поповы |
Махоткины (махотка - горшок для молока). Женщины из рода были очень маленькие, как кругленький горшок - махотка. |
|
|
Дудины |
Явраскины - по деду Явраске (прозвище), который любил говорить: «Я враз (сразу) все сделаю». |
|
|
Никольские |
Комалецкие - по отцу, который был большелобый, с большими залысинами, а поскольку это житель сельской местности, то явно прослеживается соотнесенность с безрогими животными, которых называют на селе комолыми. |
Используя традиционные схемы именования лиц, жители данного региона, в зависимости от местных традиций, мышления, понимания мира, которые присущи данной среде, вносят в эти традиционные схемы определенные коррективы или сохраняют их. Если в каком-либо регионе отмечаются некоторые отступления от традиционно принятых норм, то именно на субординатном уровне представлена их специфика.
Как свидетельствует диалектный антропонимический материал, высокая частотность тех или иных имён в диалектной среде отражает определенную зависимость между количеством уменьшительных форм, образованных от имени, и популярностью данного имени:
Петр > Пе?кша > Пе?кшев, Пе?тер > Пе?терев, Пе?тик/Пе?тич (К/Ч) > Пе?тичев, Пет?оша > Пето?шин, Петра?й > Петра?ев, Петрак > Петрако?в, Петра?ш > Петрашо?в, П?етрик > Пе?триков, Петру?ня > Петру?нин, Петру?ха > Петру?хин, Петру?ша > Петру?шин, Петру?шка > Петру?шкин, Петры?ня > Петры?нин, Петря?на > Петря?нин, Петько? > Петьк?ов, Петя?н > Петя?нов.