Статья: Диалектика стратегического развития Центрально-Евроазиатского трансграничного региона в условиях современных вызовов

На макротерриториальном уровне - в результате привнесённого воздействия - освоения новых месторождений полезных ископаемых и строительства транснациональных транспортно-логистических коммуникаций - нами выявлен широкий спектр влияния на хозяйственные, геополитические, геоэкономические, социокультурные и экологические стороны жизнедеятельности рассматриваемого пространства. В результате рассмотрения мировой практики функционирования крупных трансконтинентальных проектов, особенностей и моделей развития стран Центральной Евразии их страноведческая и экономико-географическая характеристика позволили предложить некоторые пути их развития в условиях финансово-экономического и геополитического давления Китая и третьих стран в новых стратегических условиях [1].

Использование статистических данных и применение математико-статистического аппарата позволили подтвердить центральное ультраконтинентальное положение данного региона со всеми вытекающими из этого проблемами социально-экономического характера, сложностями и возможностями, которые даёт совокупность ресурсного, культурно-исторического и людского потенциала, этого важнейшего пока не объединённого значимыми союзами и соглашениями пространственно-срединного объекта [3]. При этом очень продуктивен подход американских авторов, работающих в области новой экономической географии, выкладки которых были использованы при анализе конкурентных преимуществ рассматриваемой территории [15].

Результаты исследования и их обсуждение. В данном срединном пространстве Евразии пересекаются геополитические и геоэкономические интересы ведущих мировых факторов. К их числу, наряду с США, Китаем и Россией, можно будет отнести в случае полного освобождения от санкций и Иран. Эти страны (за исключением США), предлагающие в том числе свои модели социально-культурного развития, имеют через регионы Центральной Евразии общие границы, соответственно, могут осуществить совместные трансграничные мегапроекты. В случае их эффективной реализации каждая из отмеченных держав получает очень существенные дивиденды. Естественно, для развитых стран совершенно неприемлема ситуация объединения в союз центрально-евроазиатских пространств по типу ЕС или НАФТА (тем более НАТО) с тремя главными «возмутителями спокойствия» в западном мире. Ведь в случае позитивного результата к данному суперконгломерату начнут тяготеть четвёртая экономика мира - Индия, её главный современный противник Пакистан и забытый лидер Ближнего Востока, развивающаяся Турция. Совместными усилиями они смогут урегулировать ситуацию в Афганистане и получить грандиозные возможности по созданию общего экономического (может, политического или геополитического) пространства, включающего как внутренние, так и морские регионы, на территории которого сейчас проживает около 3,55 млрд чел.

Рассматриваемая территория обладает высоким потенциалом не только возможностей развития, но и возникновения конфликтов этнического, ресурсно-сырьевого, политического и культурного характера. Часть из них уже имеют место, многие - носят латентный характер и сдерживаются более сильными державами. Получив независимость, государства региона стоят перед выбором путей развития; и одним из них является вариант развития транзитных трансконтинентальных магистралей - Экономический пояс Шёлкового пути (ЭПШП), предложенный осенью 2013 г. Председателем Китая Си Цзиньпином, очень заманчив для их экономик. Но предложенный известный мегаинвестиционный проект несёт за собой множество рисков, необходимость учёта которых в стратегических документах развития данных государств чрезвычайно важна. В то же время не следует забывать, что и другие инфраструктурные проекты трансконтинентального характера, проходящие через Центрально-Евроазиатский трансграничный регион, также не однозначны, если просчитать все издержки от нарушения состояния окружающей среды, использования в действительности ограниченных местных капиталов и инвестиционных возможностей до продолжающейся зависимости от более сильных соседей. Рассмотрим лишь некоторые из потенциальных рисков в случае реализации столь масштабных проектов.

Экономические риски. Территории, через которые пройдут трансконтинентальные пути, сразу открываются для международной конкуренции. ЭПШП способствует либерализации международной торговли. Тем более что к китайскому транзитному коридору может присоединиться Индия, заинтересованная в развитии своего «Шёлкового» пути «Север - Юг»¹. И победителем в данной ситуации может однозначно стать Китай, который чётко проводит политику соблюдения собственных интересов, последовательно реализуя концепцию создания Восточной Среднеазиатской экономической зоны, идею строительства Евроазиатского материкового моста - связующего «два материковых моста» - железные дороги СУАР - Кашгар - Ош - Ферганская долина - Иран с Транссибом и иные более поздние проекты. Проигравшими - местные сообщества, потому что создание современной инфраструктуры по доставке китайских товаров в Европу приведёт к ухудшению положения местных производителей [7]. В этих проектах пока не обговариваются варианты защиты от дешёвого импорта, в их реализации не просматривается участие формальных и общественных институтов, контролирующих и регулирующих социальные и экологические аспекты деятельности зарубежных инвесторов. И в сложившейся ситуации, по мнению Ксавье Рише Индия создаёт свой собственный Шёлковый путь. Рише Ксавье. Один победитель и многие проигравшие // Гудок. - 2017. - № 120. - 19 июля., можно получить «одного победителя и многих проигравших».

Кроме того, существенную часть доходов в экономике центрально-евроазиатских стран составляют поступления рентного характера. Однако в случае формирования «транзитной» экономики вместо стабилизации национальных экономик может создаться политическая система присвоения доходов от транспортно-транзитной деятельности узким кругом элитарных слоёв общества с элементами благотворительности в виде прямой помощи остальному населению (или его части) и косвенного перераспределения доходов. При этом стимулов для развития высокотехнологичных производств может и не возникнуть.

Геополитические риски. Либерализация рынков способствует формированию открытого общества, к чему большинство стран Центрально-Евроазиатского региона, относящихся в основном к исламскому миру, ещё не готово. Возможно дальнейшее расслоение общества, активизация процессов ксенофобии и синофобии, возникновение конфликтов между радикально настроенной частью национального общества и так называемыми «западниками», настроенными на европейский образ жизни и европейские ценности. Кроме того, нельзя не учитывать неоднородность самого ислама, наличие неразрешимых противоречий между множеством его течений да и усиление терроризма, который также зачастую имеет исламистские корни. Всё это мало способствует развитию данных стран в рамках одной стратегии.

Экологические риски реализации проекта ЭПШП также весьма серьёзны и связаны не столько со строительством и эксплуатацией транспортных магистралей, сколько с последующей индустриализацией прилегающих территорий, их экологической колонизацией. Трудно допустить, что китайские инвесторы, экономика которых до сих пор находится в основном на этапе «коричневых» - экологоёмких технологий, будут внедрять ресурсосберегающие и экологически безопасные технологии «зелёной» экономики в транзитных государствах. Они ориентированы на получение быстрой отдачи от своих вложений, а не на создание высокотехнологичных и со временем конкурентных на мировом рынке рабочих мест. Всё это будет нести дополнительные антропогенные нагрузки на чрезмерно перенаселённые равнинные территории и стимулировать рост населения и производства в экологически значимых горных экосистемах, способствуя их разрушению.

Объективная проблема вододефицита в регионе осложняется не решением вопросов вододеления, когда большая часть водных ресурсов формируется в горных регионах Таджикистана и Кыргызстана, а потребляется - в Казахстане, Туркмении, Узбекистане, при этом нет политического основания, жёстко определяющего объём и режим их изъятия. На территории Кыргызстана, например, формируется 75,2 % стока Сырдарьи, в Таджикистане - 2,7 % стока Сырдарьи и 74 % Амударьи, в Узбекистане - 15,2 и 8,5 %, соответственно. В итоге большинство стран региона функционируют в условиях вододефицита, причём вне международного поля нормативно-правового регулирования водопользования в трансграничных речных бассейнах, так как до сих пор не подписали международные соглашения в этой области [6].

Особого внимания с позиций экологических рисков заслуживают горные территории вдоль южных границ Азиатской России, Казахстана, Кыргызстана, Таджикистана, Афганистана, которые в результате транспортно-инфраструктурного обустройства могут стать зоной совместного ускоренного освоения труднодоступных в настоящее время природных ресурсов - биологических, водных, минерально-сырьевых, рекреационных. При этом следует учитывать особый экосистемный статус горных территорий с возможностью развития эксклюзивных специализаций, в том числе связанных с развитием туризма. Не исключая позитивные примеры горных районов Швейцарии, офшорных мини-государств Лихтенштейна, Андорры, Сан-Марино, следует учитывать, что в современных условиях Центральной Азии если и достигнуты позитивные результаты в душевых показателях производства или уровня жизни, то они связаны либо со сравнительно большими (с учётом местных возможностей населения и хозяйства) инвестициями центров, либо за счёт иных, например, экологических издержек. Для Восточно-Казахстанской области, например, сравнительный экономический успех привёл к мировому лидерству по особо опасным загрязнениям. Туристские специализации Алтая и Тувы реализуются за счёт инфраструктурных проектов государства, без них здесь было бы возможно развитие лишь экстремальных видов туризма.

Если проанализировать налоговые платежи в местные бюджеты, то окажется, что сектор гостеприимства в значительной мере работает в серой зоне, а дотационность региональных бюджетов, несмотря на готовую инфраструктуру, составляет рекордные для страны 75-80 %. То есть реальная, а не дотируемая относительная успешность горных ультраконтинентальных регионов возможна только при включении в их проекты внешних территорий, обладающих более высоким потенциалом человеческого, производственного и технологического капитала. В таблице приведены расстояния до крупнейших мировых портов в разных частях света Евразии, от столиц регионов и стран ЦентральноЕвроазиатского трансграничья, что лишний раз подчёркивает необходимость инфраструктурной увязки их внутренних пространств.

Таблица 1 Расстояние до морских портов от столиц территорий и стран Центрально-Евроазиатского трансграничного региона (по прямой)

Эффективность подобных проектов будет только при встраивании собственных стратегий в интересы кратно превосходящих по политической и экономической мощности акторов. У России имеются свои транспортно-транзитные интересы в регионе [2]. По мнению Л.Б. Вардомского, стране необходимо строительство меридиональных соединений, которые связывают Новосибирск и Китай, Тюмень и Индию, Красноярск и Китай, Саратов и Иран (через центрально-евроазиатские территории) [5]. Не следует забывать и о проекте Трансевразийского пояса вдоль Транссиба,выдвинутом ОАО «Российские железные дороги». Его реализация приведет к модернизации транспортной инфраструктуры и будет способствовать переформатированию хозяйства прилегающей территории.

Для РФ не входящие в её состав центрально-евроазиатские пространства представляют большую ценность ввиду нескольких причин. Во-первых, Россия не смогла избавиться от экспортной зависимости своих сырьевых товаров. Во-вторых, эти регионы практически идентично обладают такими же ресурсами и конкурируют друг с другом на международных рынках.

При этом часто себестоимость их производства ниже российской. В-третьих, здесь пока ещё есть рынок для отечественных технологичных товаров. В-четвёртых, России просто необходимы в современных условиях как страны, максимально дружественно настроенные к нашему народу, языку и культуре, так и спокойное приграничье [8].

К сожалению, нет однозначных научных либо экспертных долгосрочных прогнозов по стоимости на мировых рынках сырьевых, в том числе и энергетических, товаров для реального и точного планирования наполняемости государственных бюджетов. Несмотря на ограниченный характер и реальную истощаемость запасов многих видов минерального сырья, нет чёткого понимания того, по какой цене можно будет продавать данные продукты через 20 и более лет. В работах Л.А. Безрукова [4] и Ю.Л. Пивоварова [11] эта ситуация с разными контекстами подробно проанализирована.

Ещё сложнее определить, какая доля из продаваемого сырья останется местному населению. Вопрос даже не в цене на рынке, а в прибыльности этих проектов для местных сообществ. Стоимость технологий, инфраструктуры, техники, ведущих специалистов и предполагаемая вывозимая прибыль сторонних инвесторов могут быть такими, что придётся экономить на удалённых, ультраконтинентальных территориях практически на всём: природоохранных мероприятиях, зарплатах и безопасности местной рабочей силы, создании приемлемых социальных и культурно-досуговых условий бытия рядового населения.