Наряду с традиционными средами противостояния формируются новые: киберпространство, военно-космическая сфера противостояния, становится все более изощренной борьба в культурно-мировоззренческой сфере.
Киберпространство - весьма специфическая сфера деятельности и среда, которая имеет относительно автономный характер и оказывает огромное влияние на развитие экономики, политической жизни, культуры, техносферы, военного дела. Задача повышенной сложности здесь - это выявление источника угрозы и источника «кибератак», устранение эффекта анонимности. Киберпространство превращается в катализатор нового спектра угроз и повышенной степени стратегической неопределенности.
В киберсреде наиболее рельефно проявляется действие закона перехода количественных изменений в качественные. Именно для этой среды стали характерными практически революционные темпы развития борьбы, обусловленные развитием информационно-коммуникационных технологий и общемировыми тенденциями по использованию открывающихся возможностей для атак против киберуязвимых критических инфраструктур. К таким тенденциям относятся масштабный переход на цифровые системы управления производственными и технологическими процессами на критически важных гражданских объектах, прежде всего, на АЭС и некоторых других высокотехнологичных предприятиях, а также расширяющаяся практика подключения офисных и промышленных корпоративных компьютерных сетей к Интернету.
Таким образом трансформация современных конфликтов, связанная с использованием новых технологий, вовлечением в войну гражданских и военных компонентов приводит к качественным отличиям «новых войн» от «старой войны», и важно понять, в чем суть изменений.
Как утверждает Мери Калдор в книге «Новые и старые войны. Организованное насилие в эпоху глобализации» новые элементы в современных конфликтах связаны с глобализацией и технологиями. [17]
Именно развитие военных технологий сделало симметричную войну между одинаково вооруженными противниками все более разрушительной, такой, в которой трудно победить.
Однако новизны в понимании бесперспективности симметричной войны не много, поскольку такое понимание начало формироваться уже во времена Первой и, особенно, Второй мировых войн, а наиболее ярко проявилось в одном из крупнейших современных военных конфликтов - войне между Ираном и Ираком 1980-1988 гг.
Более очевидным становится фактор «новизны» современных конфликтов в связи с лавинообразным развитием коммуникаций, расширением глобальных связей, что с одной стороны облегчает мобилизацию сторонников, с другой - позволяет в невиданных ранее масштабах осуществлять информационно-психологическое воздействие на противника. Например, в Первой Мировой войне для этих целей использовались 11 средств массовой коммуникации, во Второй Мировой войне -13 , во время войны в Персидском заливе в 1991 году - 25, в событиях на Украине - 40. [25,С.14]
Таким образом, многое из того, с чем приходится встречаться сегодня, в том или ином виде использовалось в практике прошлых войн, а в настоящее время в результате количественных трансформаций вышло на и качественно новый стратегический уровень и в условиях глобализации приобрело иные масштабы и уникальную способность провоцировать лавинообразную хаотизацию обстановки. Если раньше источник агрессии определялся задолго до начала активной ее фазы, то в современных условиях сделать это не просто. Не всегда удается установить время начала подрывных действий и составить прогноз вероятного их развития.
Появление новых технологий, рост взаимосвязи и взаимозависимости в условиях глобализации придают особую остроту и изощренность современным конфликтам, в которых все чаще используются методы, основанные на комплексном применении политических, экономических, информационных и других невоенных мер, реализуемых с опорой на военную силу. Это так называемые «гибридные» методы, позволяющие достичь политических целей конфликта с минимальным военно-силовым воздействием на противника. [7]
Стратегия конфликтов нового поколения
Указанные факторы приводят к изменениям планирования конфликтов нового поколения с использованием невоенных и военных средств и формируют так называемые «гибридные» стратегии, которые лежат в основе гибридных войн и цветных революций. Объединяет стратегии ставка на достижение политических целей с минимальным военно-силовым воздействием на противника за счет использования современных информационно-когнитивных технологий с поддержанием баланса мягкой и жесткой силы.
При этом сочетание традиционных и гибридных методов в современных конфликтах является детерминантом, определяющим фактором для стратегий вооруженных конфликтов обеих видов. Если применение гибридных методов в конфликтах нового вида позволяет достигать поставленной цели без открытого военно-силового вмешательства (например, в цветной революции), то традиционные конфликты в обязательном порядке включают гибридные технологии.
Стратегия гибридной войны нацелена на изнурение страны-жертвы когда
государство-агрессор тайно, без формального объявления войны атакует структуры государственного управления, экономику, информационную и культурно-мировоззренческую сферу, силы правопорядка и регулярную армию страны-мишени.
На определенном этапе развертываются военные действия с участием местных мятежников, наемников, частных военных компаний, поддерживаемых кадрами, оружием и финансами из-за рубежа и некоторыми внутренними структурами (олигархами, организованной преступностью, националистическими и псевдорелигиозными организациями).
Важной составляющей стратегии являются целенаправленное воздействие на сферу военной безопасности с целью втянуть государство-жертву в непомерные изнуряющие военные расходы за счет провоцирования локальных конфликтов в приграничных районах и стратегически важных регионах, проведения у границ масштабных военных учений по провокационным сценариям, развертывания дестабилизирующих систем оружия, использования возможностей «пятой колонны» и агентурных сетей. Временные рамки действия стратегии измора - многие годы.
Сочетание стратегий сокрушения и измора при организации цветных революций и гибридных войн формирует своеобразный разрушительный тандем, который целенаправленно использует свойства глобальной критичности современного мира для подрыва фундаментальных основ существующего миропорядка, дестабилизации отдельных стран с целью добиться их капитуляции и подчинения стране-агрессору.
В основе сочетания стратегий сокрушения и измора лежит принцип их взаимодополняемости в рамках механизмов каскадного усиления с целью хаотизации обстановки в стране-объекте агрессии.
Стратегия гибридной войны как стратегия измора разрабатывается с учетом нескольких важных особенностей конфликта нового поколения.
В конвенциональной войне стратегия измора рассматривается как «способ военных действий, в основе которого лежит расчет на достижение победы путем последовательного ослабления противника, истощения его вооруженных сил, лишения противника возможности восстановить потери и удовлетворять военные нужды, поддерживать боеспособность армии на требуемом уровне, перехватывать его коммуникации, принуждать врага к капитуляции» [11, С.110].
Стратегия гибридной войны нацелена на изнурение страны-жертвы и строится на использовании широкого спектра действий, осуществляемых с использованием военных и иррегулярных формирований с проведением одновременно по единому замыслу и плану операций по хаотизации экономики, сферы военной безопасности, культурно-мировоззренческой сферы, осуществления кибератак.
Следуя такой стратегии, государство-агрессор тайно, без формального объявления войны атакует структуры государственного управления, экономику, информационную и культурно-мировоззренческую сферу, силы правопорядка и регулярную армию страны-мишени.
На определенном этапе развертываются военные действия с участием местных мятежников, наемников, частных военных компаний, поддерживаемых кадрами, оружием и финансами из-за рубежа и некоторыми внутренними структурами (олигархами, организованной преступностью, националистическими и псевдорелигиозными организациями).
Важной составляющей стратегии являются целенаправленное воздействие на сферу военной безопасности страны с целью втянуть государство-жертву в непомерные изнуряющие военные расходы за счет провоцирования локальных конфликтов в приграничных районах и стратегически важных регионах, проведения у границ масштабных военных учений по провокационным сценариям, развертывания дестабилизирующих систем оружия, использования возможностей «пятой колонны» и агентурных сетей. Временные рамки действия стратегии измора - многие годы.
Однако стратегия измора, по мнению Александра Свечина, «отнюдь не отрицает принципиально уничтожение живой силы не¬приятеля, как цели операции, но она видит в этом лишь часть задачи вооруженного фронта, а не всю задачу», и в современных условиях «приходится обдумывать не только ориентирование усилий, но и их дозировку». Свечин под-черкивал, что при «стратегии измора» могут преследо¬ваться столь же решительные военные и политические цели, как и при «стратегии сокрушения»[21, С.179].
В гибридной войне заметно расширяется роль сдерживания противника за счёт использования возможностей кибероружия. В конвенциональных войнах, в холодной войне в XX веке : «Сдерживание - это угроза применения силы в ответ на применение силы оппонента. Сдерживание означает готовность ответить насилием на насилие. Одна из задач сдерживания - предотвращение не только большой войны, но и сравнительно локальной войны ради того, чтобы эта война не переросла во взаимоуничтожающую войну с оружием массового поражения.[19]
Использование кибероружия в гибридной войне и огромные разрушительные последствия этого позволяют уже сегодня прогнозировать сравнимость масштабов воздействия этого средства на противника, на его вооруженные силы, промышленность, транспорт, на население страны с последствиями применения ядерного оружия. Этот фактор выдвигает возможности так называемого «кибернетического сдерживания» на один уровень с ядерным.
Война - это сфера неопределенного, во многом случайного - как бы тщательно ни осуществлялось политико-военное, военно-стратегическое и оперативное планирование. Огромное значение для понимания войны как сферы неопределенного и недостоверного имеет феномен введенного К.Клаузевицем понятия трения войны и каскадных механизмов усиления. Применительно к гибридной войне действие этих факторов рассмотрено в ряде работ [См., например, 3,28]
Модель адаптивной стратегии гибридной войны
Переход количественных изменений в качественные в процессе трансформации современных конфликтов приводит к изменению парадигмы конфликта от линейной к нелинейной. Нелинейный характер конфликтов нового поколения обусловливает важный для разработки стратегии противостояния гибридной войне вывод, что успех достижим только в рамках «гибридного» ответа, основанном на своевременной и гибкой адаптации как наступательной, так и оборонительной стратегии с учетом собственных условий и целей.
Отсюда следует, что для России важной задачей противостояния в ведущейся против неё гибридной войне является разработка и внедрение нелинейной стратегии, способной обеспечить перераспределение стратегических сил и возможностей государства от линейной к нелинейной конфигурации, обеспечивающей ведение своеобразных «точечных» операций в различных сферах (военно-политической, экономической, культурно-мировоззренческой).
Стратегия должна учитывать, что в связи с наличием широкого спектра участников, развитие событий в ходе гибридной войны при достижении определённой точки может пойти не в прогнозируемом ранее, а в совершенно новом, нередко неожиданном направлении.
Наличие подобных точек (точек бифуркации) наряду с нелинейным характером войны обусловливают объективную возможность многовариантного развития событий, что ставит стороны гибридной войны перед необходимостью выбора. При этом, выбранный вариант далеко не всегда обеспечивает дальнейшее развитие гибридной войны в направлении наращивания преимущества перед противником. От «точек изменения», которые могут сформироваться в самых неожиданных местах, развитие военно-политической и экономической ситуации может пойти в непрогнозируемом направлении, вплоть до регресса и нанесения существенного ущерба самим инициаторам гибридной агрессии. Примером является в целом неудачная попытка введения Западом экономических санкций против России, которые «бумерангом» ударили по инициаторам.
Как представляется, логика стратегии противодействия гибридной войне должна строиться с учетом нелинейной конфигурации стратегических сил и возможностей. Модель такой стратегии должна отражать следующие ключевые задачи защиты государства от гибридной агрессии:
- переход от формы прикрытия пространства военно-политической, экономической и культурно-мировоззренческой сфер государства к функциональному контролю над наиболее важными стратегически элементами каждой сферы;