Формирование нового качества современных конфликтов
В современной системе философских знаний одним из основных и универсальных способов познания гибридной войны является диалектика как учение о наиболее общих законах развития природы, общества и человеческого мышления. Диалектический закон перехода количественных изменений в качественные представляет собой наиболее эффективный инструмент для анализа генезиса и эволюции гибридной войны, её сущности и смысла. Формируется феномен гибридной войны как нередко скрытого конфликта, обладающего сложной внутренней структурой, протекающего в видеинтегрированного военно-политического, экономического информационно-психологического противостояния не имеющего определенного статуса.
С учетом интеграционной функции гибридной войны закон перехода количественных изменений в качественные позволяет в полной мере использовать синтетический подход, когда исследователь понимает суть предмета, охватывая его целиком, а не дробя его на части аналитическими методами в уверенности, что, поняв суть отдельных частей, можно понять и целое. Применение закона открывает возможность на системной основе изучить основополагающие факторы войны, к числу которых относятся международная и внутренняя обстановка и условия; стратегия и тактика, выбранные атакующей и обороняющейся сторонами; а также ресурсы, которые каждой из сторон необходимо создавать и поддерживать.
С точки зрения диалектики самого явления, появление феномена гибридной войны в начале XXI века связано с существенными подвижками в военном миросозерцании и является результатом своеобразного накапливания изменений в военном деле, что в итоге приводит к формированию нового качества войны, эволюции её сущности и содержания.
Сущность гибридной войны, как и всякой другой войны, состоит в перераспределении ролей субъектов политического процесса на глобальном или региональном уровне. Однако в случае гибридной войны такое перераспределение осуществляется преимущественно невоенными средствами и не влечет за собой оккупацию территории поверженной страны, разрушение её инфраструктуры, массовую гибель населения. Информационно-политические технологии позволяют осуществить переход страны под внешнее управление при минимальном уровне военного насилия, но за счёт концентрированного применения насилия в социально-экономической и культурно-мировоззренческой сферах, использования кибероружия.
Содержание гибридной войны, опять же как и всякой другой войны, сводится к всестороннему соревнованию за роль лидера и расширение доступа к ресурсам. Лидером становится государство или коалиция, сумевшие навязать побеждённому присущее им видение картины мира, ценностей и интересов, соответствующее их миросозерцанию понимание «справедливого» распределения ресурсов. Гибридная война позволяет решить задачу обеспечения доступа к ресурсам другого государства с минимальным уровнем насилия в военной сфере и с опорой на экономическое и информационно-психологическое принуждение к сотрудничеству на условиях победителя. Гибридные войны могут носить локальный или глобальный характер.
Стратегии гибридной и холодной войны: общее и особенное
Сущность и содержание современной глобальной гибридной войны Запада против России содержат ряд общих черт и закономерностей, которые были присущи «холодной войне» в период 1945 - 1991 гг. Это глобальный размах и непрерывный характер обоих конфликтов, а также наличие в каждом из конфликтов ключевой составляющей - идеологической для холодной войны и цивилизационной для глобальной гибридной войны. В основе каждой составляющей находятся принципиально различные мировоззренческие проекты, каждый из которых в случае победы его носителя мог бы или сможет сформировать основной нравственный стержень человечества. Мировоззренческие проекты являются стратегической целью информационной войны как важнейшей составной части гибридной войны в культурно-мировоззренческой сфере.[1]
В Доктрине информационной безопасности РФ подчеркивается, что: «Информационная сфера, являясь системообразующим фактором жизни общества, активно влияет на состояние политической, экономической, оборонной и других составляющих безопасности Российской Федерации».[15] Масштабность перечисленных в документе угроз в информационной сфере позволяют дополнить виды стратегического сдерживания (ядерного, сил общего назначения, кибернетического) стратегическим сдерживанием за счет крупномасштабного специального воздействия на объекты информационного ресурса вероятного противника. Использование такого вида сдерживания на театре информационного противоборства представляет собой важный ресурс гибридной войны.
Как холодная, так и гибридная войны сопровождаются революционными изменениями в обществе и в военном деле. Революцию в военном деле в ходе холодной войны обусловило появление ядерного оружия. В гибридной войне на роль ключевых факторов, определяющих революционные изменения в формах и методах конфликта и формирование его нового качества выдвинулись глобализация и развитие информационных технологий. Действие двух стратегических факторов сказывается как на развитии всего мирового сообщества, так и на военных стратегиях.
Появление и развитие новых стратегических факторов обусловило качественные изменения в стратегии гибридной войны как способе достижения победы в войне посредством целеполагания, общего плана и систематического внедрения мер противодействия противнику с учётом постоянно меняющихся обстоятельств и обстановки.
Высшей формой современной войны по мнению Александра Владимирова является «война цивилизаций, то есть война смыслов их существования». [10.С 26 ]. Победитель в войне смыслов выигрывает не пространство и даже не право распоряжаться ресурсами побежденного государства, а завоёвывает себе право определять его будущее.
Заметим, что приведенное определение современной войны как «войны цивилизаций» довольно полно вписывается в стратегию гибридной войны и придаёт самой стратегии завершенность. В этом контексте обратим внимание на недооценку в недавно принятой Концепции внешней политики РФ роли идеологического фактора и идейной борьбы, составляющей значительное место в современной международной повестке, поскольку именно в идеях закодированы высшие цели войны смыслов национального бытия и, тем более, бытия цивилизационного.
Война смыслов составляет сердцевину стратегии гибридной войны, главная цель которой состоит в обеспечении последовательного планомерного установления контроля над всеми сторонами жизни государства-объекта гибридной агрессии и прежде всего над менталитетом его населения.
В целом, стратегия может быть оборонительной или наступательной и служит основой общего плана внедрения мер противодействия противнику или атакующего воздействия на него с учётом постоянно меняющихся политических ситуаций и обстановки,
Таким образом, стратегия гибридной войны представляет способ достижения победы в новом виде конфликтов, которые ещё в течение многих десятилетий будут оказывать важное, а порой определяющее влияние на развитие современного общества. Именно стратегия определяет целеполагание конфликта, необходимый и достаточный формат участия страны в операциях войны, а также вопросы, связанные с использованием для победы над врагом всех ресурсов страны.
Карл фон Клаузевиц в своём труде «О войне» приводит следующее определение военной стратегии: «стратегия есть использование боя для целей войны, следовательно, она должна поставить военным действиям в целом такую цель, которая соответствовала бы смыслу войны. Она составляет план войны и связывает с поставленной военным действиям целью ряд тех действий, которые должны привести к ее достижению; иначе говоря, она намечает проекты отдельных кампаний и дает в них установку отдельным боям». [20, С.128]
Сущностное отличие стратегии гибридной войны от стратегии конвенциональной войны состоит в том, что в гибридной войне применение собственно вооруженной силы не является единственным обязательным условием достижения победы над противником. Военная сила в гибридной войне применяется в сочетании с невоенными методами воздействия - операциями информационно-психологической войны, методами подрыва экономики противника, попытками его изоляции и блокады с целью изнурения и подавления воли к сопротивлению, кибервойны, инструментами традиционной дипломатии, которая активно использует тезис «борьбы с терроризмом». Анализ особенностей подготовительного периода гибридных войн на Балканах, в Ираке, Ливии, Сирии показывает, что прежде чем нанести «удары по лагерям подготовки террористов» в той или иной стране, США дестабилизируют в ней внутриполитическую обстановку применяя комплекс мер политического, экономического, дипломатического характера, вплоть до организации цветной революции и гражданской войны. [9]
И лишь после этого под предлогом миротворческой операции или операции по урегулированию кризисов применяют военную силу
В соответствии с такой особенностью ведущая роль в гибридной войне отводится информационно-психологическому и экономическому воздействию на противника, прежде всего, экономическим санкциям. В результате по мнению начальника Генерального штаба ВС РФ генерала В.В.Герасимова: «применение непрямых ассиметричных действий и способов ведения «гибридных» войн позволяет лишить противоборствующую сторону фактического суверенитета без захвата территории государства военной силой» [13].
В отличие от войны классического типа в гибридной войне нет линии фронта. Отсюда следует, в частности, необходимость предусмотреть в оборонительной стратегии переход от формы прикрытия пространства военно-политической, экономической и культурно-мировоззренческой сфер государства к функциональному контролю над наиболее важными стратегически элементами каждой сферы
Нет и «сторон конфликта», которые в традиционной войне являются носителями конфликта. Война не объявляется, стороны конфликта не определены, в то время как в международно- правовых документах считается, что конфликт как фаза противоречия возможен лишь тогда, когда его стороны представлены субъектами. Где субъекта нет - не может быть конфликта. Размытыми и зыбкими являются линии разграничения между войной и миром, внутренними и внешними угрозами национальной безопасности, государственным переворотом и революцией, дозволенными и недозволенными формами борьбы, между защитниками и разрушителями международного права.
При сохранении в арсенале государств традиционного разрушительного потенциала, неоднократно востребованного в войнах прошлого, в современных альтернативных стратегиях намечается отход от стремления физически сокрушить противника и оккупировать его территорию. Эта тенденция проявляется уже на этапе целеполагания как первичной фазе разработки стратегии гибридной войны и предопределяет формулировку генеральной цели войны в соответствии с политическими стратегическими установками и конечным предназначением, наличными ресурсами и характером решаемых задач.
Сочетание глобализационных перемен и информационно-технологической революции сделало возможным заметный качественный переход в стратегии гибридной войны уже на этапе целеполагания, когда государство-агрессор воздерживается от массированного военно-силового воздействия на противника и прибегает к гибкому сочетанию экономических, информационных, дипломатических, кибернетических и других воздействий.
Однако появление гибридной войны в качестве самостоятельного феномена не могло произойти без предшествующей стадии эволюционного развития, то есть без постепенного создания объективных материальных предпосылок для перехода к новому качеству конфликта. Такое развитие представляет собой пример единства эволюционной и революционной форм движения.
На этапе целеполагания делается ставка на овладение стратегической инициативой в ходе проведения комплексных операций по экономическому и информационно-психологическому сокрушению противника, направленным на подавление его воли и подчинение внешним управляющим импульсам за счет хаотизации обстановки и дезорганизации системы государственного и военного управления.
Однако высшие интересы, с связанные с войной, сохраняются и предполагают наличие решительной цели - разгром противника путем нанесения ему поражения на всех фронтах - идеологическом, экономическом, военном, дипломатическом. Война на каждом из фронтов - это организованное насилие, а через насилие - принуждение к соответствующим политическим, военным, экономическим, идеологическим и другим уступкам. Наличие нескольких фронтов гибридной войны требует обеспечить возможности оперативного сосредоточения критически важных усилий и ресурсов в наиболее угрожаемом месте. Сегодня один из наиболее активных фронтов гибридной войны против России - это фронт информационной войны.
Таким образом, развитие современного военно-стратегического тренда уже сейчас приводит к расширению локальных и региональных конфликтов, характерным для которых стало изменение форм разрешения межгосударственных противоречий. Война между государствами с масштабным применением насилия становится анахронизмом, а на смену ей идут «новые войны» в основу которых положен принципиально иной тип организованного насилия, для которого характерна смесь войны, организованной преступности, террористических атак и массированного воздействия информационно-коммуникационных технологий.
Среди политиков и военных укрепляется точка зрения, что «воевать на поле боя - дело неудачников в политике и стратегии, а сугубо милитаристское целеполагание, связанное с обретением территориального контроля, рассматривается как обуза, выкачивающая ресурсы и ограничивающая свободу действий. Происходит переосмысление оккупации как социокультурной реконструкции, и результатом этого становится уклонение от физического овладения территорией, прямого боевого столкновения». [24]