По итогам состоявшихся переговоров глава миссии подготовил телеграммы в Лондон, где обрисовал ситуацию и запросил разъяснения по ряду возникших вопросов в деле налаживания военного сотрудничества и обмена информацией. КНШ подготовил свой ответ, в котором была предложена схема обмена важной военной информацией с русскими. Так, на заседании КНШ от 30 июня 1941 г. было сказано: "В отношении поставок технической информации мы предоставили бы такую подробную информацию, которая уже была бы в немецких руках, например, детали зажигательных бомб. Информация о секретных устройствах типа бортового радиооборудования ночного истребителя будет представлена в общих чертах" [23, р. 269].
К началу июля 1941 г. советско-английские отношения находились на стадии перехода от отчуждения к сотрудничеству. Однако реальных шагов с британской стороны пока не предпринималось [9, с. 30]. 2 июля консультации Криппса с Молотовым продолжились, причем в переговорах участвовал и Макфарлейн. В процессе переговоров британская сторона уведомила наркома иностранных дел о прибытии в СССР еще одной группы военных экспертов в количестве 11 чел., в т.ч. военного корреспондента [2, л. 8]. На замечание Молотова о затяжке с принятием решения по организации операции в районе Мурманска было вновь отвечено, что без наличия детальной информации от своих морских представителей об особенностях местности и специфических деталях Генеральный штаб Великобритании не пойдет на осуществление этой операции [12, с. 59]. Одной из причин такой принципиальной позиции может быть тот факт, что британский флот действовал с огромным напряжением сил на различных морских театрах военных действий, продолжалась битва за Атлантику, в которой британский флот нес серьезные потери. Поэтому наличие еще одного, хотя и вспомогательного театрах военных действий, требовало точного анализа текущей обстановки, чтобы принять оптимальное решение с учетом сил и возможностей.
В начале июля 1941 г. Макфарлейн выступил с предложением в адрес советской стороны о сотрудничестве в сфере обмена данными по результатам радиоперехвата (анализ частотных диапазонов, перехват и дешифровка сообщений на тактическом уровне) [27, р. 45]. Более того, он выступал за тесное сотрудничество в сфере обмена данными о боевых уставах, местах дислокации и численности частей немецкой и японской армии. Особый интерес для сторон имела информация о расположении японских войск на Дальнем Востоке. 7 июля 1941 г. на заседании КНШ (в котором приняли участие заместитель начальника Генштаба генерал Г. Паунолл, заместитель начальника Морского штаба вице-адмирал Т. Филиппс и вице-маршал авиации Н. Боттомли, представлявший заместителя начальника штаба ВВС, а также начальник военной разведки генерал-майор Ф. Дэвидсон) было принято решение, касавшееся деятельности миссии № 30. В ходе обсуждения было решено, что вся информация, которую британское военное руководство планирует передать советской стороне, должна идти через руководство британской миссии в Москве и не иначе. Далее стороны согласились с тем, что копии сообщений можно предоставлять сотрудникам советской военной миссии в Великобритании, хотя это и нежелательно, и диктуется только соображением укрепления взаимоотношений [24].
В этот же день, 7 июля 1941 г., на заседании Военного кабинета, 0 на котором присутствовали, в числе прочих, У. Черчилль, лорд-хранитель печати К. Эттли, министр снабжения У. Бивербрук, А. Иден, а также первый морской лорд Д. Паунд, Д. Дилл и другие члены кабинета, обсуждалась обстановка на советско-германском фронте. В ходе дискуссии участники отметили: "Красная Армия до сих пор воюет лучше, чем мы могли надеяться", однако последующий комментарий ясно показывает, что полной уверенности в возможностях удержания фронта у наших союзников все-таки не было: "В течение нескольких следующих дней все решится, однако пока неясно, будут ли остановлены немецкие войска" [19]. В этой связи важно отметить, что среди высшего военного руководства Великобритании существовал вполне определенный скепсис в отношении СССР и его возможности эффективно противостоять немецкой военной машине. Паунолл заявил: "...трудно сказать, сколько продлится сопротивление русских - три недели или три месяца?.. Главное сейчас то, что они продолжают сражаться. Но они (немцы. - Д.Б.) еще не получили стратегический прорыв, и он уверен, что они, должно быть, сильно потеряли в людях и снаряжении" [22, р. 29-30]. Фактически, это свидетельствует о том, что полноценного доверия между союзниками не было, и неуверенность вынуждала сотрудников британской миссии тщательно отслеживать обстановку как в Москве, так и за ее пределами.
Более того, недостаток информации приводил к еще большей неуверенности по поводу обстановки на фронте и вынуждал правительство Великобритании очень осторожно проводить в жизнь политику сотрудничества в деле борьбы с общим врагом. Тем не менее, несмотря на колебания, политическое руководство Великобритании санкционировало подписание документа, в котором были оговорены вопросы совместной борьбы с Германией. Через несколько дней глава миссии отправил в адрес Военного министерства доклад, в котором подчеркнул: "русские вряд ли [в состоянии] в это время предпринять адекватные усилия и я хочу, чтобы вы поняли это в случае, если вы рассчитываете на русских, [чтобы] провести эту явно жизненно важную задачу..." [18, р. 55]. Хотя дело и касалось предполагаемых совместных действий в борьбе с использованием немцами нефтяных месторождений в Румынии, оно показывает те трудности, с которыми пришлось столкнуться уже в первые месяцы войны [18, р. 55].
В это же время, параллельно с происходящим, в Лондоне обсуж- "о з ° дали и план проведения операции на Севере в рамках помощи СССР.
На заседании КНШ от 10 июля 1941 г. адмирал Паунд отметил, что ведется предварительная проработка вопроса об отправке на Север соединения британских крейсеров и эсминцев, при условии соответствующего уровня защиты военно-морской базы от атак с воздуха.
Во время дискуссии было также отмечено, что советская сторона (т.е. сотрудники советской миссии генерала Ф.И. Голикова в Лондоне), судя по всему, не понимает тех трудностей, которые при этом возникают для британской стороны [16].
12 июля 1941 г. было подписано "Соглашение между правительством СССР и Великобритании о совместных действиях против Германии", которое и стало политической основой для взаимной помощи. Через несколько дней в СССР прибыла очередная группа британских военных специалистов (моряков) во главе с контр-адмиралом Ф. Вианом в количестве 6 чел., четверо из которых входили в состав военно-морской секции миссии. 15 июля, в соответствии с ранее достигнутыми договоренностями, из Москвы на Север вылетели адмиралы Виан и Майлс.
В их задачу входило изучение возможностей базирования в г. Полярном британского соединения, а также решение других вопросов, касающихся взаимодействия двух флотов [3, с. 18]. Выводы, сделанные Вианом, были удручающими. До того, как русские многократно усилят противовоздушную оборону Мурманска и Полярного, нечего и думать о пребывании там крупных надводных кораблей. Союзники пообещали лишь организовать удары палубной авиации по Киркенессу и Петсамо и прислать пару подводных лодок [6, с. 48].
В начале июля 1941 г., в первой декаде месяца, обстановка на советско-германском фронте продолжала ухудшаться. Фактически, начался первый этап Смоленского сражения, развернувшегося на фронте до 650 км и в глубину до 250 км, наступление противника на Москву было приостановлено, но лишь временно [11, с. 53]. Ухудшение стратегической обстановки вызвало тревогу не только в советском Генеральном штабе, но и среди британских союзников. Макфарлейн постоянно добивался встреч с полномочными представителями Генштаба и ряда ведомств. Более того, он настаивал на посещении участка фронта действующей армии, чтобы своим глазами убедиться, в каком состоянии сейчас находится Красная армия. Однако можно предположить, что инициатива исходила не от самого главы миссии, что это была попытка выполнить распоряжение руководства Великобритании, чтобы удостовериться в том, что Красная армия продолжает сражаться и, соответственно, может рассчитывать на помощь. Фактически, в первый период деятельности миссии, который охватывает несколько недель с момента ее прибытия на территорию СССР, можно отметить, что она выполняла роль наблюдателя, тщательно анализируя получаемую информацию и все, до мельчайших подробностей, докладывала в Лондон.
В рамках оказания помощи союзнику было начато проведение операции "EF", которое спланировало Адмиралтейство, для нанесения авиаударов по портам Киркенес и Петсамо морской авиацией британского флота. Для этой операции было выделено 2 авианосца и отряд прикрытия и обеспечения в составе 2 крейсеров, 8 эсминцев и танкера [21]. В Полярном началось формирование миссии старшего британского морского офицера (Senior Naval British Officer, SNBO), которую возглавил контр-адмирал Р. Беван, подчинявшийся контр-адмиралу Майлзу [26, р. 81]. В Архангельске миссию в течение нескольких лет возглавлял капитан 1-го ранга Г. Монд. Уже к концу лета 1941 г. между командованием Северного флота и английским Адмиралтейством были достигнуты соглашения о разграничении операционных зон, базировании английских кораблей в советских портах, общих опознавательных сигналах [9, с. 5-6]. В это же время, Макфарлейн отчетливо представлял, что СССР может выдержать немецкий натиск и настало время для серьезной помощи [18, р. 86].
Между тем, обстановка на фронте продолжала ухудшаться. 28 июля был взят Смоленск, советские войска Западного фронта начали отход в район Брянск-Вязьма-Ржев, где стабилизировали линию фронта и начали проводить контрудары против немецких войск, пытаясь изменить стратегическую обстановку в свою пользу. Детальный анализ обстановки на советско-германском фронте на начало августа 1941 г. позволяет сделать вывод, что и в это время московское направление продолжало оставаться решающим как для германского Верховного командования сухопутных сил (ОКХ), так и для Верховного главнокомандования вермахта. Временная задержка продвижения частей группы армий "Центр" на Восток была болезненна для германских генералов, рассчитывавших завершить к этому времени уничтожение основных сил Красной армии, однако она не влияла пока на осуществление общей стратегической концепции "блицкрига". В телеграмме генштаба ОКХ от 31 июля 1941 г. группе армий "Центр" было приказано по-прежнему "готовиться к наступлению на Москву" [7].
Это не ускользнуло от внимания английских союзников, и Макфарлейн снова обратился за разрешением посетить участок советско-германского фронта. В начале августа члены КНШ обсуждали ситуацию, сложившуюся на Восточном фронте. 4 августа 1941 г. представители КНШ на своем заседании отметили: "было бы весьма нелогично, если бы генерал Макфарлейн вернулся, не побывав на участке фронта, где ведутся тяжелые бои" [20]. Причем, в качестве меры психологического воздействия, генерал-майор Дж. Н. Кеннеди (представитель заместителя начальника Генштаба, начальник оперативного управления) предложил показать телеграмму начальнику Разведывательного управления Генштаба РККА генералу А.П. Панфилову, который контактировал с руководством миссии в качестве офицера связи [Там же].
В августе, по распоряжению заместителя народного комиссара обороны и по совместительству командующего Западным фронтом маршала С.К. Тимошенко, Макфарлейн получил разрешение прибыть в расположение частей 50-й стрелковой дивизии 19-й армии Западного фронта, которая участвовала в Смоленском сражении, в районе г. Ярцево. Правда, когда Макфарлейн заявил, что он хотел бы взять с собой в качестве сопровождающего вице-маршала авиации Кольера, который хорошо знал русский язык, ему отказали. В итоге, Макфарлейн отправился на фронт с полковником Э. Гриром в сопровождении представителя маршала Тимошенко. В своем отчете, который был представлен членам Военного кабинета, глава миссии подробно, объективно и без лишних слов описал увиденное. Так, он пишет: "Главное впечатление от того, что я увидел в пути туда и обратно таково, что дивизия в хорошем состоянии. Накануне дивизия провела тяжелый бой. Захвачены не менее 4 немецких полевых батарей, три из них я видел. Поле боя зачищено методично и быстро. Большинство погибших уже похоронены, но некоторых немцев мне показали. Взаимодействие танков, самолетов и других сил тесное и эффективное. Моральный дух высок со всеобщей ненавистью к "фашистам" (так они называют немцев). Отношения между чинами - отличные. Русские отлично разбираются в маскировке.
За время моего визита было довольно много спорадических обстрелов с обеих сторон. Русские очень стойки под обстрелами, хорошо укрываются и замирают при появлении вражеской авиации. Меня сопровождал комиссар штаба дивизии, т.к. командир дивизии был очень занят боем. Мне не позволено приближаться к переднему краю, т.к. командиру дивизии было сказано, что ему не поздоровится, если со мной что-то случится" [28].
Посещение войск РККА состоялось 21 августа, а спустя несколько дней отчет об увиденном лег на стол Черчилля и был представлен членам Военного кабинета. Эта информация продемонстрировала, что управление войсками находится в надежных руках и Красная армия ХЕЕ способна противостоять немцам. Интересно, что фактически сразу же в СССР был направлен первый конвой, PQ-0 "Дервиш" в составе 7 транспортных судов, в охранении судов британского королевского флота, который прибыл в Архангельск 31 августа 1941 г., доставив стратегическое сырье и военные материалы. В каком-то смысле можно сделать вывод о том, что данные отчета Макфарлейна убедили британских военных и политиков в том, что оказанная помощь будет использована по назначению и окажет важный моральный эффект для сражающейся Красной армии.