«Демон пропаганды» и «mademoiselle Catherine»: к истории несостоявшейся женитьбы декабриста М.П. Бестужева-Рюмина
Оксана Киянская
Аннотация
Статья посвящена истории несостоявшейся женитьбы декабриста М.П. Бестужева-Рюмина на племяннице другого декабриста, В.Л. Давыдова - Екатерине Бороздиной («mademoiselle Catherine»). Дается оценка роли Бестужева-Рюмина в Южном обществе декабристов, его пропагандистских способностей. Анализируются документы, описывающие ход этой любовной истории, причины, по которым женитьба не состоялась. Основной упор сделан на катастрофические последствия, которые имел отказ Бестужева-Рюмина от женитьбы, на судьбу декабристского заговора.
Ключевые слова: декабристы, М.П. Бестужев-Рюмин, Е.А. Бороздина, В.Л. Давыдов, С.Г. Волконский
Abstract
“The demon of propaganda” and “mademoiselle Catherine”. On the story of the failed marriage of the Decembrist M.P. Bestuzhev-Rumin
Oksana I. Kiyanskaya
The article is about the history of the failed marriage of the Decembrist M.P. Bestuzhev-Ryumin to the niece of another Decembrist, V.L. Davydov - Ekaterina Borozdina (“mademoiselle Catherine”). The author assesses Bestuzhev-Rjumin's role in the Southern Decembrists Society and his propaganda abilities. The author also analyses documents describing the course of that love story and the reasons why the marriage did not take place. The main emphasis is placed on the disastrous consequences that Bestuzhev- Ryumin's refusal to marry had for the fate of the Decembrist conspiracy.
Keywords: the Decembrists, M.P. Bestuzhev-Ryumin, E.A. Borozdina, V.L. Davydov, S.G. Volkonsky
Декабристские тайные общества часто описываются в историографии как некие секты ненавидевших власть заговорщиков, которых - кроме революционного переустройства мира - больше ничего не интересовало. Конечно же, это не так. Декабристы были молоды, они служили, любили, дрались на дуэлях, женились - и события их личных биографий вплетались в историю российского заговора 1820-х гг., трансформировали его.
В данном случае речь пойдет о любовной истории Михаила Бестужева-Рюмина - самого молодого из казненных декабристских лидеров. В момент смерти ему было 25 лет, а к началу описываемых событий - 21 год.
История его несостоявшейся женитьбы на Екатерине Бороздиной, племяннице другого декабриста, Василия Давыдова, загадочна. Источники, проливающие свет на историю его сватовства, достаточно скудны: на эту тему сохранилось три письма из его переписки с мужем двоюродной сестры Саввой Мартыновым.
Два письма принадлежат Бестужеву-Рюмину, одно - Мартынову. Кроме того, отрывочные сведения об этой истории содержатся в следственных делах заговорщиков. Однако и из этих скудных источников можно сделать некоторые выводы, поскольку биография Бестужева-Рюмина в принципе небогата на личные документы.
* * *
Мать Екатерины Бороздиной, Софья Львовна, урожденная Давыдова - родная сестра Василия Давыдова. И она, и ее дети были представителями мощного клана Давыдовых-Раевских: сводный брат Софьи, генерал Николай Раевский, командовал в 1823 г. 4-м пехотным корпусом со штабом в Киеве. Родственные узы связывали этот клан с декабристами, и не только с Василием Давыдовым: генералы-заговорщики Михаил Орлов и Сергей Волконский были женаты на дочерях генерала Раевского. Как известно, оба сына Раевского, Александр и Николай, знали многих деятелей тайных обществ, дружили с ними и сами подозревались в участии в заговоре. В 1826 г. их арестовали, однако отпустили с оправдательными аттестатами. Сестры Бороздины тоже связали свои судьбы с декабристами: после неудачного романа с Бестужевым-Рюминым Екатерина стала женой Владимира Лихарева, а ее старшая сестра Мария тогда же, в 1825 г., обвенчалась с Иосифом Поджио.
Отец сестер, генерал-лейтенант Андрей Бороздин, был крупным чиновником: бывший таврический гражданский губернатор, к 1823 г. он был уже сенатором. Кроме дочерей в семье был сын Лев, впоследствии предводитель дворянства Чигиринского уезда Киевской губернии.
Самыми значимыми фигурами среди окружавших Бороздиных деятелей тайных обществ были, конечно, Давыдов и Волконский. Они близко дружили с руководителем заговора Павлом Пестелем и возглавляли одну из управ Южного общества - Каменскую. Обществом руководила Директория, куда вместе с Пестелем входил генерал-интендант 2-й армии Алексей Юшневский. Пестель был автором «Русской Правды» - своеобразного свода законов, который должен был быть введен в действие после победы революции.
Бестужев-Рюмин, узнавший о существовании тайного общества в 1822 г. от своего ближайшего друга Сергея Муравьева-Апостола, в январе 1823 г. уже присутствовал на совещании руководителей тайного общества в Киеве. На этом совещании были приняты основные положения «Русской Правды», было единство и в способе революционного действия: предполагалось взять власть с помощью армии, произвести «военную революцию». Молодой заговорщик тоже вошел в руководство Южным обществом, возглавив - вместе с
Муравьевым - Васильковскую управу (с центром в уездном городе Василькове Киевской губернии, где жил и служил Муравьев-Апо- стол). Для него это совещание стало началом иной жизни, не похожей на ту, что он вел до той поры. Служивший с 1818 г. в нижних чинах в столичной гвардии, в Кавалергардском и Семеновском полках, в конце 1820 г. он - после известной Семеновской истории (см. об этом: [Киянская 2023, с. 249-273]) - был переведен в армию, в пехотный Полтавский полк. Только в 1821 г. Бестужев получил первый офицерский чин, стал прапорщиком, в мае 1824 г. его произвели в подпоручики. Но как бывшему семеновцу Бестужеву были запрещены отпуска и отставка. Тайное общество давало ему возможность проявить свои немалые дипломатические и организаторские таланты, ненужные в официальной армейской службе.
Товарищи по обществу приняли прапорщика дружески и уважительно, сразу оценив его незаурядность. Родственнику, Савве Мартынову, Бестужев-Рюмин писал, что с Давыдовым он находится «в самых дружеских отношениях» . Одним из первых поручений, за исполнение которого взялся молодой заговорщик, было достижение договоренности с Польским патриотическим обществом о совместных действиях. Переговоры шли успешно, и за эти успехи Бестужева официально поблагодарил и даже «обнял» один из южных «директоров», генерал-интендант 2-й армии Алексей Юшневский . По словам Юшневского, сделал он это по просьбе Василия Давыдова, «который заметил, что сие польстит самолюбию Бестужева, тогда недавно принятого в общество» .
А генерал Волконский, приехав в 1824 г. Петербург, привез Мартынову письмо от Сергея Муравьева-Апостола, наполненное похвалами молодому офицеру, и передал Мартынову «вести о Бестужеве». В Петербурге генерал собрался, в частности, «хлопотать» за Бестужева, прося предоставить ему отпуск «через своих родных». женитьба декабрист бестужев рюмин
Иными словами, с начала 1823 до конца 1824 г. Южное общество существовало практически бесконфликтно.
Руководители заговора не во всем придерживались единого мнения: спорили о судьбе царской семьи, о месте и времени начала революции. Пестель и его друзья считали необходимым безусловное уничтожение всей «высочайшей фамилии», а Бестужев-Рюмин с Муравьевым колебались, не хотели никого убивать, но в итоге согласились с возможностью убийства императора. При этом подполковник Муравьев-Апостол, поддерживаемый Бестужевым, был сторонником немедленного восстания, Пестель же считал, что для его осуществления нужна серьезная, длительная подготовка. Заговорщики расходились и в оценках предыдущих европейских революций, обсуждали их ход, итоги, уроки, которые из них можно было извлечь. Но это были уважительные, дружеские споры, не переходящие в личные конфликты - что было редкостью для декабристской конспирации.
* * *
Портрета Бестужева-Рюмина - за исключением сделанной во время следствия небрежной карандашной зарисовки - не сохранилось. Но судя по тому, что он начал службу в кавалергардах, а в Семеновском полку был знаменосцем, Бестужев не был лишен мужской красоты и физической силы. Как и многие молодые люди начала 1820-х гг., в обычной жизни заговорщик был «рассеянным и ветреным», «представлял из себя влюбленного во всех женщин и до того умел им нравиться, что со многими из них... вел переписку. Его принимали все, а особенно прекрасный пол, как веселого собеседника, над которым можно было забавляться» . Но в данном случае его настигла, по словам Н.Я. Эйдельмана, «злая девчонка-любовь» [Эйдельман 1975, с. 159] .
Сложно сказать определенно, где и когда Бестужев-Рюмин познакомился с Екатериной Бороздиной, мечтательной девушкой, которая, по свидетельству знавших ее людей, «расходилась в самой выспренной чувствительности, вздыхала и поднимала глаза к небу» . Возможно, это был киевский дом генерала Николая Раевского, где Бестужев был принят «на самой дружеской ноге».
Вероятно, генерал знал молодого офицера еще до его вступления в тайное общество и «выказывал» к нему «много доброты» . Вполне возможно, что познакомились они в другом киевском доме - доме, принадлежавшем Екатерине Давыдовой, урожденной Самойловой, матери Николая Раевского, Софьи Бороздиной и Василия Да-выдова. Давыдов, наезжая в Киев, останавливался в доме матери и предоставлял его для совещаний заговорщиков. Но Муравьев и Бестужев-Рюмин, по его словам, ездили в этот дом «часто по другим причинам, известным в семействе» .
Точно можно сказать, что молодые люди виделись в знаменитой Каменке - имении, которое, как и дом в Киеве, принадлежало матери Давыдова. 24 ноября в Каменке праздновались именины хозяйки, съезжалось множество гостей - и эти сборы декабристы тоже использовали для совещаний. В конце ноября 1823 г. Бестужев впервые посетил Каменку.
К этому моменту 22-летний заговорщик уже 10 месяцев возглавлял Васильковскую управу. Кроме переговоров с поляками, у него были и другие успехи: соавторство в «Бобруйском заговоре» - несостоявшейся попытке начать военную революцию в армейском лагере под Бобруйском (об этом и других планах см.: [Готовцева 2022, с. 91-110]). Он уже стал таким, каким и вошел в историю русского заговора 1820-х гг.: пылким и результативным оратором, перед обаянием которого сложно было устоять, - настоящим «демоном пропаганды» (как называл заговорщика следователь Александр Бенкендорф ).
Согласившись с необходимостью цареубийства, решив потом, что к этой «жестокой мере» прибегать не следует, он в Каменке снова присоединился к сторонникам цареубийства .
Совещались заговорщики всего один день, 24 или 25 ноября, когда Каменку посетил их лидер - полковник Пестель . Но и в день совещания, и в другие дни все они общались, конечно, с гостями дома, а тем более - с ближайшими родственниками именинницы.
Состав гостей точно не известен, однако Софья Бороздина не могла игнорировать именины матери. Вполне возможно, что Бестужев-Рюмин встречался с Бороздиными и в январе 1824 г.: в ходе контрактовой ярмарки в киевском доме Давыдовых происходило очередное совещание участников южного заговора.
Точно известно, что в апреле 1824 г. Бестужев-Рюмин приехал в местечко Телепин, имение Софьи Бороздиной - очевидно, приглашение он получил от хозяйки или ее мужа.
Это было именно личное приглашение: в Телепине не было совещаний, в этом имении никогда не бывал Пестель . Встреча с Екатериной была, таким образом, единственной целью посещения Бороздиных.
Из главных деятелей заговора в Телепине присутствовал лишь Василий Давыдов, заехавший в гости к сестре. Зато здесь Бестужев-Рюмин познакомился с отставным штабс-капитаном итальянцем Иосифом Поджио, чей отец переселился в конце XVIII в. в Россию и вступил в русскую службу.
Бестужев уже знал младшего брата Иосифа, Александра Поджио. Младший Поджио, тогда штабс-капитан гвардейского Преображенского полка, был принят в тайное общество в Киеве в январе 1823 г. Приняли его совместно Василий Давыдов и Сергей Муравьев-Апостол. Александр Поджио был идейным декабристом, на следствии он показывал, что вступить в общество его побудило «убеждение... в необходимости участвовать в предприятии даровать свободу и права народу нашему» .
В отличие от брата, Иосиф Поджио до апреля 1823 г. в обществе не состоял и не знал о его существовании. Иосиф был вдовцом: в 1820 г. его жена умерла, оставив ему четверых малолетних детей. Однако в Телепине и он стал заговорщиком: на следствии показывал, что Давыдов повел его «на верхний этаж дома в особенную комнату» и предложил «вступить в тайное общество». Принять предложение Давыдова, по признанию Поджио, его заставила любовь: он уже был влюблен в Марию Бороздину. Отказаться от предложения возможного родственника Иосиф Поджио, по его собственным словам, «побоялся» - «чтобы не навлечь на себя негодованье господина Давыдова» .
«На другой день, как был принят в общество», Поджио-стар- ший попал в сети «демона пропаганды». Бестужев, согласившись с необходимостью цареубийства, искал людей, готовых лично убить царя на армейском смотре, и разговаривал на эту тему с некоторыми членами Южного общества. Не избежал такого разговора и Под- жио. На предложение стать цареубийцей он ответил согласием и даже пообещал, что сам возглавит отряд цареубийц . На следствии он рассказал об этом эпизоде в письме к следователю Василию Левашову: утверждал, что согласился на цареубийство «в шутку», не позволил записать свою фамилию в соответствующий список и по-сле этой встречи перестал общаться с Бестужевым . Отвлекаясь в данном случае от мотивов, по которым 32-летний отставной штабс- капитан, вдовец, отец четверых детей принял предложение 22-летнего подпоручика, от которого его семейная жизнь никак не зависела, следует отметить, что вряд ли ситуация была столь «шутливой». Приехав несколько месяцев спустя вместе с Давыдовым к Пестелю, Иосиф Поджио пообещал руководителю Южного общества, что в случае цареубийства будет «находиться там, где и другие» .