Каждый из этих законов вводил специальные правила проведения оперативно-разыскных мероприятий в отношении иностранных граждан и зарубежных организаций. Черта по отношению к собственным гражданам - особенность американской системы. Выдача ордера также осуществляется специальным судом - так называемым судом FISA [13]. Ключевое обвинение, адресованное официальным властям США, строилось на том, что программы позволяли на основании общих ордеров (в действительности выдаваемых судом FISA) осуществлять общий контроль, под который попадали и коммуникации граждан США. Общий ордер заключался не в разрешении контроля за конкретным пользователем или владельцем IP-адреса, а в мониторинге по системным моментам - например, по сообщениям, инициируемым с определенной территории [14]. В данном случае включалась модель «паутины», когда контролю подвергались все адреса, так или иначе связанные с ними, даже находящиеся в косвенной и не прямой последовательности [15, 16]. Кстати, такой вариант слежения был практически подтвержден официальными представителями АНБ, но с уточнением, что любая информация, не имевшая отношения к расследованию, уничтожалась и не систематизировалась. Представитель администрации Президента США Б. Обамы указывал, что гарантии конституционных прав американских граждан нерушимы, подтверждаются судебными процедурами и обеспечиваются так, чтобы «преследованию подвергались только лица, не являющиеся гражданами США, находящиеся за пределами США; гарантии сводят к минимуму получение, сохранение и распространение случайно полученной информации о гражданах США»1.
Сам факт существования указанных программ был засекречен. Именно поэтому Э. Сноудену предъявлено официальное обвинение в совершении уголовного преступления. Его наличие исключает его возвращение в Соединенные Штаты Америки. Парламентарии были проинформированы о наличии PRISM, специальный комитет Сената одобрил ее применение. Всем технологическим гигантам (в отношении каждого из них выдавался общий судебный ордер судом FISA) в обмен на сотрудничество с АНБ был предоставлен иммунитет от возможных исков за нарушение конфиденциальности общения. Факт сотрудничества подпадал под режим государственной тайны. Юридическим лицам ФБР направляло «письма национальной безопасности» (national security letter - сокращенно NSL), разглашение которых является уголовным преступлением.
Интересный момент. Дж. Сенсебреннер - конгрессмен, автор Акта Патриота - после опубликования данных и пресс-релиза Б. Обамы подверг оправдания жесткой критике, указывая, что Акт Патриота не был принят для осуществления тотальной неконтролируемой слежки: «На своей пресс-конференции в пятницу президент Обама охарактеризовал массовый сбор телефонных и цифровых записей как "две программы, которые изначально были санкционированы Конгрессом, были неоднократно одобрены Конгрессом". Но Конгресс никогда специально не санкционировал эти программы, и Акт Патриота никогда не был предназначен для того, чтобы позволить администрации Обамы ежедневно шпионить за гражданами». Однако двумя годами позже, когда речь шла о замене Акта Патриота постоянным документом, не нуждающимся в периодическом продлении, Дж. Сенсебреннер выступил автором Акта о свободе. В новом законе были сохранены все ключевые положения, позволяющие спецслужбам осуществлять широкий контроль за всеми электронными сообщениями (вне зависимости от формы их представления) [17]. В 2013 г. многие конгрессмены публично заявляли о возможном судебном оспаривании допустимости программ PRISM и BLARNEY, но в действительности только Л. Клейман оказался истцом. Сенатор-республиканец Рэнд Пол обратился в суд, но движение дела было приостановлено до вынесения итогового решения по иску Л. Клеймана. В последующем (в 2019 г.) разбирательство было прекращено, поскольку истец прекратил свои активные действия в судебной инстанции (политическая ситуация изменилась - Президентом США был республиканец Д. Трамп).
В своем иске Л. Клейман указывал, что использование программ не прекращается. Это позволяет американским спецслужбам без какого-то судебного контроля осуществлять сбор обширных данных, а именно все записи о звонках (о маршрутизации сообщений, исходный и конечный телефонный номер, идентификационный номер оборудования (IMEI), номера телефонных карт и др.), об электронном общении (чат, видео- и аудиосообщения, фото, уведомления об интернетактивности, запросы в поисковых системах в режиме реального времени и т.д.). Сам иск не содержит четкого обоснования незаконности выявленного мониторинга, в нем больше политических обвинений, подтверждаемых ссылками на высказывания политиков, обвиняющих администрацию Б. Обамы в неконституционных действиях. Основной довод: «По настоящее время Ответчики не представили американскому народу существенных и значимых объяснений, описывающих произошедшее. Напротив, как сообщается, обвиняемые Обама, Холдер, Министерство юстиции и Агентство национальной безопасности возбудили уголовные дела против того, кто сообщил об этом заговоре против американских граждан, прилагая дальнейшие усилия по пресечению, воспрепятствованию правосудию и сохранению незаконных действий подсудимых в секрете»F
Истцы настаивали, что введение таких программ ограничивало их возможности участвовать во внешнем общении из-за опасения быть прослушанными, что нарушает I Поправку к Конституции США. Свобода ассоциации нарушалась тем, что истцы ограничили свои контакты, минимизируя любое общение, имея «страх перед возможным злоупотреблением государственной властью» . Ларри Клейман утверждал, что единственной целью такой политики является запугивание американских граждан, отказ от сопротивления «тиранической администрации».
13 июня 2013 г. директор Национальной разведки опубликовал «Факты о сборе разведывательной информации в соответствии с разделом 702 Закона о наблюдении за деятельностью иностранных разведывательных служб», в которых было представлено официальное мнение о ситуации: «PRISM не является скрытой программой сбора или интеллектуального анализа данных. Это внутренняя правительственная компьютерная система, используемая для облегчения законодательно санкционированного правительством сбора информации о деятельности иностранных разведывательных служб, получаемой от поставщиков услуг электронной связи под надзором суда, как это разрешено разделом 702 Закона о наблюдении за деятельностью иностранных разведывательных служб (FISA) (50 U.S.C. § 1881a). Этот продукт был разрешен Конгрессом, широко известен и открыто обсуждается с момента его создания в 2008 году». В документе подчеркивается, что информация не получается в одностороннем порядке с серверов американских поставщиков услуг электронной связи. Все данные получены с одобрения суда FISA и с ведома провайдера на основании письменного распоряжения генерального прокурора и директора национальной разведки. Раздел 702 способствует целевому получению информации о деятельности иностранных разведывательных служб и об иностранных объектах, расположенных за пределами Соединенных Штатов. Все это происходит под надзором суда. Были отклонены все обвинения, что представленные программы позволяют вести слежку за гражданами США.
Иск Л. Клеймана был рассмотрен судьей Окружного суда по округу Колумбия Р. Дж. Леоном. Решение было вынесено быстро - 16 декабря 2013 г. Оно цитируется многими правозащитниками, поскольку в нем были удовлетворены основные требования истцов. В многостраничном документе использование программ слежения было объявлено неконституционным. В ходе судебного рассмотрения представители АНБ уклонились от оценки эффективности внедрения программ слежения, представив лишь в общих чертах отчет о предотвращенных террористических атаках. Истцы же требовали детальных характеристик, хотя такие претензии, вероятно, не будут иметь успеха в любой стране мира. Отказ от предоставления подробной информации позволил судье усомниться в конституционности столь широких полномочий. В решении суда есть и поэтическое отступление - сравнение с «оруэлловскими технологиями». При упоминании судебного решения именно эта аллегория приводится для характеристики тотальной слежки. Судья Р. Леон выделил: «Из-за полного отсутствия доказательств того, что террористический акт когда-либо предотвращался, только из-за того, что подобный поиск в базе данных АНБ ускорял процесс, чем другие методы расследования, - у меня есть серьезные сомнения в эффективности программы сбора метаданных... У меня нет сомнений в том, что автор нашей Конституции Джеймс Мэдисон был бы в ужасе, узнав о подобном».
Истцы настаивали на введении немедленного запрета на использование программ слежения, но судья не поддержал их требования. Апелляционное решение было вынесено в августе 2015 г., оно отменяло постановление судьи Р. Леона. Этому же судье дело было направлено на новое рассмотрение. Отмена основывалась на том, что истцы не были пользователями одного из провайдеров, указанных в качестве ответчиков (компания «Verizon Business Services»). Так в деле появился еще один истец - калифорнийский адвокат Дж. Дж. Литтл. Именно в отношении данного истца было вынесено постановление о прекращении сбора данных. К этому времени Акт Патриота прекратил свое существование - 2 июня 2015 г. Президентом Бараком Обамой был подписан Акт о свободе. Это послужило основанием для подачи апелляционной жалобы, которая была удовлетворена судом второй инстанции. Новое рассмотрение и в этот раз должен был осуществлять тот же судья. 21 ноября 2017 г. судья Р. Леон (автор оруэлловской формулы о тотальной слежке) отклонил все заявленные иски к правительственным органам США.
В окончательном решении отсутствуют рассуждения о недемократической системе обеспечения безопасности, сухо излагается конституционность оспариваемых законов. Такой поворот не отражен в публицистических источниках. Большинство журналистских материалов заканчивается цитатой об «оруэлловских технологиях» и признанием Э. Сноуденом прогрессивности судебного решения. Поспешные выводы не следует принимать без детального анализа ситуации. Анализ же тех решений, которые вступили в законную силу, показывает, что американские суды не подвергали сомнению легитимность использования специальных программ сбора информации в телекоммуникационных системах, которые применяются американскими спецслужбами [18-20]. PRISM - не единственная программа, аналогичные функции выполняются, например, Carnivore, Fairview, Tempora, X-Keyscore и др.
Несмотря на слабые перспективы судебного разбирательства (которые были озвучены экспертами), гражданская активность привела к уточнению многих полномочий американских спецслужб по осуществлению контроля за частной жизнью американских граждан. В то же время Акт о свободе не отказался от упрощенной модели слежения за иностранными гражданами, введя лишь некоторые дополнения, касающиеся ограждения американцев от возможных зло - употреблений.
Список литературы
1. Федоров А. В., Сергеев Д. Н. Глобальный терроризм: национальные и международные возможности противодействия // Российский следователь. 2017. № 14. С. 49-53.
2. Кабасакалова М. Г. Российско-американское сотрудничество в сфере борьбы с международным терроризмом // Международное публичное и частное право. 2014. № 3. С. 21-24.
3. Брылева Е. А. Неприкосновенность частной жизни: частные и публичные интересы // Информационное право. 2018. № 4. С. 4-7.
4. Борисов С. В., Вилинский Г. О. Критерии доверия сотруднику органов внутренних дел и военной полиции в аспекте противодействия экстремистской деятельности и ее финансированию // Право в Вооруженных Силах. 2018. № 7. С. 109-113.
5. Кикоть-Глуходедова Т. В. Основы правовой регламентации деятельности вооруженных сил США по разрешению внутрикризисных ситуаций // Административное право и процесс. 2014. № 7. С. 69-71.
6. Warren S. D., Brandeis L. D. The Right to Privacy // Harvard Law Review. 1890. Vol. IV, № 5. P. 193-220. URL: https://louisville.edu/law/library/special-collections/the- louis-d.-brandeis-collection/the-right-to-privacy
7. Преснякова А. В. Право на неприкосновенность частной жизни в системе конституционных прав и свобод человека и гражданина // Конституционное и муниципальное право. 2010. № 8. С. 18-19.
8. Новиков В. Понятие частной жизни и уголовно-правовая охрана ее неприкосновенности // Уголовное право. 2011. № 1. С. 43-49.
9. Кархалев Д.Н. Способы защиты гражданских прав в США // Нотариус. 2016. № 4. С. 37-39.
10. Чернядьева Н. А. Американская региональная (ОАГ) и национальная (США) модели борьбы с международным терроризмом / / Международное уголовное право и международная юстиция. 2016. № 1. С. 26-29.
11. Anyanwu Ch. Fear of communicating fear versus fear of terrorism: A human rights violation or a sign of our time? // International Journal of Speech-Language Pathology. 2018. Vol. 20, № 1. Р. 26-33. URL: https://www.tandfonline.com/doi/citedby/10.1080/17549507. 2018.1419281?scroll=top&needAccess=true
12. Бородин К. В. Правовое регулирование распространения информации в сети Интернет в условиях информационной войны // Право и кибербезопасность. 2014. № 1. С. 27-31.
13. Романовская О. В. Акт о свободе: ограничения прав человека в США в целях противодействия терроризму // Электронный научный журнал «Наука. Общество. Государство». 2017. Т. 5, № 3 (19). С. 65-71.
14. Бельский А. И., Якимова В. И. Кибертерроризм как один из наиболее опасных видов международного терроризма // Российский следователь. 2020. № 5. С. 66-70.
15. Тарасов А. М. Киберугрозы, прогнозы, предложения // Информационное право. 2014. № 3. С. 11-15.
16. Войниканис Е., Савельев А., Головко Л. [и др.]. Privacy vs security: баланс интересов в информационном обществе // Закон. 2016. № 4. С. 19-25.
17. Романовский В. Г. Профилирование террористов и конституционная защита прав человека // Конституционное и муниципальное право. 2020. № 10. С. 46-50.
18. Жилкин В. А. Международная безопасность и роль России в борьбе с международным терроризмом и информационной безопасностью // Международное публичное и частное право. 2017. № 4. С. 24-27.
19. Шестак В. А., Шайнуров В. А. Доктрина конституционализма в уголовном судопроизводстве: опыт России и США // Мировой судья. 2021. № 1. С. 9-14.
20. Романова А. Ю. Правовое регулирование общедоступных данных в законодательстве зарубежных стран // Конституционное и муниципальное право. 2020. № 9. С. 65-70.
References
1. Fedorov A.V., Sergeev D.N. Global Terrorism: National and International Countermeasures. Rossiyskiy sledovatel = Russian Investigator. 2017;(14):49-53. (In Russ.)
2. Kabasakalova M.G. Russian-American Cooperation in Fight against International Terrorism. Mezhdunarodnoe publichnoe i chastnoe pravo = International Public and Private Law. 2014;(3):21-24. (In Russ.)
3. Bryleva E.A. Privacy: Private and Public Interests. Informatsionnoe pravo = Infor-mation Law. 2018;(4):4-7. (In Russ.)
4. Borisov S.V., Vilinskiy G.O. Criteria of Trust in a Law Enforcement and Military Police Officer in Terms of Countering Extremism and Its Financing. Pravo v Vooruzhennykh Silakh = Law in the Armed Forces. 2018;(7): 109-113. (In Russ.)
5. Kikot-Glukhodedova T.V. Fundamentals of Regulating Activity of the US Armed Forces to Resolve Intra-Crisis Situations. Administrativnoe pravo i protsess = Administrative Law and Administrative Process. 2014;(7):69-71. (In Russ.)
6. Warren S.D., Brandeis L.D. The Right to Privacy. Harvard Law Review. 1890;IV(5):193-220. Available at: https://louisville.edu/law/library/special-collections/the- louis-d.-brandeis-collection/the-right-to-privacy
7. Presnyakova A.V. Right to Privacy in the System of Constitutional Rights and Freedoms of a Person and a Citizen. Konstitutsionnoe i munitsipalnoe pravo = Constitutional and Municipal Law. 2010;(8):18-19. (In Russ.)
8. Novikov V. Concept of Private Life and Criminal Law Protection of Its Inviolability. Ugolovnoe pravo = Criminal Law. 2011;(1):43-49. (In Russ.)
9. Karkhalev D.N. Ways to Protect Civil Rights in the United States of America. Notarius = Notary. 2016;(4):37-39. (In Russ.)
10. Chernyadieva N.A. American Regional (OAS) and National (USA) Models of Combating International Terrorism. Mezhdunarodnoe ugolovnoe pravo i mezh-dunarodnaya yustitsiya = International Criminal Law and International Justice. 2016;(1):26-29. (In Russ.)
11. Anyanwu Ch. Fear of communicating fear versus fear of terrorism: A human rights violation or a sign of our time? International Journal of Speech-Language Pathology. 2018;20(1):26-33. Available at: https://www.tandfonline.com/doi/citedby/10.1080/1754-
9507.2018.1419281?scroll=top&needAccess=true
12. Borodin K.V. Legal Regulation of Information Dissemination on the Internet in the Context of Information War. Pravo i kiberbezopasnost = Law and Cybersecurity. 2014;(1):27-31. (In Russ.)
13. Romanovskaya O.V. Freedom Act: US Human Rights Limitations to Counter Terrorism. Elektronnyy nauchnyy zhurnal «Nauka. Obshchestvo. Gosudarstvo» = Electronic Scientific Journal "Science. Society. State". 2017;5(3):65-71. (In Russ.)