Цветы Липовки: ардатовская фолежная икона советского времени
Дмитрий Ю. Доронин
Анастасия И. Завьялова
Аннотация
фолежный икона цветочный традиция
Статья посвящена традиции создания фолежных икон-киоток с. Липовка, расположенного в Ардатовском районе на юге-западе Нижегородской области. В фокусе внимания - генезис «цветочной традиции» обряжения ардатовских икон, ее сопоставление с другими художественными манерами на нижегородском юго-западе, а также мемораты о липовской мастерице-образовнице - Раисе Васильевне Серовой. Культурно-исторические основания ардатовской традиции народной рукодельной иконы связывают ее с мордовскими и монастырскими традициями декоративно-прикладных промыслов. Выдвинута гипотеза о мордовском ритуальном субстрате, присутствующем в традициях украшения фолежных рукодельных икон ХХ в. Для ее обоснования представлены данные из более восточных районов Нижегородской области (Дивеевский и Первомайский), а также из Республики Мордовия. Согласно этим данным, до конца ХХ в. такие же практики украшения яркими бумажными цветами сохранялись по отношению к дохристианским ритуальным артефактам в свадебном обряде местной мордвы-эрзя (венки и обрядовые пироги). Предполагается, что эти более архаичные ритуальные практики мордвы могли быть перенесены на христианские ритуальные артефакты после принятия ею в XVIII в. христианства. Авторы дают описание художественных приемов ардатовской иконной традиции, характеризуют художественную манеру мастерицы из ардатовского села Липовка, описывают религиозный ландшафт этого села в советскую эпоху.
Ключевые слова: христианство, икона, иконный промысел, расхожая икона, фолежная икона, советская икона
Flowers from the village of Lipovka. Soviet foil icons of the Ardatov region
Dmitrii Yu. Doronin
Anastasiya I. Zav'yalova
Abstract
The article is about the tradition of creating handmade icons with foil rizas in the village Lipovka, located in the Ardatovsky district in the south-west of the Nizhny Novgorod region. The focus is on the genesis of the “flower tradition” of decorating Ardatov icons and on its comparison with other artistic styles in the Nizhny Novgorod Southwest. Also, they study the memories of local residents about Raisa Vasilyevna Serova the craftswoman icon-painter from the village of Lipovka. Cultural and historical origins of the Ardatov tradition of decorative and applied crafts. A hypothesis has been put forward about the presence of the Mordovian ritual substrate in the traditions of decorating foil icons in 20th century. To substantiate it, data from the more eastern districts of Nizhny Novgorod Oblast (Diveyevsky and Pervomaisky), as well as from the Republic of Mordovia are presented. According to these data the same practices of decorations with bright paper flowers were preserved in relation to pre-Christian ritual artifacts in the wedding rites of the local Mordva-Erzya (wreaths and ceremonial pies) until the end of the 20th century It is assumed that such more archaic ritual practices of the Mordva could be transferred to Christian ritual artifacts after they adopted Christianity in the 18th century. The authors describe the artistic techniques of the Ardatov icon tradition, characterize the artistic manner of a craftswoman from the Ardatov village of Lipovka and describe the religious landscape of that village during the Soviet era.
Keywords: Christianity, icon, icon craft, ordinary icon, handmade icon, foil riza icon, Soviet icon
Начиная с 2021 г. в УНЦ визуальных исследований Средневековья и Нового времени РГГУ проводится исследование ранее малоизученного феномена - советских фолежных икон [Антонов, Доронин 2022a; Антонов, Доронин 2022b; Антонов, Тюнина 2022; Доронин 2022]. Это моленные образы разного типа (чаще всего фотографические или хромолитографические), помещенные под стекло в самодельный ящичек-киот и украшенные мастером-образовником советской эпохи (с помощью различных материалов - фольги, цветов из лыка или бумаги, ягод из воска, парафина и пр.). Такие иконы-киотки в массе своей изготовлялись нелегальными кустарями-надомниками в конце 1920 - начале 1990-х гг., чаще всего в сельской местности. Благодаря десятилетиям нелегального существования такой формы иконного промысла в разных районах и «кустах» деревень сложились свои художественные манеры и традиции, одной из которых и посвящена наша статья.
Летом 2022 г. в рамках программы исследований культурного феномена советской иконы [Антонов 2022] наша экспедиция посетила, среди прочих, село Липовку, в котором мы обнаружили уникальную местную традицию фолежных рукодельных икон-киоток. Ее историко-этнографическому описанию, на общем фоне Ардатовской и других локальных традиций нижегородского юго-запада, посвящена эта статья Статья была бы невозможной без ценного вклада М.Х. Эль-Факи (РГГУ), которая выполнила первичную расшифровку текстов, за что мы ей искренне благодарны..
Липовка расположена в центральной части Ардатовского района Нижегородской области, в 17 км к северо-востоку от районного центра - пгт Ардатова, на левом берегу р. Тёша. Исследуя обнаруженные здесь фолежные иконы, мы предположили, что их яркие визуальные черты могут быть отголосками визуальных особенностей более старого, субстратного пласта традиционной культуры местного населения, а именно проживавшей на территории региона мордвы. Поэтому, чтобы глубже разобраться в причинах своеобразия этой иконной традиции, мы посчитали важным обратиться к прошлому этого района.
Ардатовский район юго-запада Нижегородской области интересен этническими и политическими особенностями своей истории: здесь, по левобережью р. Тёша и пограничной дороге сакме, летом 1552 г. Иван Грозный проходил со своим войском на Казань [Кудрин 2005, с. 137; Малышев 2018, с. 29-41; Мельников 2011a, c. 478-484] См. также: Милотворский И.А. Путь Иоанна Грозного через Нижего-родскую губернию во время его похода на Казань в 1552 г. Н. Новгород: [Б. и.], 1912. С. 4-5., само основание Ардатова (1552) связывают с казанскими походами Грозного и мордвином-проводником Ардаткой [Морохин 2007, с. 117; Резин 2019, с. 10-11; Седов 2000a, с. 13]. В русских документах 1578 г. Ардатов был известен как старое мордовское селение - Ордатова деревня Гераклитов А.А. Арзамасская мордва по писцовым и переписным книгам XVII-XVIII вв. Саратов: Изд. правления Саратовского гос. ун-та, 1930. С. 70. в составе Арзамасского уезда Русского царства (1554-1721). В те годы уезд этот занимал обширные, заселенные в основном мордвой-эрзя (и, менее, татарами) территории Милотворский ИА. Указ. соч. С. 5; Гераклитов А.А. Указ. соч. С. 14-19., относящиеся сейчас к нескольким районам Нижегородской области - Ардатовскому, Арзамасскому, Дивеевскому, Кулебакскому, Лукояновскому, Первомайскому, Сергачскому, Шатковскому). В XVII-XVIII вв. мордва проживала как минимум в сорока населенных пунктах, которые входят сегодня в Ардатовский район и считаются русскими [Базаев 2015; Морохин 2007] См. также списки деревень с эрзянским и смешанным населением: Гераклитов А.А. Указ. соч. С. 67-152.. Однако уже с XVI в. приток русских в эти мордовские земли сильно увеличился, и, как отмечают переписи, к 1719 г. вся ардатовская и арзамасская мордва была крещена Там же. С. 71., деревни новокрещеной мордвы обзавелись храмами и стали селами. Статистические источники второй половины XIX в. указывают среди мордовских селений (по территории современного Ардатовского района) В 1779 г. Ардатов стал уездным городом, Ардатовский уезд сильно превосходил по размерам современный Ардатовский район, располагаясь на землях, относимых позже к Арзамасскому, Вознесенскому, Выксунскому, Дивеевскому, Кулебакскому и Первомайскому районам. В 1925 г. Ардатов преобразован в поселок, а в 1929 г. был создан Ардатовский район, который, с присоединением к нему северных территорий (Мухтолово), с 1957 г. получил свои современные границы. На западе он граничит с городскими округами Навашинским, Кулебаки и Выкса, на юге - с Вознесенским районом и Дивеевским муниципальным округом, на востоке - с Арзамасским районом, а на севере - с Сосновским районом Нижегородской области. лишь с. Гари, д. Кавлей, д. Канергу (сейчас - село), с. Кудлей Нижегородская губерния: по сведениям 1859 г. / Обработан ст. ред. Е. Огородниковым // Списки населенных мест Российской империи, составленные и издаваемые Центральным статистическим комитетом Министерства внутренних дел. Вып. 25. СПб.: Изд. Центр. стат. ком. Мин. внутр. дел, 1863. С. XXVI.. Тем не менее, автохтонное население не обрусело полностью, сохранив реликты своих дохристианских верований и особенности национальной культуры вплоть до ХХ в. [Мельников 2011b, c. 183-185] Там же. С. XXV-XXVI; Шмидт О.Э. Общая демографическая характеристика Нижегородской губернии // Нижегородская губерния по исследованиям губернского земства. Вып. 1. СПб.: Паровая скоропечатня М.М. Гутзац, 1896. С. 47..
Как ни странно, мордовское прошлое ардатовских земель, а тем более вклад эрзи в их традиционно-культурное своеобразие и религиозный ландшафт, до сих пор дискуссионны или попросту неинтересны многим исследователям (фольклористам, этнографам, краеведам). Изучая местную духовную и материальную культуру, они по умолчанию считают ее особенности всего лишь региональными «диалектизмами» русской культуры. Знакомясь с некоторым работами [Седов 2000a], невольно приходишь к выводу, что мордва, со всеми особенностями ее культуры, перестает играть здесь всякую роль с XVII в.
Такие установки, на наш взгляд, неплодотворны для изучения исторической этнографии и трансформации тех элементов культуры, которые этнографы обнаруживают здесь в ХХ-ХХІ вв. Совершенно очевидно, что с христианизацией и обрусением мордвы ее культура не замещалась неким чудесным образом на русскую - многие ее компоненты могли сохраняться в качестве «осколков» и «отголосков» вплоть до наших дней. Разумеется, спустя 300 лет после крещения ардатовской эрзи выявить мордовский культурный субстрат здесь непросто, в каждом конкретном случае это требует анализа и серьезных обоснований, однако в случае фолежных икон подобные предположения нам кажутся полезными.
Мордовское наследие и ардатовская традиция «советской иконы»
Мы предполагаем, что присутствие в изучаемом районе мордвы повлияло на особенности местных ремесленных и художественных (декоративно-прикладных) традиций, в частности на стиль в оформлении народных рукодельных икон. Подобное предположение подтвердилось в соседних, более восточных нижегородских районах, в которых мордва до сих пор сохраняет свою этнокультурную идентичность. В частности, в с. Понетаевка (Шатковский район), расспрашивая о советских иконах, мы услышали от охранника психоневрологического интерната (на территории бывшего Серафимо-Понетаевского Скорбященского женского монастыря) Монастырь был закрыт в 1925 г. В том же году в его помещениях был организован интернат, который сначала выполнял функции детского дома и был преобразован в ПНИ в 1972 г.: «А, это всё мордовские иконы!» Далее он описал их как яркие, разноцветно украшенные фольгой, цветами и фантиками. Наши исследования в Первомайском и Дивеевском районах позволили найти не только очевидно мордовские бытовые артефакты (орнаментированные рубахи-панары, деревянные бочки-пари с мордовскими семейно-родовыми тамгами-тешкс), но и выявить этнолокальную специфику местных икон-киоток. Действительно, многие из советских икон дивеевской и ташино-понетаевской традиций оказались очень яркими - местные образовники любили использовать в декоре киота разноцветную фольгу (золотого, желтого, красного, зеленого и пр. цветов). Этим более восточные нижегородские традиции советской иконы отличались от западных (вачской, навашинской, кулебакско-гремячевской), где проникновение русского населения (со стороны Владимира и Мурома) было сильнее, а обрусение финно-угров оказалось более ранним и тотальным. Любовь к монохромной (серебристой) фольге - характерная черта в убранстве советских икон из этих западных районов; орнаменты создают здесь преимущественно с помощью чеканки и оттиска по штампам-матрицам. Кроме того, на востоке преобладает прорисовывание стилом (карандашом, ручкой, палочкой) по фольге - прием, по мнению арзамасских образовников, характерный для яркого и аляповатого «деревенского», а не более строгого «городского» стиля. Стилом создавали здесь и разнообразные авторские орнаменты, напоминающие растительные мотивы росписи полхов-майданской матрешки или наивной вышивки гладью.
Подобные же решения мы обнаруживаем и у образовников ардатовской традиции, их яркие фолежки очень похожи на «мордовские иконы».
Обращались дивеевские и ташино-понетаевские мастерицы и к геометрическому орнаменту - многолучевым звездам, «снежинкам»; некоторые из них напоминают вышивку на старинных мордовских женских рубахах-панарах. Это еще один аргумент в пользу мордовской специфики местных икон.
Ил. 1. Техника нанесения орнамента прорисовкой стилом у образовницы А.М. Фроловой (1935 г. р.) из с. Елизарьево. Дивеевская традиция, 2021 г.
Фото Д.Ю. Доронина
Ардатовская традиция советской иконы близка к «деревенскому» фолежному стилю Дивеева и Понетаевки, но у нее есть и характерные черты: в декоре ардатовских икон доминируют не фолежные элементы (поперечины, уголки), а разные по технике, материалу и окраске цветы и грозди ягод. Они образуют под стеклом киота целые «луга» или «сады» буйной растительности. Образно выражаясь, зрелую ардатовскую традицию можно назвать цветочной. Подобное пристрастие к ярким крупным цветам в иконах-киотках мы обнаружили и у «мордовских икон» более восточных нижегородских районов, и у современной эрзи в селах Республики Мордовия. Таким образом, и в ардатовской «цветочной традиции» можно с осторожностью предположить отголоски мордовской культуры. У менее обрусевшей эрзи сохранились и другие, собственно мордовские ритуальные артефакты, для оформления которых изготовлялись такие же яркие бумажные цветы - например, свадебный пирог лукшо, его приносил в дом невесты крестный жениха (покш кудо)и.
Ил. 2. Эрзянская свадьба в с. Паракино. Девушка лукшоёвтниця в венке из бумажных цветов. В ее руках и в руках крестного - ритуальные пироги (лукшо и курник), украшенные бумажными цветами. Фото из архива МРОО «Новое село»
Я вижу такие иконы вот в наших домах, икону называют пазава, паз означает `бог', ава - это `женщина'. И цветы те, которые в иконах, такие же цветы использовались у нас при украшении лукшо в свадьбах, это пирог с внутренней начинкой из семи слоев. Лукшо украшалось вот такими цветами и в середину пирога втыкалась ветка сосны, это было связано с благополучием и силой. И использовали эти цветы еще при составлении венков - вот на свадьбу ходили две незамужние девушки, лукшоёвтниця это называется. Вот они рассказывали и созывали на этот пирог лукшо, то есть на свадьбу. Вот у них на голове были такие венки вот из этих цветов, которые делались вот из этой бумаги жёванной. Вот это вот типично, как и на и иконах. И сейчас такие же цветы делают женщины у нас. А при моей памяти, это еще в <19>80-е годы было. Преобладал красный цвет и, ну, может быть, васильковый и вот желтый еще я помню цвет. И иконы, по крайней мере, деревянная основа икон местными мастерами сделаны (ЛЕЕ). Ледяйкина Е.Г., Панькина З.А., Тюрькина В.А., Тюрькина П.И., Храмова Л.А. Сценарий реконструкции мордовской свадьбы по традициям с. Паракино. Паракино: МРОО «Новое село», 2020.
Ил. 3. Цветочные «сады» иконы Богоматери Умиление (265 х 325 х 47. Инв. № Ард-006). Ардатовская традиция, 2022 г. Фото В. Ладыгина
Ил. 4. Разнообразные по материалам и технике исполнения цветы иконы Николая Мирликийского (260 х 295 х 45. Инв. № Ард-001). Ардатовская традиция, 2022 г. Фото В. Ладыгина
Ил. 5. Ардатовский Покровский монастырь. Почтовая открытка, 1909 г.
Помимо лукшо, на эрзянских свадьбах был еще один ритуальный пирог - курник, который пекла кудава, крестная тетя жениха, украшая его палочками с такими же бумажными цветами, как на лукшо. Свадебные курники и репьи (кусты сухого лопуха), украшенные крупными разноцветными бумажными цветами, девушки носили на свадьбу в с. Лихачи Дивеевского района (СЕВ), эрзянском селе в XIX в.12 Вероятно, что ритуальная свадебная традиция эрзи повлияла и на украшение советских икон, в том числе венчальных икон-благословений, распространенных в этих регионах. Известно, что в доме невесты такая икона с накинутым на нее полотенцем и прикрепленной к ней свечой называлась баславка, ею родители девушки благословляли ее как невесту, затем баславка передавалась крестному жениха, который благословлял молодых13.
Помимо предполагаемого «мордовского субстрата», еще одним источником «цветочной традиции» ардатовских рукодельных икон были, возможно, иконообдельческие мастерские монастырей: известно, например, что в конце 1830-х гг. иконы украшали фольгой монахини Ардатовского Покровского монастыря [Резин 2019, с. 29].
В северной части Ардатовского района (Мухтолово и ближние к нему селения) часто встречаются иконы арзамасских мастеров, Нижегородская губерния: по сведениям 1859 г. С. XXVI. Ледяйкина Е.Г., Панькина З.А., Тюрькина В.А., Тюрькина П.И., Храмова Л.А. Указ. соч. что объясняется более тесной связью (через железную дорогу и старый тракт) этих мест с Арзамасом. Согласно собранным нами интервью, арзамасские образовники (как, например, Мария Михайловна Пантелеева и ее сын, Александр Андреевич Пантелеев из арзамасского с. Абрамово) включали ардатовский север в свою ремесленную территорию.
На востоке Ардатовского района в фолежном орнаменте икон появляется мотив виноградной лозы, особенно распространенный в более восточной ташино-понетаевской традиции, и преобладает техника нанесения орнамента прорисовкой стилом. Восточные села Ардатовского района (Автодеево, Хрипуново, Канерга, Большое и Малое Череватово и др.) расположены вблизи дороги на Дивеево. Вероятно, поэтому отличия ардатовских и дивеевских советских икон здесь минимальные, имеет место смешение или плавный переход традиций.