Содержание
Введение
. Цивилизационный подход в философии Тойнби
. Сущность и основные характеристики локальных цивилизаций, особенности прогресса для них
. Взаимодействие локальных цивилизаций и прогресс. Концепция «вестернизации»
Заключение
Список использованной литературы
Введение
При всем разнообразии направлений в современной исторической науке, можно выявить три базовых «подхода» к прошлому человечества: «формационный», «цивилизационный» и «релятивистский». Первый ставит во главу угла социально-экономическое развитие человеческого общества и настаивает на единстве всемирной истории, проходящей через определенные этапы - «формации». Второй рассматривает историю как совокупность историй «локальных цивилизаций», полностью или частично изолированных друг от друга. Третий вообще отрицает возможность каких-либо широких обобщений и наличие объективных закономерностей в истории человечества.
Арнольд Джозеф Тойнби (1889-1975) по праву считается классиком «цивилизационного» подхода. Никто из его предшественников на этом поприще (Н.Я. Данилевский, О. Шпенглер) или последующих мыслителей, развивавших сходные идеи (С. Хантингтон), не смог столь детально разработать концепцию «цивилизационного» подхода с привлечением такого огромного фактического материала.
Для Тойнби история не была «мертвой книгой». Современные события он рассматривал как продолжение истории, как результат действия ее законов, смысл которых пытался постичь. Он прожил долгую жизнь и был свидетелем самых важных событий XX века: двух мировых войн, социальных революций, экономических кризисов, «холодной войны» и научно-технической революции. Все эти явления и процессы требовали теоретического объяснения, без которого не могла обойтись ни одна концепция всемирной истории, претендующая на универсальный характер.
1. Цивилизационный подход в философии Тойнби
Взгляды Тойнби нельзя рассматривать «в статике»: отдельные тома «Постижения истории» отражают эволюцию его воззрений, при сохранении общей «цивилизационной» парадигмы. Очевидно, что система взглядов, впоследствии известная как «тойнбианство», складывалась постепенно, и, благодаря активной творческой деятельности мыслителя, существует возможность проследить этот процесс. Мы не ставим перед собой столь широкой задачи, но пытаемся выяснить, что представлял собой его «цивилизационный подход» на самом раннем этапе своего развития, когда главный Труд Тойнби, в лучшем случае, существовал лишь в виде замысла.
Решающее воздействие на воззрения Тойнби оказала Первая мировая война. Как позднее признавался сам историк, в довоенное время он в значительной мере пребывал в плену «викторианских» иллюзий относительно общего поступательного прогресса человечества и ведущей роли Западной Европы в мире. Война, сопровождавшаяся невиданным доселе взаимным истреблением европейских народов и широкомасштабным включением в мировую политику народов колониальной и полуколониальной периферии, поколебала эти иллюзии. В своих работах военного времени («Национализм и война», «Армянские избиения») Тойнби старался показать те «темные» стороны, которые война пробуждала в людях и в целых народах. Уже тогда он сделал заключение о пагубном воздействии на общество «западной» идеи национального государства, которая приводит одни народы к оголтелому шовинизму, другие - к взаимному истреблению после столетий мирного сосуществования. После окончания войны Тойнби был одним из экспертов британской делегации на Парижской мирной конференции, и мог воочию наблюдать всю беспринципность европейской дипломатии, которая рассматривала страны и территории как куски своеобразного «пирога» с более или менее лакомой начинкой. При разделе этих «кусков» мнение местного населения учитывалось лишь тогда, когда оно могло послужить аргументом для оправдания тех или иных корыстных устремлений великих держав.
Затем Тойнби вернулся к преподавательской деятельности и к занятиям античной историей. Но вскоре ему представилась возможность стать непосредственным свидетелем драматических событий в краях, некогда связанных с именами Гомера, Александра Македонского и многих других персонажей древней истории. В 1921 г. Тойнби в качестве корреспондента газеты «Манчестер Гардиан» отправляется в путешествие по Греции и Турции, которые в тот момент были охвачены жесточайшей войной друг с другом, спровоцированной великими державами-победительницами (в первую очередь Великобританией). Из-за непосредственного участия гражданского населения (как греческого, так и турецкого), события в Малой Азии приобрели характер «межнационального конфликта», со всей вытекающей отсюда жестокостью с обеих сторон; Тойнби посетил места событий на самом решающем их этапе - летом 1921 г. Наблюдения за военным конфликтом и отношениями двух соседних народов позволили Тойнби сделать выводы, далеко выходившие за рамки текущей политической ситуации, и, в основных чертах, сформировать принципы своего «цивилизационного подхода». Тойнби обратил внимание и на то, что принудительный «обмен населением» между Турцией и Грецией происходил не по национальному, а по религиозному признаку.
В 1922 г. Тойнби опубликовал книгу: «Западный вопрос в Греции и Турции. Изучение контакта цивилизаций». В ней впервые в целостном виде формулируется общий подход автора к всемирной истории и ее продолжению в настоящем. Эта книга станет нашим основным источником при выявлении историко-философских взглядов Тойнби и их сравнении с тойнбианством «классического» периода, связанным с главным трудом английского историка - «Постижение истории».
Прежде, напомним главные положения «классической» тойнбианской философии истории более позднего периода. Тойнби в разных местах своей главной работы насчитывает от 13 до 21 цивилизации. В отличие от «примитивных обществ», где вся жизнь подчинена власти традиции, цивилизации всегда имеют возможность самостоятельного выбора путей своего развития. Характерными признаками, которые формируются исторически и отличают цивилизации друг от друга, являются: особый стиль в искусстве и особые «доминирующие линии активности» (в Индии - религиозная, в эллинском мире - эстетическая, в Западной Европе - «материалистически-машинная» и т.д.). Отвергая концепцию линейного развития всемирной истории, Тойнби все же указывает на единство человеческой природы.
Важнейшим условием возникновения и развития цивилизации являются получаемые ею «вызовы» и «ответы» на них. «Вызовом» может быть изменение природных условий, освоение новых территорий, иноземное вторжение или даже завоевание, появление внутри цивилизации новых социальных сил, политическая раздробленность и т.д. От «ответа» на эти вызовы зависит судьба цивилизации, число возможных вариантов ограничено спецификой конкретного момента и общими условиями развития данной цивилизации, Каждый ответ должен предполагать новые вызовы, иначе цивилизацию ждет омертвение, «застывание», пассивное приспособление к меняющимся внешним условиям, что почти равносильно гибели. Каждый раз «ответ» на очередной «вызов» дается «творческим меньшинством» - своеобразной интеллектуальной элитой, ведущей за собой массы. Пока все «ответь!» удачны, цивилизация благополучно развивается. Но ошибка неизбежно влечет «надлом» цивилизации (в оригинале - breakdown), вслед за которым рано или поздно наступит гибель.
«Надлом» может быть не единичным событием, а длительным процессом. Но после него спасти цивилизацию не сможет никакая сила, никакой даже самый мудрый государственный деятель. Творческое меньшинство теряет авторитет и превращается в «господствующее меньшинство», стремящееся только к сохранению status quo, что становится все более сложным из-за обострения социальных отношений. Выход находят в создании «универсального государства», которое должно спасти общество от разложения. Его идеологической основой может быть как «архаизм» (обращение к традициям прошлого как к единственно верным), так и «футуризм» - полный разрыв с прошлым и безоглядная устремленность в будущее. Внутри цивилизации формируется «внутренний пролетариат» - слой людей, лишенных места в обществе и потерявших ориентацию в жизни. К «универсальному государству» они настроены сначала враждебно, а затем равнодушно. Уйдя от реальной жизни, они занимаются поиском новых идей. При благоприятном исходе это может привести к созданию «новой религии», а в определенных случаях и «высшей религии» вроде буддизма или христианства. Глухое противостояние между «господствующим меньшинством» и «внутренним пролетариатом» подтачивает «универсальное государство» изнутри, лишает его жизненной силы. И тогда «внешний пролетариат» (варварская периферия, ранее находившаяся под культурным влиянием цивилизации) окончательно разрушает внешние формы былой цивилизации, которая при этом гибнет.
Тойнби выстраивает хронологически-иерархическую цепочку цивилизаций, выделяя цивилизации первого поколения (языческие), второго поколения (связанные с великими религиями) и третьего поколения (секулярные). Каждая цивилизация является как бы "ступенью" для последующей. Поворот к секуляризму рассматривается как регресс, ибо целью всего развития человечества является "Царство Божье", под которым Тойнби понимает воссоединение всего человечества в рамках единой вселенской религии синкретического характера.
2. Сущность и основные характеристики локальных цивилизаций, особенности прогресса для них
События греко-турецкой войны Тойнби рассматривает как пример взаимодействия трех локальных цивилизаций - «Ближневосточной» (Near East), «Средневосточной» (Middle East) и «Западной» (West).
По Тойнби, западное общество - «более тесное и более постоянное единство, чем любое из независимых государств, которые формируются и распадаются в его рамках, или чем империи, состоящие из западных и незападных народов. Его (западного общества) собственные внутренние дела зачастую отвлекают его внимание от пограничных земель (borderlands) и от регионов, лежащих за ними».
Но это «безразличие» Запада к Востоку находилось в глубоком контрасте с тем огромным влиянием, которое Запад оказывал на «Ближневосточный» и «Средневосточный» мир. Эта комбинация максимального воздействия и его минимальной осознанности сделала западный фактор на Ближнем и Среднем Востоке в общем и целом анархической и разрушительной силой, и в то же время он оказался почти единственной позитивной силой в этом районе. При всяком анализе любого современного политического, экономического, религиозного или интеллектуального движения в этих обществах, оно почти всегда оказывается ответом или реакцией на западный стимул. В определенной форме западный стимул там почти неизбежен, а чисто внутренняя инициатива редко поддается обнаружению и, возможно, вовсе отсутствует. Причина состоит в том, что до начала западного проникновения, коренные цивилизации этих регионов были частично или полностью сломлены.
Далее Тойнби кратко рассматривает исторический путь «Ближневосточной» и «Средневосточной» цивилизаций. Их анализ позволит нам выявить общую систему взглядов «раннего» Тойнби на жизненный путь локальных цивилизаций вообще. «Ближневосточная», или православная цивилизация выросла из руин античной цивилизации в Анатолии и в Константинополе одновременно с ростом цивилизации на Западе. Два общества имели одного «родителя», одинаковый возраст и показали одинаковую внутреннюю силу экспансии, но на этом параллель заканчивается. Западная цивилизация, при всех ее конечных ограничениях, с тех пор продолжала развиваться и расширяться, в то время как Ближневосточная цивилизация после более блестящего начала, неожиданно сломилась в XI в. и скатилась к непоправимому упадку, так что к XVII в. ее влияние на умы людей почти угасло повсюду, за исключением России.
Причину такого поворота событий Тойнби видит, прежде всего, в преимущественном развитии в православных странах государственной власти в ущерб всем прочим институтам. Гипертрофированная роль государства привела к тому, что церковь стала его «департаментом», а не межгосударственным общецивилизационным институтом, как на Западе. Отдельные общественные группы и корпорации никогда не боролись за автономию, поэтому не было ничего, что могло бы удерживать два сильных православных государства от столкновения. В результате мирное сосуществование первого Болгарского Царства и Византийской Империи оказалось невозможным, что привело к фатальной «столетней войне» между ними (913-1019). Болгария была временно подчинена Византии, а победившая империя настолько ослаблена, что стала легкой добычей сначала турок-сельджуков, а затем крестоносцев. Столкновение византийцев с крестоносцами вызвало у первых такую антипатию по отношению к Западу, что в дальнейшем многие из них предпочитали поклониться турецкому тюрбану, нежели папской тиаре. Это обстоятельство, разумеется, облегчило туркам-османам завоевание православного мира. Но и после него антипатия греков по отношению к «латинскому» Западу долго сохранялась.
Только с начала XVIII в. в странах «Ближневосточной» цивилизации возобладала вестернизаторская тенденция. Причем произошло это почти одновременно и в России (во время петровских реформ), и в подвластных Турции православных странах. Перемены внутри самого Запада дали возможность другим народам воспринимать те или иные элементы западной культуры без принятия западных религиозных догматов. То обстоятельство, что православные народы смотрели теперь на Запад не как на средоточие ереси и обиталище «варваров-франков», а как на «просвещенную Европу», имело для них гораздо большее значение, чем все дипломатические интриги вокруг «восточного вопроса». Произошло принятие западной одежды и западных манер, западного коммерческого и административного опыта, и, самое главное, - западных идей. Переводы западной литературы и подражание ей подтолкнули развитие народных языков «Ближневосточных» народов, на которых в средние века не создавалось почти никакой литературы. За два с половиной века «Ближний Восток», утратив свою особенную цивилизацию, с головой окунулся (has flung itself) в движение Запада практически без всяких ограничений и возможностей для отхода.
Судьба «Средневосточной» цивилизации, появившейся на свет из руин древних цивилизаций Египта и Месопотамии, была несколько иной. Она появилась на свет из руин. В отличие от «Ближневосточной» цивилизации, она имела различных с Западом предков и была моложе Запада примерно на шесть веков. После крушения халифата Аббасидов «Средневосточная» цивилизация пережила период «междуцарствия» и варварских нашествий кочевников. Многообещающее возрождение относится примерно к рубежу XIII-XIV вв. В Османской Империи проявился политический и военный гений, в Сефевидской Персии - религиозные искания, выразившиеся в возрождении шиитской доктрины. От Константинополя до Дели создавались шедевры архитектуры. Но «надлом» этой цивилизации произошел очень скоро, и на более ранней стадии, чем в православном мире. И в Могольской, и в Оттоманской империях упадок жизнеспособности и творческих сил был заметен уже к концу XVI в. К 1774 г. Могольская и Сефевидская империи погибли, а Оттоманская была, казалось, в предсмертной агонии.
Причина коренилась в государственном строе этих империй. Система отбора, обучения и службы солдат и чиновников была в них разработана почти столь же скрупулезно, как в идеальном государстве Платона, но и в той же степени противоестественна. Османы и Моголы попытались перенести на условия земледельческого общества порядки и обычаи, выработанные в период их кочевого прошлого. Отношения между правителем, его слугами и подданными строились как отношения между пастухом, сторожевыми собаками и стадом (именно так переводится термин «райя», использовавшийся турками по отношению к крестьянам покоренных земель). Ненадежность этой структуры проявилась, когда «сторожевые собаки» стали поднимать мятежи против своего правителя гораздо раньше, чем «стадо». Но главная опасность заключалась в том, что эксперимент с внедрением этих институтов проводился не на пустом месте.
Подвластное мусульманским правителям население было наследником более древних цивилизаций («Ближневосточной» и «Индусской»), а близость Западной цивилизации делала такие эксперименты особенно опасными. Своевременный пересмотр организационной структуры мог бы спасти «Средневосточную» цивилизацию, но этого не произошло. Тойнби, однако, оговаривается, что речь идет лишь о частичном «надломе». Цивилизации, как и люди, происходят от двух родителей, и во всех новых цивилизациях, чью родословную мы можем проследить, наследие цивилизованной матери всегда было более важным, чем наследие варвара, совершившего над ней насилие. И на Западе, и на Ближнем и Среднем Востоке наследие от материнской цивилизации передавалось в форме «универсальных религий» - христианских церквей в двух первых случаях, ислама в последнем. Так же, как христианство на Западе пережило неудачу первых «тевтонских» королевств, так же и ислам пережил упадок власти Моголов и Османов. Более того, поскольку Средневосточная цивилизация на шестьсот лет моложе Западной, позиции ислама там значительно сильнее позиций христианства среди нас. Как выразитель чувств и идей, как связующая сила общества, он, по крайней мере, столь же силен, как христианство на Западе в XIV веке, и даже еще более незаменим. Поскольку на Среднем Востоке еще не было создано ни одной успешной светской структуры, только религия держит сейчас Средний Восток вместе.