"Паровоз" напечатан в сборнике "Стихи детей", вышедшем под редакцией С.Я.Маршака в 1936 году.
Если хотите, чтобы на вас так и хлынуло горячей волной давно забытое детское счастье, прочтите стихотворение "Мимоза"
двенадцатилетней школьницы Лены Гулыги. Здесь очень четко срисован этот южный, весенний цветок "желтые шарики", "легкие перышки", - но подлинная лирическая тема стихотворения не мимоза, а бесконечно счастливое детское двенадцатилетнее сердце, до краев переполненное радостью жизни. Автор щедро раздает эту радость всем и каждому, кто в зимнюю стужу, на улицах обледенелого города среди вывесок,
троллейбусов, автомобилей, витрин вдруг натыкается - как на нежданное чудо - на этот поэтический предвестник весны.
Хотя все стихотворение насыщено юмором, в его подтексте с самого начала ощущается пафос, полно раскрывающийся в последних строках.
Вообще конец "Мимозы" сильнее начала, но все ее части так органически слиты, в ней такая цельность и выдержанность, что охотно прощаешь и сбивчивую дикцию второго стиха ("дел своих, забот"), и чрезмерное скопление глагольных созвучий, которое могло бы оказаться губительным для большинства наших "взрослых" стихов. Все искупает прелестная свежесть непосредственного детского чувства.
МИМОЗА На улицах московских торопится народ,
Множество у каждого дел своих, забот,
По улице иду я - витрины в огнях,
Веточка мимозы у меня в руках. "Мимоза! Мимоза! Мимоза в январе!
Видать, не побоялась мороза на дворе!"
Еду я в троллейбусе,
Еду я в метро...
Люди удивляются,
Люди расступаются,
Люди улыбаются радостно, тепло: "Мимоза! Мимоза! Мимоза в январе?!"
"Повыше подымите - не смяли б у дверей!" "Да где ж это мимозу покупали вы?"
Мартовская веточка на улицах Москвы...
Легкие перышки колышет ветерок,
Желтые шарики - пушистый огонек...
Люди удивляются,
Люди расступаются,
Люди не толкаются,
Люди улыбаются радостно, тепло.
Где ветка появляется, становится тепло! "Мимоза! Мимоза! Мимоза в январе!"
Веточка кивает бегущей детворе...
"Погляди-ка, мама!
Человек с цветами!"
Человек с цветами...
Я человек с цветами!
Какое это звание - человек с цветами!
Перышки зеленые колышет ветерок,
Шарики-фонарики, ломкий стебелек...
"Да откуда ж вы взяли?" "А понюхать нельзя ли?" "Если вы устали,
Мы бы подержали!"
Светлее, чем витрины, рекламы, фонари,
Пушистый огонек мой,
Гори, гори, гори!
Я знаю прежние произведения Лены Гулыги - она сочиняет стихи чуть не с шестилетнего возраста, - и меня радует, что ее дарование с каждым годом становится прочнее и крепче.
Надеюсь, моя похвала не вскружит ее молодой головы, так как она не должна забывать, что детская талантливость (в живописи, в поэзии, в
музыке) очень часто иссякает с годами, и я знаю немало двенадцатилетних поэтов, которые через семь-восемь лет, утратив поэтический дар,
становились отличными конструкторами, моряками, геологами. Как бы то ни было, ее "Мимоза" - большая удача. Недаром Лена уже несколько лет занимается в литературном кружке Московской детской библиотеки им.
Ломоносова под руководством педагога-энтузиаста Владимира Глоцера.
Вот стихи моей покойной дочери Муры Чуковской, написанные в крымской санатории (в Алупке), едва ей исполнилось десять лет. В этих стихах она описывает свой санаторий и вспоминает тот дом в Ленинграде,
где она родилась. Любовь к поэзии была привита ей с детства: лет с семи она страстно любила читать и перечитывать "Кубок" и "Роланд-
оруженосец" Жуковского, "Гайавату", былины, "Мороз Красный нос". В
поэзии она черпала душевные силы во время своей тяжелой болезни.
ВОСПОМИНАНИЕ Я лежу сейчас в палате
Рядом с тумбой на кровати.
Окна белые блестят,
Кипарисы шелестят.
Ряд кроватей длинный, длинный...
Всюду пахнет медициной.
Сестры в беленьких платках,
Доктор седенький в очках.
А за сотни верст отсюда Звон трамваев, крики люда,
Дом высоконький стоит,
Прямо в сад окном глядит.
Вэтом доме я родилась,
Внем играла и училась.
Десять лет там прожила И счастливая была.
МЫ ЛЕЖИМ Мы лежим, мы лежим на желтой площадке,
Воробьи - чик-чирик! - скачут под кроватки.
Много, много, хлеб клюют, пыжатся, дерутся,
И из бочки воду пьют, пока не напьются.
Кошка серая идет, подползает близка,
Но проворные они, не поймает киска.
ФЛАГ Гляжу я на флаг, прикрепленный на крыше,
Он рвется, он вьется, он с ветром играет.
Но чуть только ветер подует потише,
Безжизненной тряпкой он с палки свисает. VI. ЭКИКИКИ И НЕ-ЭКИКИКИ
Но вернемся к нашим экикикам. На предыдущих страницах мы видали:
1.Что это экспромты, порожденные радостью.
2.Что это не столько песни, сколько звонкие выкрики или, как я их называю, "кричалки".
3.Что они не сочиняются, а, так сказать, вытанцовываются.
4.Что их ритм - хорей.
5.Что они кратки: не длиннее двустишия.
6.Что они выкрикиваются по нескольку раз.
7.Что они заразительны для других малышей.
Но не нужно думать, будто стихи двухлетних - четырехлетних ребят всегда и непременно киники. Малышам доступны и другие стихотворные формы. Какие - об этом еще рано судить, так как детских стихов у нас собрано очень немного. Время обобщений и выводов еще не пришло,
сперва необходимо собрать материал. В качестве такого материала я могу напечатать только десять пятнадцать стишков. Правильная их оценка будет возможна лишь после того, как мы соберем их тысяч пять или шесть да разобьем их на группы соответственно той обстановке, в которой они создавались.
Вот баллада четырехлетнего Никиты Толстого:
На крыше ворон: кар, кар, кар!
Увидел в небе желтый шар С глазами, носом и со ртом И с очень круглым животом.
Как и подобает всякой традиционной балладе, здесь есть и ворон, и
ночь, и луна. Стих очень крепкий, то, что называется, кованый, ритм
четкий, рифмы точные.
Другая баллада того же поэта посвящена мореплаванию:
Красивая лодка По морю плывет,
По морю плывет.
За лодкой селедка По морю плывет,
По морю плывет.
Достигнув пятилетнего возраста, Никита создал нечто вроде триолета:
Бабушка спит,
Она храпит.
Из-под подушки вылезает кит И говорит:
"Бабушка храпит,
Она спит".
Много у него также своеобразных зарисовок с натуры - тех моментальных стихотворных эскизов, которые некогда так удавались великому автору "Листьев травы":
Катенька сидит на барабанчике,
Сосет пальчики.
Или:
Взял Дмитрий Иваныч Подсвечник и свечку И смотрит внимательно на печку.
Ритм уитменский, свободный, вполне соответствующий сюжету и стилю стихов. А младший брат Никиты, Митя Толстой, в три с половиною года сочинил такую песню о городе:
Товарищи, что за крик?
На нас едет грузовик.
Товарищи, что за вой?
На нас едет ломовой.
Товарищи, что за пыль?
На нас едет автомобиль.