Что такое анархизм и как с ним бороться: к истории международного сотрудничества по противодействию анархизму в канун великих потрясений начала ХХ в.
П.И. Талеров
Талеров Павел Иванович -- кандидат исторических наук, доцент, директор Учебного центра ИДПО Санкт-Петербургского филиала НИУ «Высшая школа экономики»
В конце XIX в. в Западной Европе резко возросло число выступлений террористов под личиной анархизма, для которого границы между странами оставались прозрачными. Российское правительство, испытывая влияние европейских революционных идей на свою внутреннюю политику, выступило с инициативой проведения международной конференции, которая состоялась в Риме в 1898 г. На конференции в результате сложных переговоров и дискуссий были выработаны общие позиции по противодействию анархизму, подписаны соответствующие документы. Однако далеко не обо всём удалось договориться и даже подписанный в продолжение рядом стран в Петербурге (Петергофе) в 1904 г. секретный протокол не смог преодолеть серьёзных разногласий. Всё это свидетельствовало скорее о провале международного сотрудничества на этом историческом этапе.
Ключевые слова: анархизм, противодействие анархизму, Римская конференция, Александр III, О. Бисмарк, П.А. Сабуров, Ч.Ломброзо, М.Н. Муравьёв, В.Н. Ламсдорф, В.К. Случевский, А.В. Нелидов.
WHAT IS ANARCHISM AND HOW TO DEAL WITH IT: TO THE HISTORY OF INTERNATIONAL COOPERATION TO COUNTER ANARCHISM ON THE EVE OF THE GREAT UPHEAVALS OF THE EARLY TWENTIETH CENTURY
Talerov P.I.
The number of speeches of terrorists under the guise of anarchism, for which the borders between the countries remained transparent, increased sharply in Western Europe at the end of the XIX century. The Russian government was experiencing the influence of European revolutionary ideas on its domestic policy, so it came up with an initiative to hold an international conference that took place in Rome in 1898. As a result of complex negotiations and discussions, common positions were developed on countering anarchism, and relevant documents were signed at this conference. However, far from everything was able to agree, and even the secret protocol signed in continuation by a number of countries in St. Petersburg (Peterhof) in 1904 could not overcome serious disagreements. It was a failure of international cooperation at this historical stage. Keywords: anarchism, opposition to anarchism, the Roman Conference, Alexander III, O. Bismarck, P A. Saburov, C. Lombroso, M. N. Muravyov, V N. Lamsdorf, V. K. Sluchevsky, A. V. Nelidov.
В продолжение Великой французской революции конца XVIII в. и европейских революций 18481849 гг., вторая половина XIX в. так же ознаменовалась нарастанием революционного движения по всей Европе, создававшего угрозу существующим политическим режимам. Немало проблем в связи с этим было и у Российской империи. Достаточно вспомнить покушения на императора Александра II и его убийство 1 марта 1881 г. и всю обстановку народовольческого террора. На Западе террористические покушения были связаны с анархистскими выступлениями. По словам Н. И. Кареева, в последней трети XIX в. «анархисты по временам особенно заставляли о себе говорить по поводу своего участия в народных волнениях, целого ряда динамитных покушений [«рыцари динамита» по образному вы-ражению прессы] и совершенных политических убийств, равно как своей пропаганды путем печати», в основном нелегальной. В частности, речь идет о наиболее резонансных преступлениях итальянских анархистов: убийстве президента Франции Сади Карно (Marie Francois Sadi Carnot) анархистом Санте Казерио (Sante Caserio) в Лионе 24 июня 1894 г., убийстве премьер-министра Испании Антонио Кановаса (Antonio Canovas del Castillo) анархистом Микеле Анджоллило (Michele Angiolillo Lombardi) в Мондрагоне 8 августа 1897 г., а также убийстве австрийской императрицы Елизаветы анархистом Луиджи Лукени (Luigi Lucheni) в Женеве 10 сентября 1898 г. «Массовым бунтам в Италии соответствуют покушения итальянских выходцев на чужбине» [7, с. 22]. Так или иначе всё это «заставляло правительства отдельных стран принимать специальные меры против анархизма» [5, с. 516]. В частности, были приняты законы, предусматривающие уголовное преследование и наказание за хранение и применение в преступных целях взрывчатых веществ (в 1883 г. в Англии, в 1884 г. в Германии, в 1885 г. в Австрии, в 1886 г. в Бельгии, в 1893 г. во Франции, в 1894 г. в Швейцарии, Испании и Италии). В 1886 г. в Дании, а в 1893 и 1894 гг. во Франции и др. странах были приняты специальные законы против анархистской пропаганды, анархистских организаций и иных проявлений анархизма.
Первые попытки организовать международную конференцию по противодействию анархизму с це-лью выработки общих подходов и нормативных актов относятся еще к 1881 г. Известный историк Е. В. Тарле, обратившись к архивам внешней политики Российской империи, рассказал в статье «Кн. Бисмарк и цареубийство 1 марта 1881 года» [18] об интриге, разыгравшейся в это время между русским послом П. А. Сабуровым и германским канцлером. В длительной беседе, которая состоялась между ними, князь резко высказался о необходимости борьбы с заговорами и нигилистами, сделав акцент на особенности русских нигилистов: «... русский народ имеет дело с людьми тем более отчаянными, что они выходят из его собственных недр». Сабуровым были предложены меры, «которые нужно было бы принять, чтобы настигнуть нигилистов и социалистов в их убежище, в Швейцарии». Они касались и обращения к швейцарскому правительству относительно изгнания нигилистов и социалистов, и создания путем паспортного режима своего рода санитарных кордонов вокруг Швейцарии, и соглашения между всеми европейскими странами о непризнании политического убийства и сведению его к уголовному преступлению, по которому есть договора о выдачи преступников [18, с. 486-487]. В целом Бисмарк поддержал эти предложения, а российское правительство решило начать дипломатическую кампанию, направленную на практическую реализацию этих мер при поддержке Германии.
В инструкции, подготовленной МИД для Сабурова, предлагалось также при активной поддержке германского канцлера установить соглашение [между европейскими государствами] относительно надзора за революционерами, организацию «международной полиции, запретительные законы касательно фабрикации и продажи взрывчатых веществ, исключительные кары за нарушение этих правил и, вообще, за пользование такими средствам»», а также пересмотреть законы «о праве убежища и выдаче преступников», установив «выдачу преступников, обвиняемых в убийстве, «каковы бы ни были его мотивы или его жертва» [18, с. 490].
Однако камнем преткновения становилась не Швейцария или Румыния, а Англия и Франция, куда перенесутся при давлении на первых действия революционеров-космополитов. Именно на положи-тельную реакцию этих стран на свои предложения рассчитывала Россия, обращаясь за помощью к кн. Бисмарку. Император Александр III предоставил Сабурову особые права, чтобы «определить точно нашу собственную дорогу на этой деликатной почве, где каждая неудача могла бы иметь опасные последствия». МИДом был подготовлен проект циркулярного обращения к главам европейских правительств, в котором, в частности, предлагалось «созвать конференцию держав с целью выработки плана общей борьбы против анархистских [выделено мной. -- П. Т.] элементов», а в другом циркуляре содержался «перечень более конкретных мер, принятия которых надлежит в первую голову домогаться». Главная мысль была в том, что «новейшее революционное движение носит “более общий характер”, чем былые революции, и что поэтому необходимо и бороться с ним тоже общими, соединенными усилиями» [18, с. 491-492]. Германия, согласившись с доводами российского правительства, даже наметила местом проведения будущей конференции Брюссель. Однако остальные великие державы встретили это предложения весьма сдержанно. В конечном счете Франция, Англия и Италия отказались от участия в общем обсуждении дела. Бисмарк в такой ситуации посоветовал заключать для достижения обозначенной цели отдельные договора. Только Германия получила во всей этой истории определенное преимущество: «некоторое охлаждение начинавших было приобретать дружественный оттенок франко-русских отношений», на что, собственно, и рассчитывал Бисмарк, заранее предвидевший фиаско всей этой затеи. Но «ни Гирс [Николай Карлович Гирс -- министр иностранных дел], ни Сабуров ничего этого не знали, а то, что они вообще знали в этой области, они понимали очень смутно» [18, с. 495-496].
И вот новая попытка организовать такую конференцию, спустя 17 лет, -- в 1898 г. в Риме [в ны-нешнем 2018 г. исполняется ровно 120 лет тем событиям]. На этот раз она даже в своем названии приняла форму противоанархистской.
Итальянское правительство пригласило представителей всех держав, -- писали российские газеты того времени, -- на международную конференцию для обсуждения мер борьбы с революционным анархизмом. Это дикое и зверское учение за последние годы почти совершенно заглохло в большей части европейских государств; от него отвернулись даже крайние социалистические партии, народные массы относятся к нему с явным нравственным отвращением. Анархисты зверского закала набираются главным образом в Италии и Испании -- странах, где политическая жизнь получила значительное развитие, а народное образование остается еще в крайне неудовлетворительном положении [12, с. 2].
Официальное название Конференции: Conference internationale pour la defence Sociale contre les anarchistes = Международная конференция по защите общества против анархистов, время ее работы: 24 ноября -- 21 декабря 1898 г. (по н. ст.). В Российском государственном архиве (РГИА) отложился комплекс документов по этому крупнейшему (по тем масштабам) международному мероприятию, которые пока еще незаслуженно оставались вне научного интереса исследователей. Современные немногочисленные историки (в частности, Г. А. Голубев [4]) сконцентрировали свое внимание лишь на тех документах, которые хранятся в фондах Государственного архива Российской Федерации (ГАРФ, фонды: ф. 102 -- Департамент полиции и ф. 529 -- Бюро Заведующего Заграничной агентурой Департамента полиции в Константинополе) и Архива внешней политики Российской империи (АВПРИ, фонды: 155 -- II Департамента, ф. 168 -- Миссия в Берне, ф. 172 -- Посольство в Вене, ф. 180 -- Посольство в Константинополе, ф. 184 -- Российское посольство в Лондоне, ф. 187 -- Посольство в Париже, ф. 190 -- Посольство в Риме, ф. 192 -- Миссия в Софии и др.).
Центральное место в комплексе документов по указанной теме в РГИА занимает дело № 8058 «По отчету представителя МЮ на международной конференции в Риме о мерах против анархистов и дальнейшая переписка по сему предмету» в фонде № 1405 Министерства юстиции [14]. Всего в деле 350 листов и оно представляет собой, в первую очередь, письмо-донесение, рапорты и отчет обер-прокурора Уголовного кассационного департамента Правительствующего Сената Владимира Константиновича Случевского с заседаний Международной конференции в Риме, направленные им в адрес министра юстиции, генерал-прокурора д. с. с. Николая Валериановича Муравьёва. Далее следует переписка последнего с министром иностранных дел Михаилом Николаевичем Муравьёвым (а также с его преемником на этом посту после 1900 г. -- графом Владимиром Николаевичем Ламсдорфом), программа Международной конференции, письма-доклады российских миссий за рубежом, а также обширные материалы (депеши, мемории, меморандумы и др.) зарубежных стран в их отношении к предложениям России о совместной борьбе с анархистскими проявлениями с сопроводительными письмами и отдельными переводами текстов российскими дипломатами. Продолжением архивного дела № 8058 является дело № 8034 «О международных мерах против анархистов» в том же фонде Минюста [13], в нем 88 листов и оно включает деловую переписку между официальными лицами. Дополнением ко всему комплексу документов является дело № 298 «Донесения русского посла в Риме А. В. Нелидова [так на обложке дела, правильно: А. И., т. е. Александр Иванович] о ходе Международной конференции по борьбе с анархизмом и письмо участника конференции В. Случевского Н. В. Муравьёву». Документы датированы 18 ноября -- 22 декабря 1898 г., объем дела -- 19 листов [15].
Первое же заседание римской конференции было посвящено определению анархизма. Надо сказать, что этому новому в то время явлению придавалось совсем иное значение, чем как мы воспринимаем сейчас, и даже не то, что под «анархизмом» подразумевали классики этого направления социально-политической мысли. Ранее, как следует из выше цитированной статьи Е. В. Тарле, вместо анархизма и анархистов в официальных документах речь шла о нигилистах, революционерах и даже -- социалистах, без разделения их по взглядам и используемым методам борьбы с правительством. На вопрос:
«что такое нигилист? -- царские слуги наивно ответили: “всякий, кто борется против царского правительства”». По такой логике, продолжает оппозиционный автор, следовало бы «объявить анархистами самих западноевропейских членов конференции, так как последние были представителями государств, давно уничтоживших самодержавие или даже монархию» [7, с. 23].
На деле же, однако, ни землевольцев, ни тем более -- народовольцев, нельзя было отнести к анар-хистам, хотя отдельные их взгляды в некоторые периоды и можно квалифицировать как анархистские. Вместе с тем официальная пресса тех лет упорно формировала у обывателя (общественности) негативное отношение к этому социально-политическому феномену. Так, «Северный вестник» в августе 1894 г., назвав ряд потрясающих проявлений анархизма новой болезнью века, охарактеризовал анархизм «узкой и жгучей доктриной», фанатики которой внушают толпе озлобление и ненависть своими ужасными, кровопролитными и бесчеловечными проявлениями. Автор статьи привел, на его взгляд, компетентные мнения итальянских профессоров Ч. Ломброзо и Ц. Ферреро, высказанные об анархизме и анархистах [1, с. 69]. Как раз в это время вышло второе итальянское издание книги Ломброзо «Анархисты» (на русский была переведена только в 1907 г. [8]), которое и стало предметом внимания автора статьи. Вместе с тем психологические изыскания Ломброзо в отношении анархистов сегодня мы вряд ли назовем компетентными и серьезными, тем более что к анархистам он наобум отнес всяких преступников, очень далеких от понимания теорий анархизма. Он ведь серьезно считал, что «самыми деятельными адептами анархизма должны быть по большей части или преступники, или сумасшедшие, или и те и другие вместе», сделав, правда, исключение для таких людей, как Ибсен, Реклю и Кропоткин [9, с. 247].
Наша современница американка А. Гейфман в своем исследовании революционного насилия, запутавшись в разных анархистских теориях начала ХХ в., зачастую относила к анархистам эсеров и чуть ли не большевиков. анархизм международное сотрудничество анархизм
Полностью уничтожить существующий порядок вещей, все законы и суды, религию и церковь, част-ную собственность и владельцев этой собственности, все традиции и обычаи и их сторонников -- таковы были цели российских анархистов. Свою главную задачу они видели в полном освобождении человека от всех искусственных ограничений, до полной независимости и от Бога, и от дьявола. Средством до-стижения этого должна была быть социальная революция, понимаемая анархистами как любое револю-ционное выступление -- будь то террор, экспроприация или уничтожение государственных учреждений, -- направленное на расшатывание самих основ современного общественного устройства.
А вот анархистов-коммунистов, сторонников П. А. Кропоткина, Гейфман считала наименее ради-кальными. Вместе с тем, по ее мнению, «... последователи Кропоткина были не готовы отказаться от тактики террора, хотя они и настаивали на сохранении чистоты радикальных традиций и морального облика самих революционеров» [3, с. 175, 179].
Как альтернативу вышесказанному можно напомнить высказывание Н. Бердяева об анархизме:
Только анархизм решительно формулировал заветную мечту человеческого сердца -- соединение людей не насильственное, а свободное, не внешней необходимостью, а внутренним влечением человеческой природы. Кто не анархист в сердце своем, тот любит насилие и власть как начало самостоятельное и цель. Кто свободу любит больше насилия, любовь ставит выше власти, внутренно-организованное общество предпочитает всякому внешне-организованному государству, тот должен признать себя анархистом, хотя бы в мечте. Ведь анархизм как радикальное отрицание власти, государственного союза и насилия в нем над личностью, не есть непременно анархия и хаос [2, с. 187].
Римская антианархистская конференция начала свою работу 17/29 ноября 1898 г. По сообщениям прессы, для участников конференции итальянским правительством устроена была тщательная охрана. Когда они выходили на улицу, за каждым следовало по пяти полицейских, из них два в форме и три в штатском платье. Всюду, где бы они ни были, при каждом из них, без их ведома, неотлучно состоял агент охранного отделения. Эта мера была вызвана опасением покушений со стороны анархистов [10, с. 3].
Из отчета обер-прокурора Уголовного кассационного департамента Правительствующего Сената В. К. Случевского о деятельности Римской конференции, направленного в адрес министра юстиции статс-секретаря д. т. с. Н. В. Муравьева, следует, что в работе в течение более чем трех недель (с 17/29 ноября до 9/21 декабря 1898 г.) приняли участие представители 21 европейской страны. В полном составе было 7 заседаний, а по избранным комиссиям: административной -- 4, законодательной и субкомиссии для обсуждения вопросов о выдаче и об изгнании анархистов -- 3. Председательствовали на всех за-седаниях представители Италии, на общих заседаниях -- министр иностранных дел граф Коневаро. Основные вопросы, обсуждавшиеся на Конференции: