Методика нашего исследования базируется на синтезе типичных исторических методов работы с источником, качественном и количественном анализе выборки в среде геоинформационных систем с привлечением методов дескриптивной статистики.
Формулярные списки являются наиболее подробным и классическим источником для изучения социально-культурного облика чиновника, учитывая отсутствие сознательных искажений. Конечно, они не лишены описок, неполноты сведений, по большей части касающихся имущественного и семейного положения, участия чиновника в различных обществах и партиях. Они достаточно информативны и подвергаются критике всех уровней. При этом можно провести перекрестную проверку как в рамках одной группы источников, так и с другими свидетельствами службы чиновничества. В нашем исследовании использованы личные дела и формулярные списки служащих МВД из фондов как Центральных архивов (РГИА, ГАРФ), так и региональных (ГАТО, ГАТ).
Формуляры содержат в себе большой объем личной информации, мы обратимся к основным данным, имеющим пространственные характеристики. Как правило, в списках делалась отметка об имеющемся образовании, например, об окончании высших учебных заведений («окончил Императорский Казанский университет с дипломом… степени», «Институт гражданских инженеров императора Николая I»), что давало возможность без труда установить географическое положение организаций. Средние и начальные образовательные учреждения, которые оканчивали служащие губернских управлений, также в большинстве случаев идентифицируются несложно - «окончил Тифлисскую гимназию» (г. Тифлис), «Томское городское четырехклассное училище» (г. Томск), «3-є Уфимское городское училище» (г. Уфа) и пр. В редких случаях имеются формуляры, в которых прописан только тип образовательного учреждения без упоминания места нахождения, чаще всего это касается канцелярских служащих (например: «окончил церковно-приходскую школу»), поэтому возможное место обучения записывалось из учета остальных имеющихся фактов. Так, в некоторых списках в графе о происхождении указывается «сын томского мещанина», а в графе об образовании «окончил курс уездного училища», соответственно, предполагается, что курс будущий канцелярист закончил в Томске. Второй вариант - по месту рождения, если таковое было указано. Третий вариант, при отсутствии вообще каких-либо данных, указывалось «НД». В тех случаях, когда формулярные списки не были выявлены, данные об образовании получали из других источников - списков гражданских чинов (Список лиц, служащих по ведомству Министерства Внутренних Дел…, 1895-1916) (в них публиковались данные о штатных чиновниках высшего звена губернских присутственных мест; однако на практике это самый ненадежный источник, в нем выявляются ошибки и разночтения с формулярами, в данном случае информация проверялась через личное дело, в котором помимо формуляров могли содержаться дипломы об окончании образовательных учреждений и другие документы, подтверждающие это), из официальных объявлений в губернских ведомостях (пример: «на должность… назначается окончивший губернскую гимназию…») и пр. Чиновники, получившие домашнее образование или образование «при родителях», не имеют отметок о географическом положении образовательного учреждения.
В пространственных исследованиях принято использовать специализированное программное обеспечение для соотнесения характеристик, полученных при формализации информации, содержащейся в источнике, с картой исследуемого периода. Для решения этой задачи мы привлекли инструментарий, содержащийся в модулях работы ГИС ESRI ArcGIS Pro 2.8. На первом этапе были собраны собственно исторические данные, которые в разной степени отражали передвижение чиновников в различные этапы их жизни, все поместили в единую базу данных на основе табличных форм. Два векторных точечных слоя отражали атрибуты записей. В качестве записей использовались уникальные Id, которые присваивались каждому чиновнику (в том числе и для будущих просопографических исследований), в атрибуты входили: Ф.И.О., место рождения, должность, чин, данные по образованию и происхождению, наличию собственности и т.д. Ключевым параметром стала информация из формуляров, связанная со служебным перемещением, на основе которой строился трек. Трек на данный момент заканчивается в точке службы в исследуемом центре губернии, последующее перемещение не учитывалось. Считаем возможным реализацию этой части работы в ходе дальнейшего изучения - для характеристики чиновников, которые далее выбывали за пределы Томской и Тобольской губерний, направлялись в другие регионы империи.
Метод построения геохронологического трека включал в себя несколько этапов. Так как наименования населенных пунктов за прошедшие почти два столетия изменились, было принято решение согласно формуляру создать точечный слой с именованием пунктов на момент хронологических рамок нашего исследования. Составили перечень городов с атрибутами из современных и вышедших из употребления названий. На основе этого слоя нами был создан локатор для ГИС, который позволил проводить привязку населенных пунктов, указанных в таблицах, с информацией о служебном перемещении. Далее для создания графа передвижения проводилась непосредственная привязка таблиц, а затем строились отрезки между точками пребывания чиновника. Отметим, что иерархия построения согласуется с общей линейной хронологией службы исследуемого, что позволяет получить верный геохронологический трек.
Несколько подробнее необходимо осветить исполнение базовой таблицы записей. В таблице «Служебный путь» на каждого чиновника создавалось несколько строчек по числу мест службы (исходя из данных, записанных в формуляре). Указывались должность, название учреждения и название города / поселка, где оно располагалось, далее - по подобию - должность, на которую чиновник переводился, название учреждения и место расположения. Как правило, при наличии формулярного списка и / или личного дела места службы чиновника до перевода в Тобольское и Томское губернские управления выявить не представляло труда (например, место службы - Оренбургское губернское правление - г. Оренбург, Рижская уездная тюрьма - г. Рига и пр.). Места нахождения чиновников, имевших опыт военной службы, устанавливались с помощью дополнительных источников (например, 10 Драгунский Екатеринославский полк базировался в Екатеринославе, 4 Лейб-драгунский псковский полк - в г. Псков; во время военных действий Русско-японской и Первой мировой войн - место дислокации полка / дивизии при возможности ее установить). При отсутствии формуляра /личного дела полных данных получить не удалось, однако из дополнительных источников уточнялось одно место работы - предшествующее губернским управлениям Западной Сибири (чаще всего из газеты: «назначается на должность делопроизводителя бывший крестьянский начальник… уезда…» и пр.). Несколько хуже ситуация обстояла с установлением мест дальнейшей службы чиновника, после перевода из западносибирских губернских присутственных мест, поскольку в формулярах не всегда указывалась должность и даже место дальнейшей службы, иногда - только губерния («переведен в Тамбовскую губернию» и т.п.), в таких случаях указывался главный город губернии - Тамбов. В случае отсутствия и такой информации, когда невозможно было восстановить ход событий по косвенным данным, в таблице делалась отметка «НД» (нет данных).
Чтобы представить социальный портрет чиновничества и провести наглядную классификацию, мы выбрали комплекс производства и анализа графов на основе программы UCInet 6. Создание двухмерного сетевого графика и оценка силы связей в нем позволяет составить представления об общей картине чиновничества исследуемых территорий.
Анализ геотрекинга показал, что чиновники Тобольского губернского управления имеют более низкие показатели мобильности по сравнению с коллегами из Томской губернии. На первом этапе это определяется и визуально, по оценке охвата территории, для объективности нами были приняты расчеты на основе выстраиваемых прямых связей между населенными пунктами, так как гипотетически они отражают в целом результаты, которые можно назвать репрезентативными. На втором этапе брались объективные математические данные, которые путем получения среднего значения в составе выборки показали, что чиновничество во и служащие Томской губернии превосходят по среднему показателю своих Тобольских коллег. Для бюрократического аппарата столицы Тобольской губернии этот показатель равен 2 318,5 км на 157 чиновников (суммарная протяженность геотрека 364 004,4 км), когда для томичей этот показатель составляет 4 689,1 км на 107 чиновников (суммарная протяженность геотрека 501 740,6 км), что безусловно говорит о паритете последних (рис. 1.). Однако требуются некоторые оговорки: геотрек чиновника, как правило, вносился в базу и строился, если был известен его полный послужной путь; однако при общей релевантности выборок математически уже просматривается тенденция.
Рисунок 1. Карта-схема и количественные показания геотрека чиновничества и служащих Тобольского, Томского губернских управлений конца XIX - начала XX вв.
Figure 1. Map-diagram and quantitative data of the geotrack of officials and employees of Tobolsk and Tomsk provincial administrations at the end of the 19th - beginning of the 20th century
Данные показатели мы склонны интерпретировать с двух позиций:
- чиновники Томской губернии были более мобильны, это касалось всех исследуемых категорий, они часто переезжали, а доля местных лиц оказывалась не так значительна;
- чиновники Тобольской губернии в основе своей представлены местными служащими среднего и низшего рангов, чиновники высоких должностей были приезжими.
Для создания общего портрета и определения ключевых характеристик чиновничества нами составлены графы связей между всеми чиновниками, а также определены веса векторов - чтобы выделить основополагающие характеристики этих взаимосвязей. На основе матричной таблицы взаи - мовстречаемости получены два двухмерных графа (рис. 2-3.). Данный метод построения сетей позволил определить параметры, характеризующие в целом группу чиновничества из губерний. Это также связано с гипотезой пространственного распределения, так как является вспомогательным методом, подтверждающим наши выводы.
В результате анализа группы чиновников (297 человек) из Тобольской губернии ведущими факторами портрета, по мере убывания, стали следующие категории: православное вероисповедание, гражданское образование, категория низшего чиновничества, среднее образование, в больше степени местное. По мере отдаления от центральной группы графа встречаются категории: среднее чиновничество, не местного происхождения, с высшим образованием, а также чиновники высшего ранга с дворянским происхождением и высшим образованием. Остальные категории не являются строго определяющими и выбрасываются за общее облако графа классификации (рис. 2). Таким образом, типичный чиновник Тобольской губернского аппарата - это местный представитель низшего чиновничества православного вероисповедания с гражданским средним образованием, происходящий из различных социальных групп; гораздо реже это приезжий с высшим образованием дворянского происхождения.
Томская группа служащих региональной администрации (256 человек) характеризуется такими чертами, как: гражданское образование, православное вероисповедание, категория низшего чиновничества, отношение к приезжим работникам. В меньшей степени для большинства штатных служащих характерно среднее образование. Отдельно обособилась группа высших чиновников с высшим образованием и дворянского происхождения. В целом, типичный представитель бюрократического аппарата Томского губернского управления - это приезжий, православный клерк среднего звена, с гражданским образованием. Вторая группа - это неместные высшие чиновники дворянского происхождения с высшим образованием.
Рисунок 2. Граф связей характеристик и соотношения служащих чиновничьего аппарата Тобольской губернии конца XIX - начала XX вв. (1 - Православие; 2 - Гражданское образование; 3 - СреЭнее образование; 4 - Низшее чиновничество; 5 - Местные чиновники; 6 - Неліестное чиновничество; 7 - СреЭнее чиновничество; 8 - Высшее образование; 9 - Из лгегцан; 10 - Сын священника; И - Начальное образование; 12 - Домашнее образование; 13 - Не окончил высшее учебное заведение; 14 - Духовное образование; 15 - Наличие собственности; 16 - Из крестьян; 17 - Не окончил учреждение среднего образования; 18 - Из военных; 19 - Из чиновников; 20 - Не окончил учреждение начального образования; 21 - Рилгско-католического вероисповедания; 22 - Высшее чиновничество; 23 - Дворянское происхождение; 24 - Протестантство; 25 - Военное образование)
Figure. 2. Graph of the connections between the characteristics and ratios of officials of the Tobolsk province at the end of the 19th - beginning of the 20th century (1 - Orthodoxy; 2 - Civil education; 3 - Secondary education; 4 - Lower officials; 5 - Local officials; 6 - Non-local officials; 7 - Middle officials; 8 - Higher education; 9 - From the bourgeoisie; 10 - Son of a priest; 11 - Elementary education; 12 - Home education; 13 - Did not complete higher education; 14 - Spiritual education; 15 - Ownership of property; 16 - From the peasants; 17 - Did not complete secondary education; 18 - From the military; 19 - From officials; 20 - Did not complete elementary education; 21 - Roman Catholicism; 22 - Higher officials; 23 - Noble origin; 24 - Protestantism; 25 - Military education)
губерния бюрократический чиновник
Рисунок 3. Граф связей характеристик и соотношения служащих чиновничьего аппарата Томской губернии конца XIX - начала XX вв. (1 - Гражданское образование; 2 - Православие; 3 - Низшее чиновничество; 4 - Неліестное чиновничество; 5 - СреЭнее чиновничество; 6 - СреЭнее образование; 7 - Дворянское происхождение; 8 - Высшее чиновничество; 9 - Высшее образование; 10 - Из ліещан; И - Местные чиновники; 12 - Не окончил учреждение среднего образования; 13 - Духовное образование; 14 - Не окончил высшее учебное заведение; 15 - Сын священника; 16 - Из крестьян; 17 - Домашнее образование; 18 - Из военных; 19 - Начальное образование; 20 - Из чиновников; 21 - Наличие собственности; 22 - Военное образование; 23 - Протестантство; 24 - Рилгско-католического вероисповедания; 25 - Крещеный иудей)
Figure 3. Graph of the connections between the characteristics and ratios of officials of the Tomsk province at the end of the 19th - beginning of the 20th century. (1 - Ciril education; 2 - Orthodoxy; 3 - Lower officials; 4 - Non-local officials; 5 - Middle officials; 6 - Secondary education; 7 - Noble origin; 8 - Higher officials; 9 - Higher education; 10 - From the bourgeoisie; 11 - Local officials; 12 - Did not complete secondary education; 13 - Spiritual education; 14 - Did not complete higher education; 15 - Son of a priest; 16 - From the peasants; 17 - Home education; 18 - From the military; 19 - Elementary education; 20 - From officials; 21 - Ownership of property; 22 - Military education; 23 - Protestantism; 24 - Roman Catholicism; 25 - Baptized Jew)
Полученные выводы вполне согласуются с предыдущими исследованиями сибирских ученых. Так, все отмечали тенденцию деления на местных уроженцев и приезжих служащих, а также общее сокращение доли «приезжего элемента» среди служащих ведомства МВД (Козельчук, 2002; Матханова, 2002; Палин, 2004, с. 167; Ремнев, 1997; Фролова, 2006). Однако разные - А.В. Ремнев отмечает, что среди Тобольских чиновников - доля местных уроженцев составляла 46%, среди Томских несколько меньше - около 30% (Ремнев, 1997, с. 246), по данным ТВ. Козельчук среди Тобольского чиновничества процент в начале XX в. был существенно выше - более 80% (Козельчук, 2002, с. 23). Такой большой процент вероятно связан с тем, что при подсчетах использовался разнообразный корпус чиновников, в который вошли служащие не только губернских, но и уездных учреждений, но и различных ведомств - МВД, Министерства финансов и Министерства юстиции, поэтому эти подсчеты дают понимание об общем кадровом составе чиновничества Тобольской губернии, но, к сожалению, не предоставляют информацию о конкретном ведомстве. О мобильности сибирского чиновничества упоминает Г.А. Аванесова, которая, обращая внимание на кадровую проблему в Сибири, отмечает, что из-за нехватки классного чиновничества правительство часто отступало от норм чинопроизводства, в результате чего чиновники были достаточно мобильны и молоды (Аванесова, 1995, с. 168). Все исследователи сходятся в том, что среди большинства государственных служащих преобладало православие, небольшой процент относился к католическому и протестантскому вероисповеданию (Козельчук, 2002, с. 73; Палин, 2004, с. 187; Ремнев, 1997, с. 247; Фролова, 2006, с. 83).