В реальной жизни людей пересекаются все элементы множества, составляющего образ жизни. Одни из них закономерны, другие - случайны; одни обладают большей значимостью, другие - меньшей; одни находятся в самом начале своего развития, другие - в состоянии расцвета, третьи - в стадии увядания. Сочетание этих элементов может выглядеть эклектичным, лишенным какой-либо упорядоченности. Для живущего поколения взаимодействие всех элементов действительности выглядит неким "броуновским движением". Возникающие и исчезающие артефакты, действия, обстоятельства, отношения, оценки, события и пр. перетекают из одного дня в другой, вызывая представление о том, что жизнь - только "миг между прошлым и будущим".
Однако этот "миг" запечатлевается в различных культурных феноменах, находя "отсвет" в самых, казалось бы, неожиданных сферах. Результат этого воздействия может быть непредсказуемым, но он никогда не минует сугубо культурной сферы. Это знаменитый "эффект бабочки", сконструированный в рассказе Рея Бредбери "Сафари": случайное бессмысленное действие оказывается в неотвратимой цепи событий, приведших к необратимым последствиям вплоть до изменения правописания.
Образцами взаимодействия культуры и истории, "запечатления" истории в культуре становится искусство, не имеющее границ в воспроизведении и изображении действительности.
В искусстве мы сталкиваемся не просто с картиной реальности, это - сама история, запечатленная во всей своей полноте. Поток исторических событий, все это эклектическое переплетение случайностей минуло и сменилось иным потоком, наполненным иными реалиями и персонажами, но в культурных феноменах он запечатлен в своем натуральном состоянии, хотя и специально организованном гением художника. Именно культура фиксирует многие исторические явления, ценности, нормы, традиции, обычаи, идеалы и прочее. Искусство запечатлевает события, отношения людей, их цели, стремления, иллюзии, заблуждения - все, что останется грядущим поколениям. Культурные феномены обладают особой формой преемственности: они продолжают жить в последующих эпохах, неся в себе свою знаковую и смысловую природу, степень и мера их освоения живущими поколениями определяют творческий потенциал общества, тенденции будущей истории. Поэтому культура - всегда носитель традиций, и именно в ней вызревают ростки новаций, связанных с любой сферой "будущей истории". Если события истории, завершившись во времени, практически закончены, то культурные феномены никогда вполне не завершены: ни одна идея, ни одно явление не прекращается, но переходит в иные культурные феномены, идущие вслед за историей или иногда опережающие ее. Таким образом, творчество культуры не совпадает с творчеством истории.
Перед историей постоянно возникает проблема соотнесения воплощаемого в культуре творческого начала, ставящего перед обществом новые проблемы, с объективными условиями и закономерностями общественного развития. Культура вбирает в себя выработанные в ходе истории формы деятельности, мышления, видение мира, составляющие особенности бытия той или иной социальной или этнической общности в единстве их природной и социальной среды. Сложившись, культура каждой общности сама становится активно действующей исторической силой. Поэтому особенности культуры сказываются на конкретной истории народа.
История в своих самых общих чертах повторяема (например, основные этапы существования общества в целом), но ее специфика приобретает черты культуры. И если история - это событийный ряд существования человечества, то культура - смысловая сторона этого существования. В истории действуют конкретные люди, сталкиваются их воли, интересы, стремления, эмоции и аффекты, причем идеалы и традиции, ценности и нормы оказываются скрытыми от непосредственной рефлексии. История почти всегда персонифицирована и связана с конкретными интересами ее участников. И только сложившийся в культуре феномен становится относительно самостоятельным явлением, приобретая значимость отдельно от условий и контекста своего возникновения.
Современность раздвинула горизонты истории. Человечество оказалось между двумя пропастями - прошлого и будущего. Оно осознало, что будущее - конгломерат прошлого и настоящего. Все более уверенно научная мысль современности осознает, что историческое будущее возможно лишь в том случае, когда оно не отвергает своей культуры, а усиливает и осваивает ее, стремится к тому, чтобы культура не выродилась в цивилизацию. Еще Х. Ортега-и-Гассет в 1933 году писал: "…прошлое по своей природе revenant. Как ни гони его, оно вернется и неминуемо возникнет. Поэтому единственный способ избавиться от него - это не гнать. Прислушиваться к нему…". - И далее: "У прошлого своя правда. Если с ней не считаться, оно вернется отстаивать её и заодно утвердит свою неправду" [13, с.90]. Хотя это сказано относительно социально-психологических процессов начала ХХ века, это можно отнести и к исторической изменчивости культуры. Проблема преемственности связана именно с тем, как, в какой полноте живущее поколение в состоянии освоить тот пласт культуры, который запечатлел в себе прошлое. Именно с этим обстоятельством связано и то, перейдет ли культура будущего на более высокую ступень развития, останется на прежней, или приведет к разрушению как культуры, так и общества, поскольку общество без культуры не может существовать в качестве человеческого.
Исторический взгляд на общество и на его культуру преимущественно обращен к рассмотрению своего предмета во времени. Однако и общество, и его культура разворачиваются не только во времени, но и в пространстве.
Представляется, что феномен культуры в его действии, в его наиболее полном выражении более продуктивно рассматривать именно таким образом, чтобы охватить не только временныме, но и пространственное взаимодействие различных систем, их отношения друг с другом, их взаимовлияние. Именно в этом случае можно охватить и осмыслить все богатство культурных феноменов как элементов системы.
Известно, что национальные культуры одного региона, даже при наличии государственных границ, сходны, близки по многим своим проявлениям. С увеличением расстояния различия начинают становиться более заметными, а сходства отмечаются лишь в общем виде. В работах полевых этнографов (Э.Б. Тайлор, К. Леви-Строс, Л. Леви-Брюль и др.) в различной форме, часто в противоречащих друг другу взглядах, все же в рассмотрении культур различных племен и народов присутствует четкая система локальных признаков. Поэтому постановка и рассмотрение культуры в её пространственности дают возможность выделить и специфику различных культурных процессов, в этом пространстве осуществляемых. Так, традиция изучения культуры Востока и Запада всегда предполагает их корреляцию с территориальными факторами, с тем ареалом, в котором каждая конкретная культура осуществилась и продолжает существовать. Изменяясь во времени, тот или иной артефакт может оказаться на другой территории, как, например, это происходит с музейными экспонатами, но, тем не менее, он всегда классифицируется по локальным признакам материнской культуры, он остается явлением культуры именно этого пространства.
В этой связи понятны споры о сущности русской культуры, расположившейся между Востоком и Западом и несущей на себе специфику как той, так и другой культурной традиции. Элементы того и другого, соединившись, предстали перед миром в новом качестве, тем более неповторимом, чем более явственным становится территориальное единство России, определенность ее пространства.
История, разворачиваясь в конкретном времени и конкретном пространстве, предстает перед мышлением исследователя как Хронос, непрерывно возникающий и исчезающий. Культура же сохраняет свои пространственно-временные характеристики от прошлых и до следующих поколений, поскольку она приходит из прошлого в относительной неизменности и представляет собой некую "стартовую площадку" для будущего. В настоящем же культура окружает нас как пространственная форма. Даже постоянно происходящие в ней изменения совершаются в том пространстве, в котором продолжает свое существование культура.
Таким образом, можно со всем основанием предположить, что исследование культуры, осуществляемое не только в её временномм, но и в пространственном осуществлении позволяет осмыслять её как целостность, обладающую всей определенностью "ставшего". Как уже было замечено выше, "ставшее" находит свое выражение в контексте пространства культуры. Принимая мысль Ю.М. Лотмана о том, что пространство представляет собой множество объектов, между которыми существует непрерывное взаимодействие, мы можем выделить в нём основные структурные элементы: культурное пространство природной среды, социума, а также коммуникативное, виртуальное пространство и пространство интеллекта [3-5].
Каждый из названных элементов обладает всей степенью сложности целого и при этом остается атрибутивной стороной этого целого. Несомненно, что культурное пространство базируется на специфике освоенной природной среды и тех возможностей, которые характерны только и исключительно для данной территории. Спецификой отношений с природой становится и развитие человека.К. Ясперс, размышляя о факторе времени, пишет: "Ось мировой истории. следует искать там, где возникли предпосылки, позволившие человеку стать таким, каков он есть." (подчеркнуто мной - А. Б.) [18, c.32]. Обратим внимание на то, что он выбирает слово "там", а не "тогда".К. Ясперс обращает внимание на то, что в пространстве развития трех культур - востока (Китай, Индия), запада (античность Греции) и Ближнего Востока (пророки Израиля) - в определенный момент возникает тяга к общению, которая осуществляется при многочисленных передвижениях в пространстве: "Философы переходят из государства в государство, выступают как советники и учителя." [Там же, c.36]. Следовательно, идеи вместе с их носителями пересекают границы территорий, и локализация идей, либо любых иных явлений культуры всегда связана с наличием их носителей на данной территории.
Проблема культуры является мировоззренческой проблемой, ибо от её рассмотрения зависят в конечном смысле не только гносеологические или аксиологические перспективы, но и будущее человечества.
Задача философии в данном случае - не просто выбор и обоснование того или иного мировоззрения. Её задача - поиск парадигмы, позволяющей осмыслить культуру как целостность, определить её структурные элементы, принципы построения и функционирования культуры как системы.
Специфика культуры как сферы философской рефлексии, прежде всего, заключается в том, что в данном случае предмет и объект исследования совпадают. В истории изучения культуры произошло некое "восхождение от конкретного к абстрактному", теперь же наступают время и необходимость следующего этапа - дальнейшего движения от сформулированных абстракций частичного порядка к богатому, осмысленному системно и целостно конкретному.
Первичная "конкретность" культурологического знания исследовала и описала различного рода эмпирические аспекты культуры: предметный и художественный мир, зависимость специфики культуры от религиозного мировоззрения, знаковые системы культуры, её локально-историческую конкретику и т.д. Весь этот материал показал, что феномен культуры "является чрезвычайно сложным, полифункциональным, полиструктурным образованием" [6, с.9].
Следовательно, наиболее приемлемым может быть "целостно-интегративный" [5] подход, который в состоянии осуществить движение познания культуры к искомому синтезу.
Список литературы
1. Безуглова Н.П. Понятие "культура" в сравнительных исследованиях культур // Исторические, философские, политические и юридические науки, культурология и искусствоведение. Вопросы теории и практики. Тамбов: Грамота, 2012. № 2. Ч.2. С.24-27.
2. Былины / сост., автор предисл. и вводн. текста В.И. Калугин. М.: Современник, 1986.559 с.
3. Быстрова А.Н. Проблема культурного пространства (опыт философского анализа). Новосибирск: СО РАН, 2004.240 с.
4. Быстрова А.Н. Проблема метода в культурологии // Бытие культуры и истории: сб. научных трудов / под ред.А.Н. Быстровой. Новосибирск: Изд-во СГУПС, 2008. С.6-15.
5. Быстрова А.Н. Структура культурного пространства: дисс. … д. филос. н. Томск, 2004.407 с.
6. Видгоф В.М. Целостность эстетического сознания: деятельностный подход (опыт философского анализа). Томск: Издательство ТГУ, 1992.153 с.
7. Видгоф В.М. Целостность эстетического сознания как предмет философского исследования: научный доклад … д. филос. н. Екатеринбург, 1993.52 с.
8. Каган М.С. Философия культуры. СПб., 1996.416 с.
9. Кант И. Критика способности суждения // Кант И. Основы метафизики нравственности. М., 1999.1472 с.
10. Конфуций. Изречения. М., 2007.355 с.
11. Лотман Ю.М. Семиосфера. СПб.: Искусство-СПб, 2001.704 с.
12. Мамардашвили М. Лекции по античной философии. М.: АГРАФ, 2002.320 с.
13. Ортега-и Гассет Х. Восстание масс. М.: АСТ, 2001.509 с.
14. Пятигорский А., Мамардашвили М. Символ и сознание. Метафизические рассуждения о сознании, символике и языке. М.: Школа "Языки русской культуры", 1997.224 c.
15. Сноу Ч.П. Две культуры. М.: Прогресс, 1973.143 с.