Это был один путь движения к осознанию целостности и взаимосвязи всех процессов нашего бытия.
Этот путь прямо связан с изучением главного агента этого бытия.
Другой путь берет свое начало в естественных науках. С одной стороны, в них также наблюдаются сначала процессы дифференциации знания, изучающего бытие природы, а затем и появление новых отраслей этого знания, находящихся "на стыках" многих частных наук. В этой связи не случайным оказался вопрос о природопользовании, осмысливший вызвавшие тревогу о судьбах мира и человечества результаты человеческого вмешательства в окружающую среду. Поиски решения глобальных проблем, выделив специфику человеческой деятельности, снова обозначили культурную компоненту как центральную и едва ли не единственную из тех, что могут отыскать оптимистический путь в будущее. Еще А. Печчеи в середине ХХ века говорит о необходимости воспитания в системе образования таких человеческих качеств, которые позволят использовать рационально природные ресурсы и не станут разрушительными. В конце же века утративший оптимизм Хантингтон, считает, что грядущие конфликты могут быть только столкновениями цивилизаций, будут иметь не только человеческую, но и общекультурную подоплеку.
Как и человек, культура также обладает двойственностью: с одной стороны, это данность, противопоставленная природе, существующая вне и независимо от желания и воли людей. С другой стороны, она бытийствует в качестве реальности, которая невозможна без сознательной деятельности людей. Эта двойственность культуры реализуется также и в том, что она обладает и длительностью, и протяженностью, "присутствует" и в динамике, и в статике, и во времени, и в пространстве. В этом своем качестве культура равнозначна бытию человеческого общества и человека, она в значительной мере есть способ этого бытия. Перефразируя мысль М. Мамардашвили о философии, можно сказать, что культура "…имеет особое отношение к способу возникновения и существования человеческого феномена, поскольку он зависит от самосозидания. А история - это зафиксированные лишь события актов самосозидания некоего существа, которое природой не рождается и не существует независимо от работы самосозидания. (Природой рождается некий биологический материал возможных человеческих событий и состояний. Но это только биологический материал)" [12, с.7-8]. Это соображение можно в полной мере отнести и к культуре, вне которой человек - только биологический материал. В человеческом же качестве он осуществляется только в процессе самосозидания, которое в значительной, если не в полной, мере выступает как созидание культуры.
Нам представляется, что относительно полное рассмотрение культуры возможно только с помощью общефилософского подхода, "который не рвется к узким схемам гносеологического или экзистенционального подходов, но, выступая их системно-синтезирующим выражением, отображает целостность и полноту мировоззренческо-методологического знания, задающего смысл человеческого бытия" [7, с.6].
Общефилософский подход предполагает, что культура будет рассмотрена как данность, существующая в единстве объективного и субъективного, в своей статике и динамике, в единстве составляющих её противоположностей.
Здесь можно выделить несколько аспектов вопроса. Во-первых, сущность человеческого существования заключена в том, что он всячески видоизменяет природную среду (окружающий мир) в целях выживания. Степень изменений многократно возрастает вместе с развитием производства, она становится все более "жесткой" и может привести мир, в котором существует человек, к глобальной катастрофе. Как это ни парадоксально, но, не имея возможности существовать иначе, чем в состоянии бесконечных изменений среды обитания, человек создает культуру. В этом своем качестве культура становится "роковым", разрушительным явлением для мира, ибо ее развитие безгранично, а установление "предела" невозможно. Но одновременно культура является и "упорядочивающим" началом, и именно она несет в системе своих знаний, умений, форм и способов деятельности "охранительные" тенденции. Следовательно, только наличие культуры вселяет некий оптимизм по отношению к развертыванию человеческой деятельности в пространстве и одновременному ограничению этой экспансии. (Парадокс именно в этом: культура направлена против себя самой, ибо одна часть культурной деятельности разрушает гомеостазис, другая направлена на его восстановление и сохранение).
В кинофильме Отара Иоселиани "Фавориты Луны" есть два образа: сервиз севрского фарфора ручной работы XV века и картина, любовно написанная неизвестным художником. На протяжении фильма их варварски уничтожают: сервиз разбивается в суете сует разных веков, картину бесконечно крадут, вырезая из рамы. В конце фильма в нищем квартале некто пытается склеить осколки, чтобы сделать из бесценной тарелки пепельницу, а обрезок картины висит на стене какой-то ремесленной мастерской.
Здесь с особенной беспощадностью показана изменчивость культуры, в данном случае исключительно деструктивная, что определяет необходимость услышать как можно более полный аккорд культуры и предостеречь её от бессмысленных и необратимых утрат.
Во-вторых, в таком же положении находится и сам человек в системе мира. Еще З. Фрейд заметил, что для человека те ограничения, которые налагает на него культура, несут с собой значительный психический дискомфорт, чреватый неврозами и психозами. То есть человеку, по Фрейду, показано естественное состояние и неограниченное проявление своих природных влечений (заметим: и не только сексуальных). Однако вряд ли можно представить, во что превратится человек, реализуя такого рода возможности, и останется ли он при этом человеком. Репрессивные свойства культуры, таким образом, становятся враждебными способу существования человека как биологического существа. Но если человек сможет избежать "репрессий" со стороны культуры, он разрушит себя как существо социальное. Можно сказать, что в этом качестве человек возвращается в свое природное состояние. Следовательно, "пространство человека" также требует постоянного диалога с культурой, иначе человек теряет свою человеческую сущность. В этой связи возникает, очевидно, и проблема экологии самого человека, и эта проблема, как и соответствующая ей глобальная экологическая проблема, касается в большей степени пространственной компоненты и только в этой зависимости способна отразить себя во времени.
Одним из главных аспектов рассмотрения культуры неминуемо станет тот факт, что наличие культуры совпадает с историей человеческого общества. Однако это совпадение не является абсолютным, что отмечено М. Мамардашвили и А. Пятигорским: "…мы нигде не застаем человека вне состояния культуры… В принципе мы не можем взойти вверх назад по потоку времени и найти человека вне этого феномена, вне состояния культуры. Проблема истока нереальна методологически, а не метафизически" [14, с.186]. Они назвали соотношение истории и культуры "активной прогрессирующей несовместимостью" [Там же, с.187].
Культуру невозможно наблюдать как таковую - она обнаруживает себя лишь в своих конкретных проявлениях, а постоянная изменчивость человеческой природы становится залогом изменчивости культуры. И в этой своей изменчивости культура как процесс, предполагающий внутреннюю сложность, вариативность, выступает в виде истории. В этом своем качестве культура - явление, существующее во времени.
Но то, что сохраняется в своих законченных состояниях, реализуется в пространстве.
Гуманитарному знанию тесно в рамках традиционного рассмотрения отдельно культуры, человека, социума, природы и пр. Такой взгляд механически расчленяет мир, несмотря на звучащие при этом декларации системности и целостности. Действительное системное изучение множества элементов каждого явления (культуры, человека, социума, природы) связано с выяснением сфер и точек их пересечений, особенностей взаимодействия, места и роли каждого элемента системы. Взгляд на любой объект гуманитарного исследования с необходимостью выявляет наличие в нем названных нами выше двух обязательных характеристик:
а) временной, определяющейся сменяемостью одних явлений другими;
б) пространственной, предполагающей существование элементов системы одного рядом с другим, параллельность не только материальных объектов, но и идей, знаний, отношений, произведений искусства, научных теорий и т.д., распространение духовных процессов в пространственной протяженности, развертывание их вширь, соединение с другими, взаимопроникновения и взаиморазмежевания. Понятие "горизонт знаний" у Канта показывает, что пространственные характеристики духовных объектов являются вполне корректными.
Развитие культуры во времени запечатлевается в действиях людей, участвующих в преобразовании действительности. Эти преобразования касаются одновременно и в равной мере и культуры общества, и его истории. Временноґй взгляд на развитие культуры связан со сравнением исторического и культурологического понимания человеческого бытия, его традиций и инноваций, его динамики и статики. Каждое явление в мире человеческой деятельности имеет начальный этап, развитие, достигающее кульминации, а затем регресс и завершение. Весь цикл может включать в себя различные формы и способы взаимодействия с другими элементами процесса, что позволяет искать и обнаруживать события, явления и циклы, протекающие не только один после другого, но и одновременно, параллельно, находясь рядом, около и т.д. относительно друг друга. Следовательно, культурные процессы разворачиваются как во времени, так и в пространстве.
Прошлое человечества присутствует в мире в истории человечества и его культуре. История общества и культуры начинаются одновременно, включаясь многообразными способами и связями в противоречивый процесс развития человечества. Культурные феномены становятся вехами истории еще до возникновения письменности, фиксирующей события жизни человечества, конкретно-исторических эпох и государств. Они выражают субъективно-личностную сторону деятельности общественного человека, способы и нормы социальной организации и регулирования процессов жизнедеятельности, выполняют важную социальную функцию трансляции опыта, знаний, опредмеченных в результатах человеческой деятельности. С другой стороны, любое творчество даетрезультаты, которые впоследствии включатся в исторический процесс, внесут в него новые элементы, превратятся в фактор исторического развития.
Общей стороной и культуры, и истории является то, что оба феномена выступают либо в конкретных проявлениях и результатах человеческой деятельности, либо - в противном случае - как текучие и преходящие состояния духовной и материальной сферы общества.
Однако и история, и культура обладают не только общими связями, в которых переплетаются результаты действий этносов, масс, государств и отдельных индивидов, но и имеют различную специфику. История складывается из действий и противодействий множества людей, в которых в более наглядной форме выступает, скорее всего, случайность: закономерность же обнаруживает себя лишь в конечном счете. Огромную роль играют в этом процессе объективные условия, связанные с особенностями природы или действиями иных факторов, вплоть до тех, которые Л.Н. Гумилев называл пассионарностью. Взгляд историка практически всегда обращен в прошлое. Ю.М. Лотман, касаясь особенностей прочтения смысловой стороны художественного произведения, замечает, что "…взгляд в прошлое …сходится как конус, упирающийся вершиной в настоящее". Будущее же предстает как "пучок возможностей, еще не совершивших своего потенциального выбора" [11, c.22]. При этом стремящаяся к научной прогностике синергетика черпает свои основные выводы из свершившегося прошлого, преломившего в себе бесконечное количество возможностей, заложенных во всех вещах мира, и бесконечность вариантов дальнейшего развития. В синергетической парадигме, осмысляющей то, что можно назвать "ставшим", состоявшимся, культура исследуется с позиций её многовариантности, нелинейных процессов, свойственных этой системе, а также их необратимости.
Свершившееся прошлое сохраняет свои следы в памяти поколений, в период писаной истории, зафиксированной в различных документах и отразившейся в научной и художественной рефлексии над ними, в результатах деятельности людей. Исторический процесс во всех своих подробностях и проявлениях минул и вместе со временем стал необратимым. Но вся его неоднозначность заключается в том, что любая деятельность людей оказывается не только исторической, но и культурной. При этом нам представляется, что традиционный материализм не слишком отдалялся от реальности, принимая во внимание материальную деятельность людей в качестве определяющего фактора в системе отражения мира. Материальная деятельность людей, совершаясь в повседневности, как бы "фиксирует" в своих результатах образ времени, стиль и дух эпохи, становится одновременно и толчком, и причиной, и почвой, и условием возникновения различных форм ментальности - от обыденного сознания до научной рефлексии. Бытие истории оказывается сиюминутным, временным, преходящим, наиболее остро проявляющим свою специфику лишь в периоды экстремальных, радикальных событий мира. Связь прошлого с настоящим и будущим осуществляется преимущественно через культуру и ее основные феномены, поскольку культура есть также история человечества, а история осуществляет себя в культуре.