При этом значительную часть такой переписки составляла переписка фатическая, которая велась с единственной целью сохранения и поддержания единства одной из составных частей тогдашнего русского общества -- семейного, дружеского, приятельского, кланового, соседского, делового кругов. Письмо как таковое, имело самостоятельное значение, столь же важное, как и его содержание. На первый взгляд, фатические письма очень формальны. Они по большей части ограничивались устоявшимися по форме вводной частью (в которой с большей или меньшей витиеватостью приветствовали адресата), просьбой непременно писать о себе и очень кратким сообщением о своем благополучном или неблагополучном житье, вернее даже, о факте своего бытия. Подобные послания, понятно, отправляли друг другу только люди близкие -- родственники, друзья [2, с. 22; 11, с. 450].
Все части фатического письма играли важную роль. В обращении и в представлении себя отображалось место отправителя и адресата в социальной иерархии. Письмо, написанное в соответствии с формуляром, было выражением вежливости, учтивости, в которых проявлялись правила общественного взаимодействия. Учтивость, любезность были одними из центральных ценностей эпохи, поскольку также поддерживали существовавшую жесткую иерархию -- и социальную, и семейную. Именно в связи с последним обстоятельством в грамотках скрупулезно перечисляли всех членов семьи, от имени которых или которым письмо было написано [9, с. 113-114]. Эпистолярные материалы такого рода -- коммуникационного «в чистом виде» -- являются особенностью указанной эпохи. В другие периоды подобного рода корреспонденция встречается реже или совсем выходит из оборота.
С подобным отношением к письму было тесно связано и восприятие его как дара отправителя адресату, призванного показать ценность отношений между корреспондентами, необходимость поддерживать связь (семейную, дружескую и т.п.) и далее. В этом отношении корреспонденция в России XVII в. проявляла те же социокультурные черты, что и в европейских и части азиатских стран раннего Нового времени.
В связи с коммуникативной функцией переписки следует затронуть вопрос о том, кто был, так сказать, непосредственным исполнителем переписки. И здесь надо отметить одну особенность русской корреспонденции XVII в. -- для представителей служилого сословия писать письма собственноручно, даже при том, что человек был грамотен, было отнюдь не обязательно и даже, можно сказать, не приветствовалось. Для этого существовало специальная категория не просто грамотных, а именно пишущих людей -- приказные и священнослужители низших категорий. Тем не менее, и представители служилого сословия сами брались за перо, что обычно специально оговаривалось. Собственноручное написание письма воспринималось как знак особого расположения или почтения [12, с. 94; 13, с. 156-157].
Наличие обширных, интенсивных, разветвленных и устойчивых связей, которые отражались в переписке, их большая ценность для корреспондентов, свидетельствуют о том, что включенность людей XVII в. в России в определенные социальные сети рассматривалась ими как один из важнейших параметров общественного капитала, которым обладал человек.
В XVII веке, как и в другие эпохи, одной из главных функций переписки была информационная. Однако при том, что в указанный период жизнь практически всех представителей русского общества отличалась высокой мобильностью, люди часто подолгу не видели друг друга, информационная функция переписки приобретала особое значение, являясь единственным каналом передачи новостей самого разного характера -- от семейных до международных [4, с. 10, 18, 86 и др.; 14, с. 309; 15; с. 42]. Таким образом переписка полностью удовлетворяла потребность общества в необходимой информации, заменяя собой газеты. При отсутствии цензуры, а также при возможности передать со своими курьерами некоторые, наиболее неудобные для обнародования сведения на словах, частная корреспонденция предоставляла обществу точную и для своего времени оперативную информацию о происходящем в стране.
Важной функцией переписки была служебная в самом широком смысле слова. Так, посредством переписки договаривались о продаже, покупке земель или городских дворов или обмене ими, о сдаче внаем жилья, по покупке разного рода товаров, о даче и получении денежных займов [16, с. 79; 17, с. 59].
Высокая мобильность населения, оторванность владельцев от своих хозяйств делали переписку важнейшим инструментом сохранения административных, экономических связей между хозяином и его владением, и, в то же время, единственным способом существования и функционирования такой экономики. В значительной степени необходимость в управлении хозяйством посредством переписки с управляющими испытывали служилые люди по отечеству: они были чаще представителей других сословий оторваны от своих владений и, кроме того, значительная доля служилых людей обладала несколькими владениями в разных уездах [3, с. 214; 5, с. 593-594; 18, с. 32]. Таким образом, в режиме постоянного действия шло управление вотчинами на расстоянии по переписке по всей стране. Нет нужды доказывать, что переписка служила главным инструментом в управлении делами торговых и промышленных людей.
Те же обстоятельства, которые заставляли служилых людей XVII века вести хозяйственные дела по переписке, способствовали и ведению с помощью писем дел судебных. Во многих случаях переписка, в сущности, являлась одной из форм ведения судебных дел.
Частная переписка являлась составной частью и, можно сказать, одним из важнейших инструментов военной и административной деятельности служилых людей по отечеству [3, с. 25; 48, 85, 91; 19, с. 45, 7172, 125; 20, с. 8-9; 21, с. 228-229]. Неформальная корреспонденция, несмотря на высокую оперативность приказного делопроизводства, еще более ускоряла, а, главное, упрощала передачу информации. Частное письмо, не подменяя отписки, содержало более подробные сведения о том же деле и, кроме того, объясняло некоторые особенности уже отправленного тому же адресату официального документа.
Фактор размера территории очевидно оказывает влияние на интенсивность и тип связей между людьми даже при условии их (связей) значительного развития и многообразия. При отсутствии других средств связи в России XVII в. переписка являлась по существу единственным видом опосредованной коммуникации (за исключением устных посланий, переданных через курьеров). Парадоксальным, казалось бы, образом, развитию ее в стране способствовали огромность территории, малая плотность расселения, а также высокая мобильность людей, в первую очередь представителей служилого и торгово-промышленного сословий. Затрудненность личных контактов родственников, друзей, знакомых и коллег заставляла их поддерживать связь через переписку. Страна и в европейской части, и в Сибири, и внутри областей, несмотря на огромную протяженность, была крепко “стянута” этими постоянными, интенсивными информационными потоками, включавшими также товарную и денежную составляющие. Кроме того, родственники, друзья, соседи, ведя хозяйственные, судебные и даже служебные дела, часто просили друг друга переслать необходимые документы, которые, таким образом, становились устойчивой составной частью переписки и, можно сказать, постоянно циркулировали по стране вместе с личной корреспонденцией. Большая же часть пересылаемых служилыми людьми частно-правовых документов, естественно, имела отношение к делам, связанным с владением землей и крестьянами [3, с. 121; 4, с. 52-53; 22, с. 92]. В не меньшей степени пересылка друг другу различных документов была свойственна и другим сословиям. В постоянный «документооборот», связанный с поместными и вотчинными делами, были вовлечены не только землевладельцы и их приказчики, но и вотчинные крестьяне [2, с. 15; 3, с. 177; 23, с. 117-118]. Представители крестьянских выборных органов самоуправления вели свою отчетность по сборам и налогам, владельческим и государственным, которые выплачивали члены общины, и нередко им требовались документы для разрешения спорных дел с разными инстанциями. В постоянный «документооборот», связанный с поместными и вотчинными делами, были вовлечены не только землевладельцы и их приказчики, но и вотчинные крестьяне. Представители крестьянских выборных органов самоуправления вели свою отчетность по сборам и налогам, владельческим и государственным, которые выплачивали члены общины, и нередко им требовались документы для разрешения спорных дел с разными инстанциями [6, с. 187-191]. Помимо просьб о пересылке друг другу имеющихся документов, с помощью корреспонденции заинтересованные стороны решали, как именно составить тот или иной документ, кому лучше адресовать, в какой приказ подать. Черновики отсылались на сверку и одобрение, возвращались для переписывания набело [4, с. 30; 14, с. 309].
В частных письмах служилых людей XVII века нашла отражение характерная особенность их мировосприятия: и власть, и общество воспринимали службу как образ жизни служилого человека, когда служба и частная жизнь почти не отделены друг от друга: вся жизнь являла собой непрерывную службу на разных государственных поприщах, а служба становилась личным и семейным делом со всеми ее атрибутами и обстоятельствами. Такое отношение общества к службе имело разные последствия, в числе прочих глубокую вовлеченность членов семей в дела их близких; речь идет и о военной, и об административной службе. В свою очередь, одной из форм проявления этой специфики менталитета служилого общества стала частная переписка. Следствием такого понимания службы стало то, что служилые люди как бы приватизировали ее, рассматривая как личную деятельность, хотя и по указу государя. Отсюда проистекало и отношение к государственным, официальным документам как к своим собственным, личным, что никоим образом не умаляло их важности, веса в глазах служилых людей. Вполне обычным явлением в среде служилых людей, исполняющих государственное поручение в провинции, было отправить официальное донесение, предназначенное для соответствующего приказа, сначала родственникам или знакомым для того, чтобы они отредактировали его, а затем доставили по адресу [22, с. 52]. Кроме того, в таких случаях отчетный документ приносил в приказ «свой» человек и, очевидно, сопровождал его нужными разъяснениями или просьбами, обеспечивая делу продвижение (что отнюдь не всегда подразумевало нарушение закона). При том, что общество четко разграничивало частное письмо и официальный документ, последний воспринимался не как нечто непубличное и тем более сакральное, а даже как личное. Власти, находившиеся в той же системе ценностей, что и служилое сословие, легально использовали семейно-служебные связи. Государственные документы доверялись для отправки «народной почте» - частным лицам не только из привилегированного сословия, но и податным, вплоть до крепостных [7, с. 182; 5, с. 365].
Столь всеобъемлющий характер бытования частной переписки XVII века в совокупности со спецификой менталитета служилого сословия определил особенность отечественной корреспонденции: устойчивой составной ее частью являлись не только частно-правовые, но и публично-правовые, государственные акты, что демонстрирует вовлеченность как частной жизни в государственную, так и государственной в частную.
Интенсивность письменных связей, естественно, демонстрирует общий характер отношений между людьми в России XVII века. Содержание же писем показывает, что корреспонденция являлась не только средством поддержать отношения того или иного круга, но и была действенным инструментом социального (в том числе психологического) и, главным образом, экономического содействия, помогая решать различные житейские проблемы: от сочувствия в несчастье до возможности взять взаймы деньги, продукты, помочь с хозяйством, с устройством на службу и т.п. Дружба и родственные чувства для русского человека XVII века (как и для его современников в Европе) должны были выражаться вполне материально.
В результате корреспонденция в России XVII в. являлась не только необходимым способом, но одной из важнейших форм осуществления социумом всех его функций -- установления и сохранения семейных и дружеских связей, финансовых, экономических, юридических и государственно-административных. Без управления хозяйствами по переписке служилое сословие не имело бы возможности осуществлять свои государственные обязанности -- военные, административные, что делает частную корреспонденцию служилых людей одним из опосредованных способов функционирования государственных структур. Таким образом, частная переписка в России XVII в. являла собой, через установление огромного числа горизонтальных и вертикальных связей, способ самоорганизации общества, что, учитывая специфику восприятия служилым сословием государственной службы, указывает на высокий потенциал общества и его способность создать равновесие между собой и государством.
СПИСОК ИСТОЧНИКОВ И ЛИТЕРАТУРЫ
1. Новохатко, О.В. Очерки историографии частной корреспонденции XVII в. [Текст] / О.В. Новохатко // Российская история. -- 2 (март - апрель). -- Российская Академия наук, 2017. -- 234 с.
2. Московская деловая и бытовая письменность XVII века [Текст]. -- М.: Наука, 1968. -- 342 с.
3. Источники по истории русского народноразговорного языка XVII -- начала ХМШ века [Текст]. -- М.: Наука, 1964. -- 312 с.
4. Грамотки XVII - начала ХУШ века [Текст]. -- М.: Наука, 1969. -- 415 с.
5. Архив стольника Андрея Ильича Безобразова. -- Ч. I. -- М., 2012. -- 906 с.
6. Архив стольника Андрея Ильича Безобразова. -- Ч. II. -- М., 2013. -- 877 с.
7. Акты хозяйства боярина Б.И. Морозова. -- Ч. II. -- М.-Л.: Издательство Академии наук СССР, 1945. -- 211 с.
8. Архив гостей Панкратьевых XVII - начала XVIII в. -- Т. 1. -- М.: Эдиториал УРСС, 2001. -- 392 с.
9. Сборник князя Хилкова. -- СПб.: Тип. Братьев Пантелеевых, 1879. -- 603 с.
10. “Что своему брату учинишь, такожде и сам приимешь”: Грамотки и челобитные красноярскому воеводе С.И. Дурново. 1696-1698 гг. // Исторический архив. -- АИА. -- 1993. -- № 5. -- 227 с.
11. О начале войн и смут в Московии. -- М.: Фонд Сергея Дубова Рита, 1997. -- 560 с.
12. Ближний боярин кн. Никита Иванович Одоевской и его переписка с галицкой вотчиной (1650-1684) // Чтения ОИДР -- Кн. II. -- М.: Университетская типография, 1903. -- 876 с.
13. Шмюккер-Брелёр М. Вотчинные материалы из архива П.Д. и И.Д. Пожарских // Источники по истории русского языка XI-XVП вв. -- 1991. -- М.: Наука, 1991. - 198 с.
14. Тарабасова, Н.И. Частные письма из Мурзихинского архива // Восточнославянские языки: источники для их изучения. -- М.: Наука, 1973. -- 312 с.