ЧАСТНАЯ ПЕРЕПИСКА В РОССИИ XVII ВЕКА
О.В. Новохатко
Аннотация. Впервые в отечественной и зарубежной историографии исследована частная корреспонденция в России XVII века как историческое, социокультурное, экономическое явление. Также впервые проведен сравнительно-исторический анализ публикаций и историографии частной переписки XVII века в русской и зарубежной (главным образом, англоязычной) исторической науке. Проанализированы основные характеристики личной корреспонденции в России XVII века: социальный состав корреспондентов, география переписки, способы пересылки писем представителями всех общественных слоев того времени, скорость движения корреспонденции и ее интенсивность. Выявлены функции личной переписки в русском обществе Раннего Нового времени -- коммуникативная, информационная, служебная в самом широком понимании этого термина, включающего как частную, так и частно-государственную сферы. Полученные данные позволили точнее оценить психосоциальные характеристики русского общества, статус отдельных страт в социальной иерархии, степень интенсивности внутригосударственных связей и горизонтальных интегративных тенденций в России Раннего Нового времени.
Ключевые слова: коммуникации, информация, управление, общество, вотчина, семья, грамотность, делопроизводство, экономика.
частная корреспонденция россия исторический социальный
PRIVATE CORRESPONDENCE IN THE XVII CENTURY RUSSIA
O.V. Novokhatko
Abstract. For the first time in domestic and foreign historiography the private correspondence in Russia of the XVII century is investigated as historical, socio -- cultural, economic phenomenon. Also for the first time the comparative-historical analysis of publications and historiography of private correspondence of the XVII century in Russian and foreign (mainly English) historical science is carried out. The main characteristics of personal correspondence in Russia of the XVII century are analyzed: the social composition of correspondents, the geography of correspondence, ways of sending letters by representatives of all social strata of the time, the speed of correspondence and its intensity. The functions of personal correspondence in the Russian society of Early Modern time -- communicative, informational, official in the broadest sense of the term, including both private and private-public spheres -- are revealed. The data obtained made it possible to more accurately assess the psycho-social characteristics of Russian society, the status of individual strata in the social hierarchy, the degree of intensity of internal relations and horizontal integrative trends in Russia in the Early Modern period.
Keywords: Communications, information, management, society, patrimony, family, literacy, office work, economy.
Со времени создания письменности переписка стала одним из главных средств взаимодействия между членами социума в любых областях деятельности -- экономической, политической, культурной, бытовой. В свою очередь, характер переписки, ее масштаб, содержание, социальный состав корреспондентов становятся “зеркалом” общества, раскрывают существенные его черты так, как это не может сделать ни один другой источник.
Есть и еще одна сторона в исследовании частной корреспонденции -- последняя представляет собой не только вид исторического источника, но и самостоятельное социальное явление, игравшее в жизни общества особенную роль. Эта сторона в изучении русской частной переписки XVII века оказалась наименее затронутой в российских исторических исследованиях, и совсем отсутствует в зарубежных. Я хотела бы в общих чертах охарактеризовать это явление.
Очевидно, что такой яркий и значимый источник, как частная переписка XVII века, не мог не привлекать к себе внимания исследователей. Какова же картина русской историографии частной корреспонденции XVII века? Как давно началась ее публикация и насколько полно исследован и сам эпистолярный корпус, и корреспонденция как социальный феномен русской жизни XVII столетия?
За прошедшие больше чем полтора века публикации и изучения русская частная переписка XVII в. представлена в отечественной историографии более публикациями, чем исследованиями. Если же говорить о последних, то основной упор в исторических трудах делался на использование материалов частной корреспонденции XVII в. для изучения экономических и отчасти социальных проблем отдельных хозяйств (вотчинных или собственно торгово-предпринимательских); в немногочисленных исторических работах последнего времени рассматривались частные аспекты личной переписки как общественного феномена.
Между тем, и работы зарубежных исследователей, и общий анализ корпуса российских эпистолярных материалов XVII века [1, с. 201218] показывают, что заключенная в этом источнике информация позволяет оценить частную переписку указанного времени как отдельное социальное явление.
Ввиду специфики бытования эпистолярной культуры в России XVII века к частной переписке можно отнести всю корреспонденцию, не выходившую из государственных структур с соответствующим протокольным оформлением и не являвшуюся государственными делопроизводственными документами.
Изучение русской частной переписки XVII века показало, что в нее были включены все сословные группы, при этом корреспондентские связи существовали как внутри сословий, так и между ними. Наибольшую сословную замкнутость в письменных связях являют почти диаметрально противоположные социальные группы -- думные чины и посад. Самый широкий круг корреспондентов в отношении социального положения был у “среднего класса” русского общества XVII века -- московских и городовых служилых людей, в том числе у приказных. В случае корреспондентских связей между представителями разных сословных групп основное движение “эпистолярного потока” шло снизу вверх -- писать нижестоящему, очевидно, считалось “нечестным”.
Таким образом, русская частная переписка XVII века отражала как сословное разделение общества, так и, одновременно, переплетение социальных страт в реальной жизни, тесное содействие сословий во взаимопроникновении их интересов. При этом корреспонденция демонстрирует наличие в социуме своего рода “среднего слоя”, аккумулировавшего в себе большую часть информационных потоков, исходивших с разных “полюсов” общества -- это служилые люди по отечеству московских и городовых чинов. С другой стороны, сама переписка являлась и средством, и способом сообщения сословных групп, преодоления преград между ними, инструментом “стягивания” этих групп в единое социальное целое.
География русской частной переписки XVII в. была очень широкой, охватывая всю территорию страны. Естественно, центром, куда сходились многие “линии” корреспонденции, была Москва. Письма добирались до самых отдаленных от Москвы городов и глухих сел, в том числе сибирских, а оттуда в столицу [2, с. 16-31].
Разумеется, корреспонденция существовала не только между Москвой и провинцией, но и в провинции между разными уездами и городами [3, с. 19-20].
Наиболее интенсивной была переписка между людьми, жившими недалеко друг от друга, в соседних или близких уездах, но почти столь же часто письма соединяли города и уезды, находившиеся на расстоянии сотен и даже тысяч верст, от северозападных городов и уездов до сибирских [4, с. 123].
Наконец, переписка велась и внутри уезда, между его центром и селами, между разными вотчинами. Таким образом поддерживались родственные, приятельские, служебные связи.
В течение XVII века в России произошло расширение сетей эпистолярного общения и рост числа корреспондентов (что было обусловлено во многом распространением бумаги и ее относительной дешевизной). Это явление стало характерной чертой России указанной эпохи, как и Европы раннего Нового времени. Колонизация Сибири и присоединение западных и южных областей, основание там новых крепостей и распространение административных структур русского государства на юг, запад и восток в течение XVII века стимулировали и расширение частной переписки на больших территориях государства, помогая сохранению семейных, родственных, приятельских и, в целом, государственных связей. Указанные обстоятельства также активизировали увеличение корреспондентских связей средних слоев общества -- служилых людей московских чинов и городовых, которые преимущественно несли службу в отдаленных регионах, и представителей торгово-промышленных кругов.
Способы пересылки частных писем во многом зависели от сословной принадлежностью корреспондентов. Самым широким выбором возможностей обладали представители служилых людей по отечеству и духовные феодалы, монастыри, которые могли рекрутировать курьеров из крепостных крестьян и холопов и имели средства оплатить им дорожные расходы [3, с. 19-41, 48, 50, 53, 320 68, 77, 80, 87, 90 и др.; 4, с. 299-301, 303-304; 5, с. 46, 142, 423, 426 и др.; 6, с. 6, 8-23, 26 и др.]. Таким образом, значительная часть частной переписки пересылалась с крепостными крестьянами, из чего можно заключить, что это сословие или, по крайней мере, значительная его доля, была весьма мобильной частью населения, почти не уступающей в этом отношении другим социальным группам в России XVII века. В то же время, землевладельцы для пересылки корреспонденции широко использовали оказию. При этом чем выше чином был отправитель, тем более широким был перечень чинов, представители которых могли быть привлечены им как агенты корреспондентской связи [8, с. 62-63].
В наибольшей степени оказией пользовались представители непривилегированных слоев -- гости, промышленники, посадские люди, не имевшие зависимых людей [8, с. 7476; 9, с. 329-334, 337-342, 344-345, 349].
Почтовые отправления частных писем даже среди служилых по отечеству до конца XVII века были скорее исключением, чем правилом, причиной чего была не только неразвитость почтовой системы, но и преимущество частного способа пересылки, который в большей степени гарантировал конфиденциальность переписки [3, с. 67; 4, с. 158]. Скорость движения корреспонденции в России XVII века вычислять затруднительно, так как она зависела от слишком многих показателей (наличия датировки и адресатов грамоток, трассировки дорог, времени года, способа передвижения курьера и т.п.). Тем не менее, имеющиеся сведения дают следующую картину.
Русская переписка XVII века преодолевала расстояния, сопоставимые с теми, что проходили письма в международной европейской корреспонденции (до 3500 тыс. км). Разница, однако, состояла в том, что это была переписка родственная, повседневная, охватывавшая не узкий круг просвещенных людей, составлявших основной корпус корреспондентов Respublica Шетапа, или торговых агентов, а широкие социальные слои, практически все, включая крепостных крестьян. Кроме того, трудности пересылки усугублялись тяжелыми климатическими условиями, плохими дорогами, зачастую и вовсе их отсутствием. Обычной скоростью движения писем, которые везли курьеры на подводах, составляла 25-35 км в день для дальнего путешествия. Если путь был относительно недолог (около 200 км), а населенные пункты находились в центральной части страны, где дорожная сеть была более развита, скорость сообщения между корреспондентами была выше -- около 45-50 км в день.
Естественно, быстрее двигались специальные курьеры -- ямщики или служилые люди разных чинов, специально отправленные с корреспонденцией. Скорость правительственных курьеров отличалась, очевидно, в зависимости от того, сколь срочным было поручение. Обычно специальные посыльные проезжали по 55-60 км в день, меняя лошадей на ямах. Если же курьер отправлялся со срочным поручением, скорость его движения могла составлять от 90 до 125 км в день. Что касается скорости движения по водным путям, то она соответствовала средней скорости течения рек [4, с. 261-264; 5, с. 636-640, 644-645; 10, с. 195-196].
Несмотря на фрагментарность дошедшего до нас корпуса частной корреспонденции и отсутствие в подавляющей части писем датировки, имеющиеся в нашем распоряжении комплексы писем, которые дошли до нас в относительной полноте и имеют датировку, позволяют сделать вывод о весьма интенсивной письменной коммуникации в России XVII века.
Поскольку частота переписки напрямую зависела от возможностей корреспондентов переправлять письма, то наиболее интенсивную корреспонденцию вели представители привилегированных слоев общества. Члены семей думных чинов могли позволить себе ежедневную отправку писем; представители служилого сословия средних чинов -- от одного-двух раз в неделю до одного-двух раз в месяц. Обычно более частой была деловая переписка служилых людей с вотчинной и поместной администрацией, реже писали родственникам и друзьям. Столь же напряженной, как у частных землевладельцев, была деловая переписка корпоративных вотчинников -- монастырей, а также посадских людей с их посыльщиками [2, с. 21-31; 4, с. 239260, 265, 266, 277, 278, 279, 280].
Интенсивность переписки в среде торгово-промышленных людей, по всей видимости, зависела, прежде всего, от размера предприятия. Приказчики наиболее крупных, многофункциональных промыслов писали своим хозяевам обычно каждую неделю, приказчики меньших -- один-два раза в месяц [4, с. 222-231, 232, 233, 234-235, 240-241; 8, с. 342-360].
Можно сказать, что в России XVII века переписка (и официальная, и частная) пронизывала все социальные структуры и была инструментом, использовавшимся во всех сферах жизни. Письма были ключевым средством управления -- от государства до вотчины; они были неотъемлемой частью в ведении разного рода дел (предпринимательство, торговля), обеспечивали выход религиозным чувствам, способствовали осуществлению личных, семейных, социальных связей.
Очевидной и традиционной функцией частной переписки в России XVII века была коммуникационная.