ЦЕРКОВЬ И АРМИЯ РОССИИ В КОНЦЕ XVII - НАЧАЛЕ XVIII ВЕКА
Сухушин М.П.
г. Николаев
Рассматривается влияние армии на унификацию Русской Православной Церкви и становление абсолютной монархии в конце XVII начале XVIII века. В этот период проходила борьба за подчинение церкви государству с одной стороны и борьба самой церкви с расколом с другой. Основной движущей силой в этой борьбе выступала армия. Только после создания Петром I новой регулярной армии государство смогло подчинить своему влиянию церковь.
Ключевые слова: самодержавие, церковь, реформы, старообрядцы, стрельцы, регулярная армия.
Сухушин М.П.
ЦЕРКВА І АРМІЯ РОСІЇ В КІНЦІ XVII - ПОЧАТКУ XVIII СТОЛІТТЯ
Розглядається вплив армії на уніфікацію Російської Православної Церкви і становлення абсолютної монархії в кінці XVII - початку XVIII століття. У цей період проходила боротьба за підпорядкування церкви державою з одного боку, і боротьба самої церкви з розколом з іншого. Основною рушійною силою в цій боротьбі виступала армія. Тільки після створення Петром I нової регулярної армії держава змогла підпорядкувати собі церкву.
Ключові слова: самодержавство, церква, реформи, старообрядці, стрільці, регулярна армія.
Suhushin M.P.
THE CHURCH AND THE RUSSIAN ARMY IN LATE XVII - BEGINNING OF XVIII CENTURY
By the end of XVII century in the Russian Orthodox Church has accumulated a significant amount of internal problems and problems related to its position in the society and the state. First of ail, this was expressed in the almost complete absence of religious and church teaching and education. In the middle of the XVII century by Patriarch Nikon was carried out reform to strengthen the church and its canons lead to uniformity. The result was an Old Believer schism: a considerable part of the Church - especially the common people did not accept reform.
Keywords: autocracy, church reform, Old Believers, archers, the regular army.
Постановка проблемы
К концу XVII века в Русской Православной Церкви накопилось значительное количество внутренних проблем и проблем, связанных с её положением в обществе и государстве. Прежде всего, это выражалось в практически полном отсутствии системы религиозно-церковного просвещения и образования. Историк Православной церкви протопоп В. Г. Певцов так описывает этот период: «Доступ в духовенство было широко открыт для каждого желающего. Служители церкви могли оставаться или не оставаться в духовном звании, свободно переходить из города в город, от служения в одном храме в другой. Дети духовных лиц тоже ни в чём не были связаны своим происхождением и могли избирать, какое хотели, поприще деятельности.
Изложение основного материала
В духовное звание в XVII веке могли вступать даже люди несвободные, и землевладельцы того времени часто имели священников из крепостных. В духовенство шли охотно, так как это давало возможность найти заработок и избежать тягла. Низшее приходское духовенство было выборным. Прихожане выбирали из своей среды, как им казалось, подходящего для священнического сана человека, давали ему грамоту о выборе и посылали «ставиться» к местному архиерею» [1, с. 36]. Церковный клир оказался переполненным детьми и родственниками духовенства, старыми и молодыми, ожидающими «места». Пока его не было, они состояли при отцах и дедах в качестве пономарей, звонарей, дьячков [1, с. 37]. К концу XVII века в большинстве приходов числилось по два и по три священников. Были такие приходы, где при наличности пятнадцати дворов прихожан имелось два иерея при тёмной, деревянной, полуразвалившейся церквушке. При богатых церквах число священников доходило до шести и более [2, с. 67].
Сравнительная лёгкость получения сана создала в России бродячее поповство, так называемое «крестцовое». Крестцами назывались пересечения больших улиц, где всегда толпилось много народа. Здесь по преимуществу собиралось духовенство, ушедшее со своих приходов для вольного промысла. Все нуждающиеся в священнике шли на крестец и здесь нанимали того кто понравился. К этому можно добавить огромное количество «блаженных», бродяг, «чародеев» и профессиональных нищих просящих милостыню и распространявших всякие верования и слухи. С приходом к власти Романовых в Московию потянулись иностранцы, неся с собою католические, лютеранские и другие церковные обряды. Развернули свою деятельность иезуиты. Возникает и религиозное равнодушие, которое у высших слоев стала заполняться восприятием польской и западноевропейской светской культуры и порядков.
Одними из центров общественно - политической жизни были монастыри. Во многих из них располагались отряды стрельцов. Некоторые из монастырей, содержали эти отряды за свой счет. Так, например, Соловецкий монастырь располагал большим войском. В 20-х годах XVII века «под ружьем» в этом монастыре находилось 1040 человек. На его вооружении было 90 пушек, расставленных на башнях и ограде, 900 пудов пороха, большое количество ручного огнестрельного и холодного оружия, а также защитного снаряжения. Чтобы не расходовать средств на наем новых партий стрельцов, монахи сами обучались военному искусству. В 1657 году вся братия (425 человек) была призвана к оружию и по-военному аттестована. Каждый инок получил «звание»: одни стали сотниками, другие десятниками, третьи - рядовыми пушкарями и стрельцами. В мирное время «дружина черноризцев» числиласьв запасе [3, с. 15]. Военизация монастыря делала Соловецкую крепость неуязвимой от внешних врагов и причинила в дальнейшем, много хлопотправительству.
Все казацкие войска имели собственные монастыри. У запорожцев это были Самарско-Никольский и Межигорский. У донских казаков наиболее известные - Никольский в Борщеве, чуть ниже Воронежа, Рождественский, Чернеев в Шацке и женский Покровский в Воронеже. Все монастыри были подключены к почтовой системе. Имелись в них и оружейные палаты. Окружали их крепкие стены с башнями. В случае опасности монастыри могли укрыть от врагов на длительный период времени все население округи. По сути монастыри того времени можно назвать религиозными крепостями. Вооружены были не только монастыри, но и некоторые церкви. Вот, например, как описывает церкви запорожцев иеромонах Полтавского монастыря Леонтий: «Самой богатой была Сечевая Покровская церковь. Она имела колокольню с 4 окнами, из которых выглядывали пушки, предназначенные не только для защиты, но и пальбы, сопровождавшей молебны и крестные ходы» [4, с. 45]. В конце XVII века монастыри оказались переполненными всякими посторонними людьми. Любой мог поселиться в нем, даже не принимая пострига в монахи. Монахи свободно ходили от одного монастыря к другому, разнося идеи и мысли. Это способствовало распространению «крамолы и ереси». В дальнейшем во многих монастырях сформировалась оппозиция нововведениям. В ней выделялась довольно многочисленная группа «справщиков» (редакторов) присылаемых из центра церковных книг.
Назревшей задачей церкви стала унификация религиозной жизни во всей стране. Единому централизованному государству с одной государственной религией должны были соответствовать и общие внешние формы культа - одинаковый текст молитв, один и тот же чин богослужения, одни и те же формы магических обрядов и манипуляций, составлявших самый культ. В середине XVII столетия патриархом Никоном была проведена реформа, призванная укрепить церковь и привести ее каноны к единообразию. За основу были взяты нормы и традиции греческого Вселенского православия. При этом не были учтены два фактора. Во-первых, сильная единая церковь, не подчинявшаяся царю несла угрозу нарождавшемуся русскому абсолютизму. Во-вторых, во Вселенском православии к этому времени были приняты новые ритуалы, а для части населения Московии именно традиционно сложившиеся символы отождествлялись с православием. Принципиальное значение для них имели двоеперстие, хождение «по солнцу» или «посолонь» и двойное «алиллуйя», а также восьмиконечный крест и ряд других ритуалов и символов, отмененных реформой [5, с. 67]. Таким образом, попытки изменить традиции воспринимались частью населения как посягательство на православие, на таинство крещения, являвшегося главным христианским обрядом. В результате произошёл старообрядческий раскол: значительная часть Церкви - прежде всего, простой народ, не приняли реформу. С другой стороны важен был повод, который мог бы объединить в антиправительственной и антицерковной борьбе всех недовольных. Поэтому со второй половины XVII в. многие «бунты» на Руси облекались в старообрядческую «раскольничью» форму.
Усиление позиций церкви с одной стороны было необходимо для укрепления самодержавия. С другой стороны, сильная единая и вооруженная церковь, не подчиняющаяся монарху, представляла для него опасность. Земельные владения монастырей и церквей были огромны, население этих земель, в большинстве случаев освобождённых от уплаты податей, было бесполезно для экономики государства. Монастырские и архиерейские торгово-промышленные предприятия также не платили налогов, благодаря чему могли дешевле продавать свои товары, подрывая тем самым купечество. Все это делало монастыри опасными для самодержавия в контексте борьбы за власть. Кроме того, привилегии Церкви, которые заключались в праве землевладения и суда над духовными лицами вступали в конфликт со складывающимся абсолютизмом.
Началась борьба за власть государства с церковью и их обоих против раскольников. Причем характерно, что главным вопросом этой борьбы было подчинение раскольников. Ключевский описывал это следующим образом: «... церковная власть предписывала непривычный для паствы обряд. Не покорявшиеся предписанию отлучались не за старый обряд, а за непокорность; но кто раскаивался, тому разрешали держаться старого обряда». Главным было внешнее подчинение церкви [6, с. 88].
Борьба с раскольниками происходила самым жестоким образом. Она сопровождалась пытками, конфискацией имущества старообрядцев и специально придуманной казнью «сжиганием живьем в срубе». В 1675 году Алексей Михайлович издал указ о сожжении старообрядцев. «Раскольников, которые восточной апостольской церкви не повинуются, говорить многажды, чтобы они от того раскольства престали и покаяние принесли и на истину обратились. И буде которые расколники не покорятца и в познание не придут, и тех раскольников сжечь» [7]. Пиком борьбы правительства и церкви с расколом стала война с казаками Степана Разина и осада Соловецкого монастыря. Осада обители, которая стала оплотом старообрядчества, длилась 8 лет. В этой войне царские войска победили, но искоренить «ересь» не смогли.
Главным инструментом борьбы с раскольниками стала армия. Чтобы не допустить раскола в ней самой Алексеем Михайловичем были проведены определенные мероприятия. В этот период разрабатывается и закрепляется в уставах единый порядок несения военной службы. Устав «Учение и хитрость ратного строя пехотных людей» (1647 г.) - первый известный документ, в котором упоминается полковой священник. С этого момента царь лично назначал священников в полки и определял количество необходимой церковной утвари. Во время «Государевых походов» 1654-1656 гг. он вводит ритуал отправления войска на войну. Начинался ритуал с благословения воевод, вручения им наказов и списков ратных людей, напутствия, затем прохождения полков через Кремль и их благословления Патриархом. Ритуал был досконально разработан и расписан «по статьям». Подобным образом оформлялись основные этапы военных походов. Царь требует соблюдения церковного благочиния, «единогласного пения», почтения к священническому чину. Следующее требование - соблюдение формы одежды. Царь запрещает ношение ратниками польского, черкасского и «немецкого» платья, стихийно распространенного «в полках» на западных границах. Причем указ «Чтобы русских людей никакой человек в польском и в немецком платье не ходил», касался не только армии. «Немцам», из соображений все того же благочиния одеваться в русскую одежду так же строго запрещалось [8]. Для придворного войска царь вводит парадную одежду. Они получили «ратную збрую: латы, куяки, пансыри, колчюги, бахтерцы, и наручи, и зарукавья, и наколейки, шишаки и шапки мисюрки и всякую збрую», которую свезли в Москву из монастырских хранилищ [9, с. 158]. Главным в идеологической обработке армии стало понятие войны как «Божьей службы» причем воины назывались царем «божьими и нашими людьми». А главным орудием победы в царском войске был объявлен Животворящий Крест Господень. Война 1654-1667 гг., как и Задонский поход, велась под лозунгом избавления православных христиан от ига неверных, и выступление блестящей доспехами конницы, осененной писанными по старым образцам знаменами, символизировало возвращение к легендарным временам. Следующим было введение обязательной и однообразной символики на знаменах. Это был православный «осьмиконечный крест о семи степенях». Крест занял почетное место в верхнем углу у древка (сохранились собственноручные царские рисунки) - там, где у иных армий помещались национальные флаги или иные эмблемы. Царь лично стал назначать знаменщиков и сделал эту должность привилегированной. Унижение, даже словесное, знаменщика каралось ссылкой в Сибирь [10, с. 2-7].
Царь стал прибегать к благословению воинства церковным крестом, с частицами чудотворных мощей и реликвий. Так, крест с частицами Животворящего Древа Господня, которым благословили его во второй Государев поход (1655 г.) патриархи Московский и Антиохийский, был направлен им в передовые полки со следующим напутствием: «Уповайте и не убойтеся страха человеческа, идежене бе страха!» [11]. Кроме того «в целях борьбы с бесовской силой, как необходимой частью земной войны», были установлены регулярные молебны, кропление ратников святой водой, крестные ходы и иные богослужения. Полки теперь сопровождали чудотворные иконы, перед боем они выносились для поклонения всех ратников, а над воеводской ставкой разворачивался огромный стяг со священными изображениями. По случаю побед проводились торжественные молебны и парады грандиозных масштабов, строились церкви. Царь ввел награждение войск за победы деньгами и почетными церковными знаменами. Например, после подавления в 1659 году мятежа новых православных подданных царя в Белоруссии - новой Смуты, в восприятии Алексея Михайловича, в брестском «замке» была построена церковь во имя Богоявления Господня, а войскам выдана награда и «Государево знамя архангела Михаила, шито золотом и серебром по червонной камке» [12, с. 168-190].
И все же, несмотря на усиленную идеологическую обработку, стрелецкое войско продолжало оставаться опасным для самодержавия, так как не было лично преданными царю. Поэтому Алексей Михайлович приступает к созданию, параллельно с уже имеющимся войском, новые войска «иноземного строя». Главное отличие этих войск была их оторванность от своих социальных слоев и личная служба царю. Солдаты новых войск ничего не имели, ничего не теряли, зато могли получить за службу деньги, землю и дворянское звание. Во время русско-польской войны 1654-1667 полки нового строя стали основной частью вооруженных сил. Новые полки комплектовались из «охочих» вольных людей, казаков, иностранцев, мелких безземельных дворян и других, а позже и из даточных людей на пожизненную службу. Повинность была общегосударственной - солдата брали со 100, а впоследствии - с 20-25 дворов. Ежегодно и ежемесячно им выдавалось денежное и хлебное жалование или надел 12-25 четвертей. Кроме того в столичном гарнизоне создаются полки «выборных солдат» - отборных, преданных царю бойцов, ветеранов армейской пехоты [13]. По сути это была гвардия. Именно эти войска постепенно стают опорой становления самодержавия. Стрелецкие «не надежные» полки отодвигаются на второй план.