Статья: Был ли российский кризис 2015–2016 годов циклическим?

Вероятность наступления очередного кризиса возрастает при удлинении временного интервала от последнего спада. При определенных условиях выверенная контрциклическая политика или высокие темпы экономического роста позволяют решать проблему поддержания необходимых пропорций без разрушительного сжатия. Во второй половине ХХ -- начале ХХI века по крайней мере в 12 случаях отмечался интервал между рецессиями свыше 16 лет8. Тем не менее развитие капиталистического производства невозможно без циклических колебаний.

Необходимо выделить ряд характерных для циклических спадов особенностей:

1. Строгой согласованности между рецессиями в национальных экономиках, как по времени начала рецессии, так и по продолжительности, нет.

По данным ОЭСР, включающим 35 стран ОЭСР, страны БРИКС, Аргентину, Индонезию, Литву и Колумбию, на экономики которых в совокупности приходится более 90% мирового ВВП, взятым на интервале с 1970 по 2017 годы, за период с 1970 года было отмечено 148 рецессий (данные по странам Восточной Европы, Прибалтики, БРИКС, странам Латинской Америки и Азии представлены начиная с 1990-х годов). Из них к глобальным рецессиям можно отнести две: кризисы 1974-1975 годов и 2007-2009 годов. Начало спада датируется очень близко по большинству стран и совпадает со средним по группировкам (страны ОЭСР, Европейского союза, НАФТА). Данными рецессиями было затронуто подавляющее большинство стран. Кризис 1996-1998 годов коснулся стран с трансформационной экономикой и азиатских государств. В качестве автономных мы рассматривали рецессии, которые проявлялись в отдельных странах, тогда как в среднем по группировке рост продолжался. Также в качестве автономных рецессий мы рассматривали такие, при которых расхождение начала спада в конкретной стране и соответствующей группе стран составляло более года. За рассматриваемый период 44 рецессии были автономными, то есть от них пострадали некоторые экономики, но в среднем по группам стран продолжался экономический рост.

В целом корреляция квартальных темпов роста ВВП (в постоянных ценах 2008) к соответствующему кварталу предыдущего года по странам совокупности не высока -- среднеарифметическое значение коэффициентов парной корреляции только в трех странах превысило 0,5 -- Словении, Эстонии и России. В России оно достигает самого высокого значения - 0,60. В то же время зависимость между соседними странами (связанными экономиками) оказывается достаточно значимой (табл. 1)

Однако даже в странах ЕС, за исключением кризисов 1974-1975 и 2008-2009 годов, расхождения в начале рецессии в 1980-е и 1990-е годы были весьма значительны. В 1980 году начался спад в экономике Нидерландов, в 1982 году -- в Бельгии, Германии, Италии, в 1983 году -- в Португалии, в 1984 году -- в Австрии. Экономика Европейского союза в целом в 1980-1983 годах имела положительные темпы роста.

Таблица 1

Коэффициенты парной корреляции квартальных индексов экономического роста (квартал к соответствующему кварталу предыдущего года) с 1970 по 2017 годы.

Расчитано по: OECD.stat Quarterly National Accounts //http://stats.oecd.org/Index.aspx?DataSetCode=QNA

Таким образом, автономные рецессии -- это норма. Пока скорее глобальные рецессии следует рассматривать как исключение. До настоящего времени не было ни одной рецессии, которая охватывала бы все страны мира.

2. Циклические спады протекают с неравномерными интервалами, их границы значительно шире, чем предполагали А. Бернс и У. Митчелл в 1946 году.

111 деловых циклов датируемых ECRI в 21 стране мира распределялись по продолжительностиi так, как это отражено на диаграмме 1.

Рис. 1. Распределение циклов в интервалах по продолжительности (21 страна 1948-2016 гг.)

Источник: Business Cycle Peak and Trough Dates, 21 Countries, 1948-2016 //Economic Cycle Research Institute (ECRI) www.businesscycle.com

Как видно из диаграммы, на циклы продолжительностью менее 7 лет приходится более половины циклов в странах, по которым ECRI ведет датировку. Бразилия с 1987 года испытывала рецессию 8 раз, Швеция с 1970 по 1990 годы -- четыре раза, Австрия с 1974 по 1995 годы -- четыре раза, Аргентина с 2008 по 2017 годы -- четыре раза. В то же время ряд стран оказался неуязвим в периоды глобальных рецессий. Китай с 1988 года не сталкивался с циклическими спадами, Австралия -- с 1990 года, Индия -- с 1996 года. Польша по завершении трансформационного кризиса устойчиво растет более двадцати лет. Отметим, что каждый цикл включает в себя уникальное сочетание отрезков различной экономической динамики. Рецессия может сопровождаться быстрым подъемом после достижения дна или длительной стагнацией и т.д. Соотношение периодов спадов и подъемов в разных циклах может существенно различаться.

Сегодняшние подходы к прогнозированию разворотов цикла основаны на моделировании взаимосвязи динамики упреждающих индикаторов и показателей экономической активности, при этом ищутся не причины, а симптомы наступления рецессии [22]. Отсутствие строгой периодичности в динамике выпуска и появлении спадов привело к изменению целей исследования циклических колебаний. Если переход от экспансии к рецессии вызывается экзогенными шоками, при наличии серьезных накопившихся в экономике диспропорций, то ключевой задачей становится не объяснение природы этих шоков, а анализ механизмов приспособления экономики к изменившимся условиям и поиск форм государственного воздействия, способствующих минимизации потерь при сокращении выпуска.

Продолжительность временного интервала между двумя одинаковыми состояниями экономической конъюнктуры сама по себе не является характеристикой природы спада. Его циклический характер определяется повторяемостью сходных состояний конъюнктуры и колебанием экономической активности вокруг тренда.

3. Темпы роста экономики во всевозможных циклах могут меняться, а протекание различных фаз цикла -- замедляться или ускоряться (в зависимости от глубины и продолжительности рецессии).

Гипотеза о рецессии как моменте смены тренда впервые была высказана Ч. Нельсоном и Ч. Плоссером [34]. В ходе спада в экономике складываются новые условия, которые меняют потенциальные темпы экономического роста, и после падения экономика переходит к новому долгосрочному тренду. В этом случае, каков бы ни был характер шока, речь идет не о подстройке экономики к колебаниям спроса, а об изменении в производительности, приводящем к новой траектории роста. Следовательно, в результате шоков макроряды переходили к случайным трендам надолго и могли не возвращаться к своим детерминированным трендам, а блуждающие тренды требуют их переопределения в рамках каждого цикла. Применительно к российской экономике А. Полбин и А. Скроботов [24] выделяют два сдвига тренда долгосрочного роста: с III квартала 1998 года темпы восстановительного роста составляли 5,3%, с III квартала 2007 года до II квартала 2015 года -- 1,3%. «Великая рецессия» и последовавшее за ней замедление темпов роста мировой экономики стимулировали работы в этом направлении. Р. Мартин, Т. Маньян и Б. Вильсон [33] в результате анализа 150 рецессий в 23 развитых странах в течение последних 40 лет не смогли обнаружить ускоренный восстановительный рост, в результате которого должно происходить возвращение к тренду. Более того, спад, по мнению авторов, приводил к понижению темпов роста в следующем цикле.

Чтобы проверить насколько предшествующая кризису динамика экономического роста, глубина и продолжительность рецессии влияют на темпы экономического роста в текущем цикле, нами была построена линейная регрессия следующего вида:

Gс = ?Gt-1 + RM + GR + Months + е ,

где Gс -- темп роста в рассматриваемом цикле, интервал от предкризисного максимума предыдущего цикла до предкризисного максимума настоящего цикла,

?Gt-1 -- отклонение темпов экономического роста в последний год перед началом данного цикла от средних темпов в рамках цикла,

RM -- продолжительность спада в месяцах от пика до дна,

GR -- глубина падения в нижней точке данного цикла в годовом измерении,

Months -- продолжительность цикла в месяцах от пика до пика,

е -- ошибка регрессионного уравнения.

Предполагалось, что в случае, если темпы роста ВВП в ходе цикла не выравниваются за счет изменения темпов восстановительного роста, они будут отрицательно зависеть от продолжительности и глубины спада, а снижение темпов в предкризисный год будет свидетельствовать о структурных проблемах и должно быть связано с пониженными темпами роста в последующем цикле. Гипотеза подтвердилась частично. Регрессоры ?Gt-1 и GR оказались статистически незначимы. В 36 из 96 рецессий спаду предшествовало снижение темпов роста, в остальных 60 случаях - ускорение. Но предкризисное изменение экономического роста не оказывало влияния на последующие темпы. Исходя из доступной статистики, глубина падения измерялась в годовых данных, а не в нижней точке, что существенно искажало картину при непродолжительных и неглубоких спадах.

После удаления из модели незначимых регрессоров было получено следующее характеристическое уравнение:

Gc = 2,70 - 0,0648*RM + 0,0134*Months + е ,

(0,320) (0,0139) (0,00203)

R2 = 0,376, в скобках указаны стандартные ошибки.

МНК-модель, количество наблюдений: 96

Зависимая переменная: Gс

Таким образом, темпы роста в цикле будут отрицательно зависеть от продолжительности рецессии и положительно -- от продолжительности цикла. Чем большую долю в рамках цикла занимает период роста, тем выше будут темпы экономического роста в целом за цикл.

Изменение темпов роста российской экономики в ходе последнего цикла не противоречит существующим представлениям о циклических спадах и само по себе не свидетельствует об особом характере кризиса.

Чтобы убедиться в циклическом характере наблюдавшегося в России спада, необходимо оценить отклонение траектории фактического экономического роста от тренда (рис. 2).

Наличие отрицательного разрыва выпуска в I кв. 2015 -- I кв. 2017 годов свидетельствовало о циклической природе последней рецессии и указывало на теоретическую возможность ускорения темпов роста ВВП в данный период при реализации контрциклической политики. Вместе с тем на фоне стабилизации нефтяных цен в 2011-2012 годах и завершения восстановительного роста после «Великой рецессии» наблюдалось замедление долгосрочных темпов роста российской экономики, которое не может трактоваться как циклическое. По всей видимости, произошел переход к новому общему равновесию с более низким потенциальным экономическим ростом, что является характерной чертой системного кризиса. Негативные внешние шоки 2014-2015 годов вызвали конъюнктурный цикл, который совпал с длительной тенденцией угасания трендового экономического роста.