Степень дискретности выражения будущего времени у данных средств разная. Кроме того, практически все предикативные единицы, представленные в таблице, не обладают темпоральной однозначностью [20]. В этой связи значимой становится такая аспектуальная характеристика смыслового глагола, как предельность. Благодаря наличию в семантике предельных глаголов (таких как kommen, bringen, finden и др.) указания на внутренний предел, границу или цель протекания действия / события они обладают своего рода направленностью в будущее (проективным значением). В нашем эмпирическом материале более 70% глаголов, оформлявших высказывания о будущем, оказались предельными. Непредельные же глаголы либо сочетались с лексическими указателями будущего времени (morgen, in der Zukunft и др.), либо использовались внутри объемного высказывания о будущем, обрамленные предельными глаголами.
Результаты эмпирического анализа свидетельствуют об определенных расхождениях как в составе используемых в каждом дискурсе средств, так и в их количественном соотношении. Расхождения объясняются в целом более официальным характером текстов прессы, а также наличием в них значительной доли информации из вторых и третьих рук, т.е. их «эвиденциальной заряженностью». В этой связи в них (в сравнении с преимущественно разговорным характером прямой речи героев романов) возрастает доля футура I, модальных глаголов sollen и wollen, появляются единичные формы волитивного презенса конъюнктива. В свою очередь, в ПР художественного дискурса довольно высока доля императива.
Отметим, что в эмпирическом материале не встретились формы двойного футура I, о которых шла речь ранее, зафиксирована лишь единичная форма футура II. Да и футур I, судя по количественным данным, не является самой распространенной формой будущего времени. Первое место по частотности в ПР обоих дискурсов занимает презенс (Er kommt zu uns heute Abend.). Он является синонимом футура I. В свою очередь, перфект в значении завершенного будущего / предбудущего (ср.: Nachdem er gekommen ist, werden wir Tee trinken), будучи синонимом футура II, также обходит последний по частотности. Чем же объясняется более частое использование в ПР форм, значение будущего у которых не является их основным значением?
На первый взгляд объяснение может заключаться в факторе языковой экономии. И презенс и перфект обнаруживают более простой способ образования, нежели формы футура I и II. Этот фактор действительно может быть признан релевантным, но скорее для пары перфект футур II. Футур I, хотя и является аналитической формой, не характеризуется особой сложностью образования. Объяснение частотности презенса в футуральном значении, по-видимому, заключается в историческом факторе. Известно, что долгое время именно презенс был основной формой выражения будущего времени. Появление футура I датируется лишь XII--XIII вв. [21. С. 29; 22. С. 289]. Многие исследователи связывают его появление с необходимостью адекватного перевода латинских текстов на немецкие диалекты. Футур II и вовсе характеризуется рядом грамматистов как «чуждый немецкому языку латинизм» [23. С. 201]. Несмотря на то, что обе формы в определенный период своего развития были довольно употребительными [24. С. 11], они не смогли обойти по частотности футуральный презенс и футуральный перфект. Вместе с тем, будучи по строению все же более «сложными», а по происхождению «скорее письменными, чем устными», формы футура I и II воспринимаются как более «весомые», способные ак-
центровать особое внимание на событии или действии, представленном в пропозиции. Эта особенность и отличает их сегодня от синонимичных форм презенса и перфекта. Она же обусловливает их меньшую частотность в речи. Весомость и даже некоторая пафосность форм футура отчетливо проявляется, к примеру, в официальных речах, представленных в прессе.
Так, использование футура I в следующем интервью позволило известному немецкому политическому деятелю подчеркнуть свою позицию в отношении образовательной политики в федеральной земле Гессен:
Spiegel: ...Ein groЯes Thema in Leipzig wird die Bildungspolitik sein, Merkel und ihre Bildungsministerin Annette Schavan wollen dort den Abschied von der Hauptschule beschlieЯen. Bouffier: .Es wird keinen Abschied von der Hauptschule geben, jedenfalls nicht mit meinem Segen. . Spiegel: Sie werden also gegen den Antrag der Parteispitze stimmen? Bouffier: Es wird in Leipzig jedenfalls keinen Beschluss geben, der Hessen dazu veranlassen wird, seine Schulpolitik zu дndern. (Spiegel. 2011. S. 30-31).
Наряду с индикативными формами выражению будущего в немецкой ПР служит и ряд форм конъюнктива кондиционалис I, претерит и плюсквамперфект конъюнктива. Формы кондиционалиса и претерита конъюнктива соотносятся друг с другом как формы футура I и презенса. Аналогия прослеживается в типе строения (аналитический синтетический), дискретности выражения будущего (прослеживаемой как у футура I, так и у кондиционалиса I) и в некоторых общих особенностях употребления (так, претерит чаще кондиционалиса I встречается в составе придаточного предложения). С другой стороны, по частотности кондиционалис I оказывается выше претерита. Объяснение видится нам в функционале данной формы, обусловленном в том числе и ее происхождением. Обозначение данной формы указывает на ее первоначальное назначение использование в значении условия [25. С. 299]. Позднее форма развила в ПР ряд других значений, в том числе результирующее из значения условия вежливое выражение желания и значение предположения. Кроме того, формы кондиционалиса I могут выполнять в ПР и своего рода эрзацфункцию, сохраняя в отличие от претерита конъюнктива, формы которого часто оказываются нечеткими (не отличающимися от соответствующих форм индикатива) или даже неблагозвучными, свою «идентичность» и «нейтральность звучания»: Er druckste herum und. sagte. verlegen: „Ich wьrde gern in der Wanne baden. Wenn das geht.“ (Ch.Hein. Die Landnahme. 2005).
Примечательно в этой связи, что частотность при выражении футуральности в нашем эмпирическом материале показали преимущественно формы претерита конъюнктива от глаголов sein и haben, не совпадающие с индикативом: „In vino veritas, in aqua cholera“, sagte der Alte. „Ein Glдschen Wein zum Essen wдre mir lieber“ (I. Noll. Ehrenwort. 2010).
Плюсквамперфект конъюнктива аналогичен перфекту и футуру II индикатива по особенностям выражаемого футурального значения. Данная форма имеет в своем составе причастие II, которое привносит в семантику формы сему завершенности (а также предшествования). С другой стороны, все формы конъюнктива претеритального плана обладают потенциально ирреальной семантикой, которая, впрочем, может быть представлена в разной степени. Так, если кондиционалис I и претерит конъюнктива чаще реализуют значение потенциальности, то футуральному плюсквамперфекту больше свойственно значение ирреальности: „Na und? Willst du ein Leben lang seiner Pfeife tanzen? Ist schon gut, beim nдchsten Mal hдtte ich es ihm selbst gesagt!“ (I. Noll. Ehrenwort. 2010).
Обособленность от перечисленных форм конъюнктива демонстрирует презенс конъюнктива. Презенс конъюнктива характеризуется не потенциально-ирреальной, а, скорее, волитивной семантикой. Не случайно в лингвистической литературе данный вид конъюнктива часто именуется «конъюнктивом реальной возможности» [26. С. 15], «императивным конъюнктивом» [27. С. 133] или «волитивным конъюнктивом» [28. С. 120]. Р. Рёслер объясняет возможность императивного употребления презенса конъюнктива тем, что он восполняет формальную ограниченность императива, имеющего лишь формы 2-го лица, распространяя сферу его действия на 3-е лицо (Vor Inbetriebnahme ьberprьfe man zunдchst, ob die Plomben unversehrt sind) [27. С. 134]. Наиболее частотными значениями презенса конъюнктива в ПР являются не только значение требования, но и оптативное значение пожелания (Es lebe unsere Freundschaft. Mцge er gesund werden и под.). Как императивное, так и оптативное употребление очевидным образом соотносятся с областью будущего. Однако ввиду существенной степени формализованности, обезличенности, а в ряде случаев употребления и пафосности, связанных, по-видимому, с наличием в форме морфемы конъюнктива, использование презенса конъюнктива имеет существенные ограничения в речи. В нашем эмпирическом материале презенс конъюнктива встретился единично и только в оптативном значении: «Gott segne unsere Freundschaft» (Sьddeutsche Zeitung. 2011. S. 12).
Кроме ряда форм индикатива и конъюнктива, для выражения будущего служат и формы императива (например: Gib mir das Buch!). Более того, в темпоральном плане императив полностью ориентирован на область будущего времени. Основным и специфическим назначением императива следует считать выражение речевой каузации изменения действительности. «Говорящий, самим фактом своего высказывания, пытается каузировать совершение некоторого действия (эксплицитно указанного в этом высказывании)» [29. С. 21]. При этом ориентация на речевую ситуацию, а именно на наличие как минимум двух участников говорящего и слушающего (потенциального исполнителя действия) ограничивает сферу употребления императива обычно лишь ситуациями непосредственного общения. В этой связи императив значительно реже используется в ПР публицистического дискурса, чем в ПР художественного дискурса: „...Ja, verschwindet alle beide. Und in den nдchsten Stunden will ich nichts von euch hцren und sehen, verstanden?“ (Ch. Hein. Die Landnahme. 2005).
Семантика побуждения, всегда сопряженная с областью будущего и свойственная императиву и некоторым другим формам наклонения, присутствует также при использовании модальных глаголов1. Значения модальных глаголов в немецком языке нередко систематизируют таким образом, что становится возможным говорить о двух основных разновидностях модальности модальных глаголов: неэпистемической (первичной) и эпистемической (вторичной) [30. С. 85; 31. С. 91]. Анализ особенностей использования модальных глаголов в ПР позволяет согласиться с А. Вежбицкой в том, что в основе первичной семантики модальных глаголов лежит понятие желания. Таким образом, соответствующее данному понятию значение следует рассматривать как некое непроизводное значение, лежащее в основе производных значений возможности и необходимости [32. С. 154-155]. Желание же теснейшим образом связано с волитивностъю. Исходя из этого, можно говорить о том, что волитивный компонент семантики с большей или меньшей эксплицитностью прослеживается при употреблении всех модальных глаголов в их первичных значениях. Например: „Wir mьssen den Termin fьr die Reha absagen“, sagte sie. „Ich fьrchte, er wird es ьberhaupt nicht mehr schaffen“ (I. Noll. Ehrenwort. 2010).
Эпистемическое значение модальных глаголов связано с субъективным оцениванием пропозиции говорящим [33. С. 70]. Эпистемическая оценка представляет собой интеллектуальный тип оценки, характеризующий полноту знаний говорящего о событии, представленном в пропозиции. В отличие от волитивного значения, всегда ориентированного на будущее, эпистемическая оценка может осуществляться в отношении события / действия, относящегося к любому отрезку времени, в том числе и к будущему. В силу своих прагматических особенностей эпистемическое значение модальных глаголов очень характерно для публицистического дискурса: Sie fьrchtet eine Abstimmungsniederlage und versucht deshalb, es Euro-Skeptikern und Euro-Befьrworter recht zu machen. Das ist eine Position, die niemanden ьberzeugt. Der Euro kцnnte das Schicksal der Liberalen werden. Wenn die Mitglieder sich fьr Schдfflers Linie entscheiden, wдre die FDP kaum noch regierungsfдhig. Die Partei mьsste in die Opposition. Dort kann man nach Herzenslust ideologisch sein (Spiegel. 2011. S. 36) Примечательно, что во многих германских языках (например, английском, шведском, нидерландском) именно конструкции с модальными глаголами развились со временем в грамматические формы будущего времени [34. С. 143-144]. В немецком языке конструкции с модальными глаголами также долгое время использовались для обозначения будущего и, после появления конструкции werden + инфинитив, успешно конкурировали с ней при обозначении предстоящих действий / событий, но так и не подверглись грамматикализации ([35. С. 83; 36. С. 229] и др.). Аналогичные модальным глаголам функции выполняют в ПР некоторые формы и конструкции с модальной семантикой. Впрочем, конструкции haben / sein + zu + инфинитив I, причастие II и lassen + инфинитив I используются в нашем эмпирическом материале с волитивной или преимущественно волитивной семантикой.
Эпистемическое значение реализуют, в частности, глаголы kцnnen, mцgen, dьrfen, mьssen в сочетании с инфинитивом.
Два модальных глагола sollen и wollen имеют в немецком языке (наряду с волитивным) не эпистемическое, а эвиденциальное значение. Глагол sollen используется для передачи речи другого лица или лиц. Глагол wollen служит для передачи утверждения лица, являющегося в предложении подлежащим, обычно относительно самого себя. Оба глагола могут передавать и речь, обращенную в будущее, особенно часто в публицистическом дискурсе: Bundesverkehrsminister Peter Ramsauer (CSU) will die Deutsche Bahn AG stдrker kontrollieren und dafьr die Kompetenzen der Bundesnetzagentur ausweiten. So soll die bundeseigene Bahn kьnftig nicht mehr allein ьber Preise fьr die Nutzung ihres Schienennetzes entscheiden dьrfen (Spiegel. 2011. S. 18).
Задействованность для обслуживания области будущего времени значительного репертуара языковых средств свидетельствует о значимости данного отрезка времени для индивида. С другой стороны, разнородность этих средств указывает на семантическую неоднородность будущего времени. Соединение темпорального компонента с нетемпоральными компонентами модального характера волитивным и эпистемическим имеет место не только у модальных глаголов в сочетании с инфинитивом, но и у собственно грамматических средств. Наблюдения над эмпирическим материалом убеждают нас в том, что данные модальные значения на альтернативной основе (волитивное или эпистемическое) обнаруживаются в большей части высказываний о будущем. Более того, часть глагольнопредикативных средств, представленных в таблице, могут выражать оба типа значений, например:
Волитивное будущее: „Ich gehe morgen nicht zum Empfang der AuЯerhandelskammer. Ich verschwinde einfach. Wir fliegen zu den Pyramiden. Die wollte ich immer sehen.“ (D. Kehlmann. Ruhm. 2009).
Эпистемическое будущее: „Da komme ich nach Afrika“, sagte Leo. „Da sterbe ich vielleicht in Afrika. Und sehe keine Elefanten.“ (D. Kehlmann. Ruhm. 2009).
Наряду с волитивным и эпистемическим будущим целесообразно выделить также эвиденциальное будущее. Выше отмечалось, что эвиденциальная семантика свойственна и некоторым модальным глаголам. Однако эвиденциальность не ограничивается областью пересказывательности, в которой функционируют глаголы wollen и sollen, ее следует трактовать намного шире.
Под эвиденциалъностъю в самом общем виде понимается «отсылка к источнику информации, передаваемой говорящим» [37. С. 92]. В связи с наличием довольно большого многообразия источников и способов получения информации лингвистами обычно выстраивается шкала подтипов данного значения [38. С. 464], в которой выделяется прямая и косвенная эвиденциальность. При выражении будущего эвиденциальность может быть только косвенной, поскольку будущее нельзя (возможно, за отдельными, редкими и трудно доказуемыми исключениями) наблюдать непосредственно, как того требует прямая эвиденциальность. Косвенная эвиденциальность исключает непосредственное наблюдение ситуации, о которой говорится, высказывание же строится на умозаключении (инференциальность) или на сообщении другого лица (пересказывательность).