Иконографическим прототипом образа крылатого кабана на матрице вполне могли послужить монеты одного из античных центров, имевшие хождение на Боспоре. К монетным прототипам возводят исследователи золотые бляшки из 2-го Семибратнего кургана [Артамонов, 1966, рис. 49; Skythische…, 1986, Kat. 84] в виде протомы крылатого кабана. Таковыми прототипами, как полагают, могли быть архаические монеты Кизика или Самоса [Копейкина, 1986, с. 58; Regling, 1924, taf. VI, 162, 171].
1. Последняя деталь указывает, что эта фигура скопирована, вероятно, с пластинки типа найденной во впускном погребении Солохи, где за спиной льва, терзающего голову оленя, видны веерообразно расходящиеся линии, вероятно, оленьи рога [Манцевич, 1987, кат. 41, с. 65].
Крылатые кабаны на матрице, вместе с их искаженными копиями (Толстая Могила и Чертомлык) стоят особняком среди довольно многочисленных натуралистических изображений кабанов на изделиях торевтики V-IV вв. до н.э. из Северного Причерноморья. Это сцены противостояния хищнику, терзания, изредка охоты, одиночные фигуры или головы.
В античном мире и у его соседей мотив охоты на кабана восходит к популярному мифу о коллективной Калидонской охоте, в которой участвовали почти все герои Эллады и даже иноземцы. Фантастическая охота персов с участием греческих героев, запечатлена на «лекифе мастера Ксенофонта» начала IV в. до н.э. из гробницы в окрестностях Керчи [ОАК, 1866; Соколов, 1973, с. 54-55, №40]. Одним из объектов охоты был львиноголовый грифон (рис. 8, 1). Главная сцена - поражение кабана Аброкомом, сыном Дария I Гистаспа; еще на одного кабана нападают два греческих героя [Скржинская, 1999]. Сцены охоты на кабанов присущи иранской традиции. Охоты сасанид - ских царей на кабанов, наряду с охотой на львов, изображались на парадных серебряных блюдах [оАк 1878-1879; альбом, табл. VII, 1; VII, 2].
Традиционно кабаны, как символы бога войны, присутствуют на предметах вооружения. Обращенные друг к другу кабаны в атакующей позе представлены на нащечниках шлема хал - кидского типа V в. до н.э. из раскопок вульчи [Борисковская, 1986, рис. 2]. Изображения отдельных фигур кабанов или их голов в скифоантичном стиле украшают в основном парадное вооружение второй половины V-IV вв. до н.э. Это одиночные фигуры кабанов: 1) обивка горита из Архангельской Слободы, V в. до. н.э., на которой лежащий кабан (6 фигурок), с клыками, сильно стилизован [Золото…, 1991, кат. 91]; 2) золотая бляха (от ножен меча?) - лежащий кабан с четко обозначенными копытами, щетина по всему тулову [золото., 1991, кат. 88]; 3) боковая лопасть ножен того же меча (великая Белозерка, последняя треть IV в. до н.э.) в виде стилизованной головы кабана [Золото…, 1991, кат. 89].
Часто кабаны изображались в сценах противостояния или как жертва в сцене терзания.
1. Кабан в атакующей (оборонительной?) позе против льва на обивке Мелитопольского го - рита, верхний фриз [Золото…, 1991, кат. 92].
2. То же - Чертомлык [Алексеев, Мурзин, Ролле, 1981, кат. 189]. 3. Кабан, терзаемый львом и пантерой, - пектораль из Толстой Могилы [Мозолевський, 1979, рис. 61]. 4. Кабан, терзаемый львом, - серебряный кубок из Куль-Обы [Skythische…, 1986, 194]. 5. Противостоящие фигуры кабанов на покрывале афинского производства из 6-го Семибратнего кургана начала IV в. до н.э. [ОАК, 1878-1879, табл. 4, с. 129; Скржинская, 2007, №123]. 6. Стилизованное изображение кабана, терзаемого двумя орлиноголовыми грифонами, - ажурная пластина от головного убора, Александропольский курган [Лазаревский, 1894, табл. 12].
Образ кабана был очень популярен и в изобразительных памятниках племен евразийских степей, причем нередко кабаны представлены с чертами хищного животного - с зубами, когтистыми лапами и хвостом кошачьего хищника (этот образ - еще на келермесской секире) и в сценах равноценного противостояния хищнику, что объясняется его особым местом в скифской классификации животного мира ([Черемисин, 2008, с. 28-31], там же ссылки на литературу).
В Келермесе на парадном вооружении имеется несколько изображений кабанов, отличающихся негреческим характером [Максимова, 1954, с. 298]. Несколько обособленных фигур стоящих кабанов с большими клыками (ноги согнуты в большей или меньшей степени) помещены на рукояти церемониальной секиры из Келермеса; самая нижняя фигура - в «атакующей» позе [Галанина, 1997, табл. 11, 6 с; Skythische…, 1986, Kat. 49]. На торце этой же рукояти представлены 2 фигуры лежащих кабанов в «геральдической» композиции, у одного на бедре знак в форме спирального завитка [Галанина, 1997, табл. 11, 6 е]. На келермесском зеркале кабан изображен в нижнем ярусе, над ним - сцена терзания быка львом [Галанина, 1997, табл. 1].
Правда, кабаны здесь без крыльев, в реалистической манере, близкой античному искусству, хотя некоторые - с чертами хищника. То есть, образ волшебного кабана - чудовища, равноценного хищнику, изображенный на матрице, имеет истоки в памятниках раннескифского периода мидийско-урартского круга, к каковым относят изделия торевтики из келермесских курганов [Луконин, 1997].
4. Сфинкс с мужской бородатой головой. Иконография этого образа - крылатого существа с туловом льва и человеческой (мужской) головой - близка облику сфинксов греческого и этрусского искусства - вредоносных существ с лицом и грудью женщины, крыльями птицы и львиным телом [Ярхо, 1982, с. 479].
Один из вариантов образа - без выраженных женских признаков, с длинными локонами, перьями или чешуей на груди - представлен на келермесском зеркале начала VI вв. до н.э. [Максимова, 1954, с. 304]. В северопричерноморской торевтике этот образ появляется в V в. до н.э. Это два сфинкса с локонами в «геральдической» композиции на бляшках из нимфей - ского кургана 17 второй половины V в. до н.э. [Силантьева, 1959, рис. 38, 11], аналогичная композиция, но сфинксы с короткими прямыми волосами представлены на кубке из Солохи начала IV в. до н.э. [Манцевич, 1987, кат. 64]. Чаще встречаются сфинксы с прическами, напоминающими небольшие шапочки (стилизованные прически?): вырезанные по контуру золотые бляшки из 2-го Семибратнего кургана (около середины V в. до н.э.) [Skythische…, 1986, Kat. 76, 77], из нимфейских курганов 24 и 17 [Силантьева, 1959, рис. 24, 4; 38, 16] середины - второй половины V в. до н.э. Близки к ним и более стилизованные парные фигурные подвески в виде сидячих сфинксов с мужским (?) лицом в головном уборе типа шапочки - из юго-восточной камеры Чертомлыка, около середины IV в. до н.э. [Алексеев, Мурзин, Рол - ле, 1981, кат. 116].
В середине - второй половине IV в. до н.э. на изделиях торевтики чаще встречаются схематизированные фигуры идущих сфинксов в тиарах, в «геральдических» композициях с грифонами (Вильна Украина, Малая Лепетиха, Толстая Могила) или сфинксами (Куль-Оба). Примечательно, что помещены они также на узких пластинах от головных уборов. Особый интерес представляют четырехугольные прорезные бляшки с изображением «идущего» крылатого существа с львиным туловом и мужской бородатой головой в стилизованном уборе, напоминающем тиару, из кургана 21, погребение 2 у с. Каменка Николаевской обл. Вместе с ними были найдены бляшки с фигурами орлиноголовых грифонов, составлявшие вместе «геральдическую» композицию [Гребенников, 2008, рис. на с. 95]. Это существо напоминает уже некоторые образы ахеменидского искусства - например, крылатое существо с львиным туловом и мужской бородатой головой в тиаре на перстне из Амударьинского клада. По О. Дальтону, это V в. до н.э. или несколько позже [Dalton, 1964, pl. XXI, 27]. Или - бородатого сфинкса в тиаре и с острыми звериными ушами на каменном ахеменидском рельефе из Персеполя [Rehm, 2010, fig. 1] (рис. 4, 2), относим к середине IV в. до н.э. [Treister, 2010, p. 229]. Фактически это уже иной образ, нежели женские по своей природе сфинксы, близкий образу малоазийского «Владыки зверей».
Несколько вариантов образов таких «сфинксов» представлены на пекторалях из Зивие. На одной - в центре верхнего яруса - это безбородые «сфинксы» мужского (?) пола в парадных одеяниях, головных облегающих уборах со стилизованными рожками, стоящие в центре верхнего яруса по бокам мирового дерева; за ними - крылатые быки с мужскими бородатыми головами в тиарах [Heling, 2007, S. 230, 231, №3] (рис. 3, 1). На второй - прямоугольной пластине, к сожалению, фрагментированной, сохранилось изображение крылатого быка с мужской бородатой головой и длинными волосами, стянутыми на затылке. На небольшом обломке представлено изображение мужской бородатой головы, повернутой назад [Heling, 2007, S. 230, 231, №4]. У него иной тип лица, близкий «сфинксу» на матрице, - с шишковатым носом, расширенными круглыми глазами и вздернутыми бровями, что придает ему эмоциональную окраску. Длинные прямые волосы стянуты на затылке, надо лбом большая прядь, торчащая кверху (рис. 3, 2). Подобные прически имеют скифы, изображенные на горите из Солохи в сцене сражения [Rolle, 1991, Abb. 5, 1-3], а также изображение Сатира на боспорс - кой монете начала III в. до н.э. [Анохин, 1986, табл. 4, 32]. Вполне возможно, что это иконографический прототип греческого Сатира, который использовался для воплощения определенной категории мифологических персонажей или ситуации I Многообразие «сфинксов», в том числе бородатых, на украшениях из Зивие и присутствие покрытых шерстью «силеноподобных» существ, сражающихся с грифоном, на ке - лермесском зеркале [Галанина, 1997, табл. 1], свидетельствует, что иконография этого образа находит параллели в ранней иранской традиции. Представлен этот образ и в ахеменидском искусстве. На уже упомянутом обломке каменного рельефа изображен сидящий сфинкс с мужской головой - c прической, завитой колечками бородой и даже серьгой в ухе; на голове высокая тиара, украшенная тремя парами бычьих рогов, из-под которой выступают острые звериные уши. Прическа и головной убор у него те же, что у ассирийских крылатых быков. Фигура была помещена в прямоугольное поле (метопу), ограниченное по бокам колонками из лотосовидных пальметок [Rehm, 2010, fig. 1] (рис. 4, 2). Вероятно, это была «геральдическая» композиция, и по другую сторону колонки в метопе был персонаж (грифон? сфинкс?) в аналогичной позе. В свое время Д.Б. Шелов предостерегал против прямого отождествления боспорских монетных изображений с греческим Сатиром. Это божество со звериными ушами, полагал исследователь, должно было занимать довольно значительное место в религиозных воззрениях припонтийских греков, и, вероятно, местного населения [Шелов, 1950, с. 65]. Поэтому, вероятно, в искусстве Северного Причерноморья довольно широко представлены мужские варианты «силеноподобных сфинксов».
Прямых иконографических параллелей образу «сфинкса» на матрице найти не удалось. При создании композиции матрицы мастер придал сфинксу лицо греческого Силена / Сатира или Пана (их образы четко не разделяются). Правда, греческие сатиры и силены никогда не имеют ни львиного тулова, ни крыльев; из звериных черт у них лошадиные уши, хвост, иногда ноги ниже колен (силены); или уши, козлиные рожки, ноги (сатиры). Иногда присутствуют 1-2 звериные черты, чаще всего острые уши и конский хвост. Прототипом головы послужил, скорее всего, монетный образ, который обычно называют Сатиром, реже Паном (см.: [Шелов, 1950, с. 63, прим. 1]), как это не раз бывало при изготовлении предметов торевтики. Мастер лишь убрал такую характерную деталь, как звериные уши, тем самым, приблизив образ к разряду местных «сфинксов» - с мужской бородатой головой - вероятно, каких-то мифологических существ, демонов природы. Черты Силена нередко переносят и на иные персонажи полубогов (демонов) хтонического круга, например, кентавров, которые иногда имеют силеноподобные лица: с большими залысинами, густыми бородами и курносыми носами, толстыми губами [ОАК, 1873, табл. V]. Курносые носы и толстые губы - отход от классических канонов красоты - должны были, очевидно, подчеркивать уродство персонажей и их принадлежность к миру природы.
Рассматриваемый персонаж, при ярко выраженной внешности Силена (сатиры чаще молодые, с густой шапкой волос) не имеет такой характерной его черты, как звериные уши (курносый нос - не обязательный признак). Сближают с Силеном (кроме лысины) - толстые губы и вытаращенные глаза [Тахо-Годи, 1982, с. 434], что придает лицу выражение напряженного внимания, подчеркнутое также вздернутыми бровями, морщинами на лбу и приподнятым кверху лицом. Этот эмоционально окрашенный иконографический образ, скопированный с какого-то живописного или скульптурного образца, запечатлен на большой серии боспорских монет. Примечательно, что в большинстве случаев этот образ, отождествляемый чаще с Сатиром, имеет на реверсе изображение львиноголового рогатого грифона ахе - менидского типа. То есть, на матрице правая пара персонажей в какой-то мере перекликается с аверсом и реверсом боспорских золотых статеров. Хотя полного соответствия нет (у грифона на матрице иные - «птичьи» - крылья, а у «Силена» обычные человеческие уши).
Начало чеканки боспорских монет Левкона I с бородатым Сатиром относится к 379-369 гг. до н.э., по В.А. Анохину, или от 375 г. до н.э., по Д.Б. Шелову (см.: [Мозолевский, Полин, 2005, с. 398, 399]). Впрочем, среди самых ранних (393-389 гг. до н.э., по В.А. Анохину) пантикапейских монет с изображением «Сатира» есть образцы, на которых представлен лысоватый персонаж с высоким лбом и венком на голове, отличающиеся от последующих упомянутых выше серий, где голова с буйной густой шевелюрой. У этих более ранних монет с «лысым Силеном» на реверсе помещено изображение бараньей головы либо головы осетра [Анохин, 1986, №80, 81] (рис. 5, 6). Тогда как «волосатые» сатиры последующих серий на реверсе имеют изображение львиноголового грифона ахеменидского типа и иные эмблемы [Анохин, 1986, №85, 87, 91 и сл.]. Грифон ахеменидского типа, притом в сочетании с головой бородатого (и «волосатого») Сатира, появляется на пантикапейских статерах 379-369 гг. до н.э. [Анохин, 1986, №91] (рис. 5, 5). Этот тип грифона представлен и на горите из Солохи и т. н. лекифе Ксенофонта (рис. 8, 1), что подтверждает как «монетную» версию для прототипов матрицы, так и дает основания для датировки ее временем, близким ко времени впускного погребения Солохи.
5. Львиноголовый рогатый грифон. Поскольку у грифона рога козлиные, при подборе аналогий будем обращать внимание именно на эту деталь, а также на позу грифона. Для античного искусства этот образ относится к числу редких [Манцевич, 1987, с. 75]. Образ грифона ахеменидского типа сложился в искусстве Персидской империи и существовал в двух вариантах - орлиноголовом и львиноголовом [Переводчикова, 1994, с. 52-53]. Два львиноголовых крылатых грифона с большими козлиными рогами представлены на золотом украшении VI-V вв. до н.э. из Хамадана в Иране [Ghirshman, 1964, Abb. 327], но лучше они известны в V-IV вв. до н.э. Грифон ахеменидс - кого типа - с львиной головой и крыльями, но с более длинными острыми ушами и копытами на ногах украшает навершие золотого эгрета из амударьинского клада, отнесенного О. Дальтоном к V-IV вв., а М.И. Артамоновым к IV в. до н.э. [Зеймаль, 1979, кат. 23, с. 44; Артамонов, 1973, с. 15, 16, 189, 190, рис. 7]. Окончания браслетов из того же клада - фантастический крылатый рогатый (лошадиные уши и козлиные рога) хищник, но с клювом хищной птицы, датированы, по О. Дальтону, V - серединой IV вв. до н.э. [Зеймаль, 1979, кат. 116, 116а, с. 64, 65; Артамонов, 1973, с. 16, ил. 6]. В грекоперсидском стиле выполнены золотые аграфы ожерелья в виде головок рогатого льва из погребения нимфейского некрополя III в. до н.э. [Силантьева, 1959, рис. 50, 1а, 1б]. Ахеменид - ские аналогии позволяют лучше понять происхождение «обруча» в основании рогов грифона. На некоторых объемных изображениях рогатых грифонов - на ритоне из 4-го Семибратнего кургана (вторая половина V в. до н.э.) и в особенности на ручках серебряной амфоры из Куковой Могилы третьей четверти V в. до н.э. [Маразов, 1978, с. 29, кат. №20] - основанием рогов служит плоский диск, на котором, видимо, было легче разместить массивные рога (рис. 8, 3).
Существа, иконографически близкие рассматриваемому образу, но с серповидными крыльями, представлены на боковой лопасти горита из Солохи [Манцевич, 1987, кат. 53, с. 73-75]. Они изображены стоящими друг напротив друга, один строго в профиль, второй - с повернутою назад головою. Эти изображения близки боспорским монетным типам (см. ниже). Фигура львицы с козлиными рогами, но без крыльев, представлена на серебряном сосуде из этого же комплекса [Манцевич, 1987, кат. 61, с. 88-92]. Дата: по А.П. Манцевич - приблизительно начало IV в. до н.э. [Манцевич, 1987, с. 75]; по А.Ю. Алексееву, - 400-375 гг. до н.э. [Алексеев, 2003, c. 259-261]; по С.В. Полину (со ссылкой на С.Ю. Монахова) - ранний IV в. до н.э., а амфоры - 380-е гг. до н.э. [Мо - золевский, Полин, 2005, с. 363].
Грифонов на горите из Солохи можно сравнить с золотыми бляшками в виде двух стоящих на задних лапах львиноголовых грифонов, передние лапы подняты и соприкасаются, из Куль-Обы, греческого (?) производства, первой половины IV в. до н.э. [Копейкина, 1986, с. 48, 49, кат. 18]. Крылья серповидные, на голове загнутый назад рог. У правого грифона морда в профиль, хотя она и оскалена, несколько напоминает морду грифона на матрице. Вероятно, иконографически близкий образ «сидящего» грифона с серповидными крыльями и рогом надо лбом запечатлен на золотых квадратных бляшках из впускной могилы Солохи [Манцевич, 1987, кат. 42]. Несмотря на сильную стилизацию, у него та же поза, что и у грифона на матрице и даже похожий профиль головы. Таким образом, во времена впускного погребения Солохи образ львиноголового рогатого грифона еще занимал высокие позиции в бестиарии скифо-античного искусства. Хотя лидирующие позиции перешли к орлиноголовому грифону греческого типа с «птичьими» крыльями. Выразительная аналогия (особенно по рогам) - фигура львиноголового грифона с двумя козлиными рогами на боковой лопасти ножен меча из Толстой Могилы [Мозолевський, 1979, рис. 52, 2; 55; 56, кат. 134, с. 71, 72; Skythische…, 1986, Kat. 152]. У него типичная львиная морда, развернутые птичьи крылья, более тонко проработаны детали изображения - морды, перьев и т.д. Дата Толстой Могилы: по Б.Н. Мозолевско - му и С.В. Полину - середина - начало третьей четверти IV в. до н.э. [Мозолевський, 1979, с. 229; Мозолевский, Полин, 2005, с. 362-364]; по Н.А. Онайко - третья четверть IV в. до н.э., возможно, ее конец [Онайко, 1984, с. 258]; по А.Ю. Алексееву - 350-320 гг. до н.э. [Алексеев, 2003, с. 264.]; по С.В. Полину - вторая четверть, не позднее 350 г. до н.э. [Бидзиля, Полин, 2012, с. 523].