Бронзовая матрица скифского времени, найденная в пойме р. Трубеж
Осенью 2015 г. в пойме р. Трубеж (левый приток Днепра) между сс. Борщев и Пристро - мы Переяслав-Хмельницкого р-на Киевской обл., в уроч. Заостров, одним из местных жителей с помощью металлодетектора, на глубине около 30 см от поверхности, была обнаружена бронзовая металлическая пластина с рельефными изображениями.
Вскоре после получения информации о находке мы провели археологическое обследование местности. Это левый берег поймы, недалеко от «моста» из бетонных плит, то есть переправы через Трубеж. В 200 м к северу от русла реки располагается сильно растянутая вспашкой песчаная дюна. В пойме довольно много подобных естественных возвышенностей. Грунт на поверхности дюны темный, гумусированный. Пластина найдена примерно в 20 м к югу от края дюны, в направлении упомянутого «моста».
На поверхности дюны собрано около 15 мелких фрагментов лепной керамики скифского времени, в том числе - венчик горшка с на - лепным валиком, снабженным дополнительно проколами и защипами по краю, два фрагмента донцев горшков, обломок подлощенной стенки сосуда. Морфологические особенности керамики позволяют ориентировочно отнести ее к VI-V вв. до н.э. Встречались и находки иных периодов, в том числе раннеславянского времени. Малочисленность керамики и ее разновременность позволяют предположить, что эта дюна периодически, в особенности в скифское время, была местом кратковременных сезонных (?) стойбищ. Позже, примерно в 50 м к югу-юго-западу от места находки бронзовой пластины был найден бронзовый трехлопастный наконечник стрелы со скрытой втулкой и П-образным проточенным ложком, относящийся к V в. до н.э.
Рис. 1. Место находки бронзовой матрицы
Связана ли с данным памятником, фиксируемым находками лепной керамики, найденная бронзовая пластина, однозначно утверждать сложно, но исключать это, разумеется, нельзя. На небольшом расстоянии от места находки бронзовой пластины и соответственно дюнного стойбища известны следы селища скифского времени Заостров-2 [Костенко, 2015, с. 308, 309].
Описание пластины
Рассматриваемая пластина является матрицей, отлитой из оловянисто-свинцовой бронзы (см. результат анализа Т.Ю. Гошко), возможно, по восковой модели. в момент обнаружения была сплошь покрыта «дикой» патиной (закись меди) и впоследствии подвергнута первой чистке находчиком (см. вклейку: рис. 2, 1). Имеет в плане прямоугольную, слегка изогнутую, продолговатую форму, ее длина в нижней части составляет 17,2, в верхней - 18,0 см. Ширина пластины одинакова по всей длине - 4,0 см. Толщина изделия слегка варьирует: 0,3-0,5 см. Оба края матрицы не являются абсолютно ровными, в частности, левый край слегка вогнут. Пластина в профиле немного изогнута, особенно ближе к краям.
На нижней грани матрицы, в первую очередь, в ее левой половине, просматриваются следы ударов, несомненно, металлическим предметом. Отдельные насечки фиксируются и на оборотной, гладкой стороне предмета. После первичной очистки выяснилось, что изделие отличается очень хорошей сохранностью, и лишь в отдельных местах имело следы слабых окислов. Недавно пластина была деликатно почищена и данные окислы удалены. На оборотной стороне в одном из углов матрицы оттиснуто клеймо мастера в виде стилизованной львиного скальпа (рис. 2, 3, 4). Следы заглаживания свидетельствует, что на обратной поверхности матрицы отпечаталась фактура глиняной формы со всеми ее неровностями и шероховатостями.
Лицевая сторона матрицы содержит рельефную композицию, включающую 6 мифических персонажей. Они закомпонованы попарно, составляя, таким образом, 3 группы изображений. все группы изображений включены в единую композицию с помощью верхнего и нижнего орнаментальных фризов, охватывающих пластину на всю длину. Сверху это полоса плетенки и узкая полоска «сухариков» (ширина 0,7 см), а снизу двойная волнистая линия и «сухарики» (ширина 0,5 см). Каждая из фигур композиции отделена от соседних вертикальными столбиками, украшенными «жемчужницей». Первоначально их, видимо, было 5, но сохранились лишь 3. Рамка с пятым персонажем (сфинкс с человеческой головой) выбивается из общего ряда, и явно была вставлена позже (в готовом виде) вместе со своим обрамлением - рамкой из «сухариков». в этом месте были нарушены (счищены?) внутренние - верхний и нижний - узкие фризы «жемчужника», а также 2 вертикальных столбика. Они были шире, чем боковое обрамление «вставленного кадра», по его бокам видны затертости от прежних счищенных столбиков. С торцевых сторон, по краям матрицы, рельефные перегородки, ограничивающие изображения, отсутствуют. Размеры каждой рамки с помещенным в ней персонажем в целом одинаковы - 2,6 х 2,6 см, различия составляют около 1 мм. Не все углы рамок прямые, например, верхний правый угол рамки с фигурой правого кабана.
Композиция и орнаментальное обрамление
«Плетенка» - широко распространенный орнаментальный мотив, присутствует на изделиях торевтики, по крайней мере, с VII в. до н.э. (Зивие, Келермес и др.). Позже - на ножнах меча из впускной могилы Солохи [Манце - вич, 1987, кат. 49] и более поздних вещах.
«Жемчужница» - это название применяют к орнаментам разной степени сложности. Чаще он состоит из одинаковых округлых «жемчужин», а более сложный вариант, как в данном случае - чередование «жемчужин» и двух узких валиков. Такую рамку имеют бляшки из Куль-Обы с изображением танцующих женщин, определенные как изделие ионийских мастерских конца V в. до н.э. [Копейкина, 1986, кат. 5, с. 41]. Полоска такого же орнамента украшает шею оленя на золотом налучье V в. до н.э. из с. Ильичево, выполненном в грекоскифском стиле [Skythische…, 1986, Kat. 70], а также обрамляет золотые обивки однотипных ножен мечей из Куль-Обы [Алексеев, 2012, рис. на с. 178, 179] и Великой Белозерки [Золото…, 1991, кат. 89]. Основное погребение Куль-Обы датируют 30-ми годами IV в. до н.э. [Алексеев, 2003, с. 262], хотя Л.В. Копейкина в свое время отнесла большинство золотых бляшек из этого кургана к первой половине IV в. до н.э., а некоторые - к концу V и рубежу V-IV вв. до н.э. [Копейкина, 1986]. возможно, самые ранние бляшки относились к более раннему захоронению этого кургана, близкому по времени впускной могиле Солохи [Алексеев, 2003, с. 262]. вероятно, на матрице этот орнаментальный мотив заимствован именно из обрамления прямоугольных бляшек, бывших тогда в употреблении, наподобие упомянутой ранней бляшки из Куль-Обы.
Упрощенный вариант жемчужницы, состоящий, как на матрице, из рубленых квадратиков, называют также «сухариками». Такое обрамление имеют ряд квадратных бляшек из Куль-Обы, датированных концом V в. до н.э. [Копейкина, 1986, кат. 1-4, с. 37-40], а также некоторые бляшки из впускной могилы Соло - хи [Манцевич, 1987, кат. 40, 41]. В комплексах V в. до н.э. квадратные бляшки вообще крайне редки (Нимфейский курган 17 второй половины - третьей четверти V в. до н.э.). В IV в. до н.э. они встречаются уже часто, как и орнамент в виде полоски простой «жемчужницы» или «сухариков».
Двойная волнистая линия. Этот орнаментальный мотив не характерен для северопричерноморской торевтики. Его разновидностью можно считать зубчатую линию с точками между зубцами. Такое обрамление имеют золотые полосы с изображениями животных - украшения калафов - из Толстой Могилы [Мозолевсь - кий, 1979, рис. 111; 112]. Примечательно, что именно на них имеется композиционная схема с участием крылатого кабана, фигура которого присутствует и на матрице (рис. 7, 1).
Изображения мифических персонажей, помещенных в каждую рамку, весьма четкие, выполненные в высоком рельефе, с основательной проработкой деталей. При увеличении заметны небольшие деформации: края верхней челюсти у «барана» и нижней - у грифона. Изображения довольно реалистические в соблюдении пропорций и анатомического строения туловищ и крыльев, фантастический характер персонажей подчеркивается сочетанием в одном образе черт различных существ. Это и части тела, а также позы, не всегда свойственные изображаемому виду животного, если при отнесении к виду взять за основу туловище. У всех практически одинаковые львиные туловища и хвосты, «птичьи» крылья, почти одинаковые позы. Положение хвостов - в виде длинной вертикальной петли - не характерно для изображений животных скифо-античного и древневосточного искусства, возможно, это объясняется недостатком места внутри «рамок». Тип крыльев - «с характерным угловатым изломом, более близким к естественной форме крыла птицы» [Переводчикова, 1994, с. 52] становится преобладающим в искусстве IV в. до н.э. В боковых группах крылья изображены в сложенном виде (обозначен лишь верхний контур второго крыла), тогда как у центральной они слегка развернуты - чтобы заполнить пустое пространство внутри рамок, поскольку оба кабана изображены припавшими к земле. Обычно так изображались кошачьи хищники и лишь изредка - кабаны, например, на крышке деревянной колоды-саркофага из 2-го Ба - шадарского кургана на Алтае [Руденко, 1960, рис. 27а].
Позы персонажей в боковых группах характерны для сидящих сфинксов и грифонов - животных с туловом льва, - однако у тех более прямая посадка и обе передние лапы прямые; либо прямая одна, а вторая согнута кверху в жесте адорации. На матрице представлено редкое сочетание позы и антитетической (геральдической) композиции - животные сидят, припав к земле и опираясь на одну согнутую лапу, вторая согнута кверху. Подобную позу обычно придавали животным, помещенным в каком-то ограниченном пространстве, например, крылатым припавшим к земле львам на узких краях пекторали типа лунулы из зивие (рис. 3, 1). Правда, обе передние лапы у них вытянуты [Кисель, 1997, рис. 6е; Lebedinsky, 2010, p. 76]. Припавшими к земле изображали зверей на монетах. Например, на золотых кизикинах второй половины - середины V в. до н.э. в помещены сфинксы, грифоны и львы, стоящие на трех полусогнутых лапах, тогда как одна приподнята кверху [Абрамзон, 2006, табл. 1, 13-15; 2, 33, 34; 4, 52, 53]. Положение передней поднятой вверх лапы животного наиболее естественно для вписанной в круг фигуры, на круглых бляшках [Dalton, 1964, pl. XII, 28; XXI, 7] либо монетах, например, грифонов на пантикапейских золотых статерах (см. далее: рис. 5, 4, 5).
Центром композиции является пара однотипних существ - крылатых кабанов, тогда как боковые группы составлены из разнотипных персонажей (крылатй бык - крылатый кошачий хищник; сфинкс - львиноголовый грифон). Для всех фигур характерна массивность и статичность, а также однотипность туловищ и крыльев, тип и положение хвостов. Монотонность изобразительного ряда несколько нарушается различием поз пары центральных персонажей и боковых, а также разностью типажей боковых пар и отчасти их поз. Центральная группа персонажей чуть более динамичная по сравнению с боковыми.
Кратко о назначении. На матрице оттискивали золотые пластины, предназначенные, судя по аналогиям, для украшения головных уборов типа калафов. Менее вероятно иное назначение - например, фриз на металлических кубках или украшение горита.
Рассмотрим каждую из трех групп персонажей, слева направо. Левая группа. Два мифических существа с одинаковым туловищем кошачьего хищника, длинным изогнутым хвостом и крыльями хищной птицы, но разными головами (рис. 2, 5). У крайнего персонажа это вполне реалистично выполненная голова быка, развернутая на 3/4, с небольшими, слабо изогнутыми и заостренными рожками, маленьким овальным ухом. Глаза круглые, обведенные двойным контуром; на шее складки. Передние ноги у него снабжены копытами, но само положение согнутой кверху ноги не характерно для копытных, как и положение хвоста. Это единственная фигура во всей композиции, голова которой развернута к зрителю, что характерно для античного искусства.
У второго персонажа голова льва, или, возможно, пантеры с короткой мордой, приоткрытой пастью, маленьким ухом и круто загнутыми бараньими рогами, представленная в профиль. Глаза - большие миндалевидные. Фактически это львиноголовый грифон, но с несвойственными ему бараньими рогами. Аналогичный профиль имеют львиные головы на пантикапейских серебряных монетах 379 - 369 гг. до н.э. [Анохин, 1986, табл. 2, №93, 94]. О позах существ сказано выше: одной передней лапой они опираются о землю, другая поднята навстречу друг другу и опирается на разделяющую их колонку.
Центральная группа. Два фантастических существа с головами вепрей (рис. 2, 6). В отличие от предыдущих персонажей, они сильнее согнуты, головы наклонены к земле. Окончания лап такие же, как у остальных персонажей, за исключением быка. Длинные изогнутые хвосты также не характерны для кабанов. в деталях фигуры различаются, в частности контурами передних ног и бедер. У левой из них небольшое «лавроостролистное» ухо, составляющее как бы продолжение глаза, узкое окончание морды с двумя небольшими клыками. На голове - густая щетинистая грива. У правой фигуры уши длинные, заостренные, нижняя часть морды значительно шире - за счет оскаленной пасти, в которой изображены ряд зубов и длинный изогнутый клык. Щетина на загривке не обозначена, здесь помещено изображение второго уха. Следует отметить более детальную проработку туловища с обозначением складок на шее и ребер (?) на тулове животного. возможно, изображены молодой и старый вепри (или разнополые?). Их позы свидетельствуют о состоянии возбуждения или агрессии.
Правая группа наиболее интересна. На ней представлены два персонажа (рис. 2, 7). Слева - миксантропное существо с львиным туло - вом, птичьими крыльями и мужской бородатой головой с хорошо проработанными деталями. Высокий лоб с морщинами и большими залысинами, крупный вздернутый нос, слегка полуоткрытый рот с толстыми губами. Хорошо показаны усы, выступающая вперед бородка, закругленная на конце. Ухо - маленькое полуовальное, волосы декорированы мелкими завитками. Напоминает силенов или сатиров античной иконографии, за исключением уха. Следует отметить довольно тонкую проработку черт лица, мимики (морщины на лбу), волос, что указывает либо на живописный оригинал, либо на монетный. Приподнятое кверху лицо (он смотрит поверх головы сидящего напротив персонажа) указывает, что «силен» скопирован с какой-то сюжетной сцены, внемлет чему-то. Выражение его лица контрастирует с подчеркнуто бесстрастным, как у сфинксов, лицом сидящего напротив существа.