Автор характеризует своего героя такими эпитетами: «благородный, прекрасный Иуда», «Иуда победитель». Но все ученики видят только некрасивое лицо и помнят дурную славу. Никто из спутников Иисуса Христа не замечает преданности Иуды, его верности и жертвенности. Учитель становится с ним серьезным, строгим, как будто начинает замечать, где истинная любовь, а где ложная. Иуда же любит Христа именно потому, что видит в нем воплощение непорочной чистоты и света, в этой любви «сплелись и преклонение, и жертвенность, и то «женственное и нежное» материнское чувство, природой предписывающее оберегать безгрешное и наивное своё дитя» (6, с.26-27). Теплое отношение проявляет к Иуде и Иисус Христос: «С жадным вниманием, по-детски полуоткрыв рот, заранее смеясь глазами, слушал Иисус его порывистую, звонкую, веселую речь и иногда так хохотал над его шутками, что на несколько минут приходилось останавливать рассказ» (Т.2, с.217). «Кажется невероятным, но Иисус у Л.Андреева не просто смеется (что уже являлось бы нарушением христианского предания, религиозного канона) - он хохочет (18, с.2-3). По традиции жизнерадостный смех расценивается как освобождающее начало, очищающее душу.
«Между Христом и Иудой в рассказе Л.Андреева существует таинственная подсознательная связь, не выраженная словесно и тем не менее ощущаемая Иудой и нами - читателями. Эта связь ощущается психологически и Иисусом - Богочеловеком, она не может не найти внешнего психологического выражения (в загадочном молчании, в котором ощущается скрытое напряжение, ожидание трагедии), причем абсолютно явственно в преддверии смерти Иисуса Христа» (18, с.2-3). Спаситель понимает, что великая идея, возможно, стоит страданий других людей. Иисус знает о своем божественном происхождении, знает, что нужно пройти через тяжкие испытания, чтобы осуществить «божий план», помощником в осуществлении которого он выбирает Иуду.
Искариот испытывает душевные муки, ему тяжело решиться на предательство: «Иуда забрал в железные пальцы всю душу и в необъятном мраке её, молча, начал строить что-то огромное. Медленно, в глубокой тьме, он поднимал какие-то громады, подобные горам, и плавно накладывал одна на другую; и снова поднимал, и снова накладывал; и что-то росло во мраке, ширилось беззвучно, раздвигало границы. И нежно звучали где-то далекие и призрачные слова» (Т.2, с.225). Что это были за слова? Может быть, Иуда обдумывал просьбу Иисуса о помощи в осуществлении «божественного плана», плана мученической смерти Христа. Если бы не было казни, люди бы не поверили в существование Сына Божьего, в возможность рая на земле.
М.А. Бродский полагает: «Евангельскую версию корыстного расчета Л.Андреев демонстративно отбрасывает. Предательство Иуды, скорее, последний аргумент в его споре с Иисусом о человеке. Свершились ужас и мечты Искариота, он победил, доказав всему миру и, конечно, прежде всего, Самому Христу, что люди недостойны сына Божия, и любить их не за что, и только он, циник и изгой, единственный, доказавший свою любовь и преданность, должен по праву сидеть рядом с Ним в Царствии Небесном и вершить суд, безжалостный и всеобщий, как Всемирный Потоп» (6, с.29).
Иуде не легко дается решение предать человека, которого считал лучшим на земле. Он долго и мучительно размышляет, но Искариот не может пойти против воли своего Учителя, потому что слишком велика его любовь к нему. Автор прямо не говорит о том, что Иуда решился на предательство, но показывает, как меняется его поведение: «Так прост, мягок и в то же время серьезен был Искариот. Он не кривлялся, не шутил злоречиво, не кланялся, не оскорблял, но тихо и незаметно делал свое хозяйственное дело» (Т.2, с.229). Искариот решился на предательство, но в его душе все же оставалась надежда, что люди поймут, что перед ними не лжец и обманщик, а Сын Божий. Поэтому он говорит ученикам о том, что нужно спасти Иисуса: «Нужно беречь Иисуса! Нужно беречь Иисуса! Нужно заступиться за Иисуса, когда придет на то время» (Т.2, с.239). Иуда принес украденные мечи ученикам, но они ответили, что они не воины, а Иисус не военноначальник.
Но почему выбор пал именно на Иуду? Искариот много испытал за свою жизнь, он знает, что люди грешны в естестве своем. Когда Иуда только пришел к Иисусу, он старался показать ему, насколько греховны люди. Но Спаситель был верен своей великой цели, он не принял точку зрения Иуды, хотя знал, что люди не уверуют в Сына Божьего; они сначала предадут его мученической смерти, а затем только поймут, что они убили не лжеца, а Спасителя рода человеческого. Но без страдания не было бы Христа. И крест Иуды в его испытании так же тяжел, как и крест Иисуса. Не каждый человек способен на такой подвиг, к Спасителю Иуда испытывал любовь, уважение, он предан своему Учителю. Искариот готов идти до конца, принять мученическую смерть рядом с Христом, разделить его страдания, как и подобает верному ученику. Но Иисус распоряжается по-иному: он просит его не о смерти, а о подвиге, предательстве поневоле, ради высшей цели.
Иуда переживает тяжелые душевные муки, совершив первый шаг к предательству. С этого момента Искариот окружает своего Учителя нежностью, любовью, он очень трепетно относится ко всем ученикам, хотя сам испытывает душевную боль: «И выйдя в место, куда ходили по нужде, долго плакал там, корчась, извиваясь, царапая ногтями грудь и кусая плечи. Ласкал воображаемые волосы Иисуса, нашептывал тихо что-то нежное и смешное и скрипел зубами. И так долго стоял он, тяжелый, решительный и всему чужой, как сама судьба» (Т.2, с.237). Автор говорит, что судьба палачом сделала Иуду, в его руку вложила карающий меч. И с этим тяжелым испытанием Искариот справляется, хотя противится предательству всем своим естеством.
В произведении Л.Н. Андреева «Иуда Искариот» библейский сюжет полностью переосмысливается. Во-первых, автор на первый план выводит героя, который в Библии считается великим грешником, виновным в смерти Иисуса Христа. Л.Андреев реабилитирует образ Иуды из Кариота: он не предатель, а верный ученик Иисуса, страдалец. Во-вторых, образы евангелистов и Иисуса Христа Л.Андреев отводит на второстепенный план повествования.
Л.А. Смирнова полагает, что «обращение к мифу позволило избежать частностей, сделать каждого героя носителем сущностных проявлений самой жизни на её изломе, крутом повороте». «Элементы библейской поэтики усиливают весомость каждого малого эпизода. Цитаты из высказываний древних мудрецов придают всеэпохальный смысл происходящему» (26, с.186).
В произведении автор ставит вопрос о предательстве героя. Л.Андреев изображает Искариота как сильную, борющуюся личность в период больших душевных потрясений. Писатель дает исчерпывающие психологические характеристики своему герою, что позволяет увидеть становление внутреннего мира Искариота и найти истоки его предательства.
Проблему предательства Л.Андреев решает так: виноваты и ученики, не защитившие своего учителя, и люди, осудившие Иисуса на смерть. Иуда же занимает в рассказе особое положение, евангельская версия предательства ради денег полностью отвергается. Иуда у Л.Андреева любит Учителя искренней, чистой любовью, он не может совершить столь жестокий поступок ради корыстных интересов. Автор раскрывает совсем иные мотивы поведения Искариота. Иуда предает Иисуса Христа не по своей воле, он остается верен своему Учителю и исполняет его просьбу до конца. Не случайно образы Иисуса Христа и Иуды воспринимаются писателем в их тесном соприкосновении. Андреев-художник рисует их распятыми на одном и том же кресте.
Ученые по-разному осмысливают тему предательства в рассказе Л.Андреева «Иуда Искариот». А.В. Богданов в своей статье «Между стеной бездной» считает, что Иуде осталась одна возможность - пойти на заклание при всем отвращении к жертве, «страданию для одного и позору для всех», и сохраниться в памяти поколений только предателем (5, с.17).
К.Д. Муратова предполагает, что предательство совершается Иудой с целью проверить, с одной стороны, силу и правоту гуманистического учения Христа, а с другой - преданность ему учеников и тех, кто так восторженно слушал его проповеди (23, с.223).
В.П. Крючков в своей книге «Еретики в литературе» пишет о том, что божественное и человеческое начала предстают в повести Л.Андреева во взаимодействии. По Крючкову, Иуда становится у парадоксалиста Андреева личностью, сыгравшей огромную роль в истории, Иисус представлен в своей человеческой плоти, телесности, в этом образе преобладает деятельное начало, уравнивание Бога и Человека (18, 2-3).
Несмотря на различие взглядов, исследователи сходятся в одном общем мнении - любовь Иуды к Иисусу была велика по своей силе. Поэтому возникает вопрос: мог ли человек, столь верный своему Учителю, предать его ради корыстных интересов. Л.Андреев раскрывает причину предательства: для Иуды это был вынужденный поступок, жертва ради свершения воли Всевышнего.
Л.Андреев смело перекраивает библейские образы, чтобы заставить читателя заново осмыслить устоявшееся в мире и в христианской религии мнение о предателе, злодее Иуде. Ведь вина лежит не только на отдельном человеке, но и на людях, легко предающих своих кумиров, кричащих «Распни!» столь же громко, как и «Осанна!».
Глава 4. Религиозные искания героев в драматургии Л. Андреева
В драмах Л.Андреева изображается герой, который борется за свободную жизнь. Тема рока, бессмысленности человеческого существования не покидает творческую мысль писателя, она занимает большое место в его пьесах.
Появление в драматических произведениях Л.Андреева образа борца обусловлено общественной ситуацией - революцией 1905 года, высоким идейным подъёмом интеллигенции. Но писатель никогда не принимал революционных идей до конца. «Тяготение к революционной среде, к Горькому и «знаньевцам», и в то время - в начале века, в 1905 году, - сочеталось у Андреева с частыми отклонениями в сторону индивидуалистических идей и мотивов, характерных для декадентских литературных кругов» (12, с. 94). После поражения революции 1905 года Л.Андреев отходит от среды демократов и реалистов и сближается с декадентскими кругами. В это время на страницах его произведений появляется новый тип героя, проповедующий индивидуалистическую мораль. Новые взгляды Л.Андреева воплотились в произведениях, написанных им в годы поражения революции. Это пьесы «Жизнь человека» (1906), «Анатэма» (1909), «Савва» (1906), «Царь-Голод» (1908).
А.Дымшиц считает: «Большинство пьес Леонида Андреева той поры представляют собой драматургию отвлеченных идей, абстрактных философских проблем, разрешение которых было не по силам писателю и не могло быть достигнуто на почве идеалистических воззрений, свойственных его философским кумирам (Гартману, Шопенгауэру, Ницше). Неверие в человека, в силу и мощь его разума и воли, страх перед жизнью, перед судьбой и роком запечатлелись в большинстве пьес» (12, с.97-98). Однако, на наш взгляд, проблематика пьес Л.Андреева гораздо сложнее. Драматургия писателя интересна своим углубленным психологизмом, тонким проникновением в сферу подсознательного. Наряду с острыми социальными, философскими проблемами в пьесах присутствуют романтические порывы, которые обогащают произведение высокой эмоциональностью.
Пьесы Л.Андреева называют драматургией нового типа. Новаторство произведений проявилось не только в содержании, но и в области формы. «Широкое использование коллективных монологов, восходящих по своему построению к античным хорам, в сочетании с монологами протагониста, приёмами гротеска, гиперболы, антитезы, особой - экспрессивной, патетической речи, густой символики, - всё это сплавилось в творчестве Андреева в тот «высокий эклектизм», что стал отличительной чертой его творчества в целом» (28, с.140).
Пьеса Л.Андреева «Жизнь человека» (1906) - типичная драма идей, в которой персонажи превращены в марионеток. Индивидуалистический, пессимистический характер пьесы сближает её с драматургией символизма, с её идейным миром и художественными принципами. Л.Андреев выступал против драматургии, рассчитанной на театр сценического действия. Театр, по его мнению, должен был показывать прежде всего духовные переживания человека. Свои взгляды Л.Андреев выразил в работе «Письма о театре». Такие мысли относительно задач театра сближали писателя с театральным декадансом, развившимся в период между 1905 и 1907 годами. Эти взгляды воплотились в драме «Жизнь человека».
Критик И.Лежнев высказал интересное суждение о символических драмах Л.Андреева, об объединяющей эти драмы проблематике: «Сгустите весь мир образов, населяющих книги Андреева, и вы увидите, что при всех индивидуальных отклонениях лиц и событий всюду действуют только два героя: Некто в сером и Человек, необходимость и свобода. В единоборстве двух героев почти неизменно побеждает рок. Судьба с фатальной неизбежностью несёт с собой катастрофу, а на долю человека остаются кошмары. Рок - человек, катастрофа - кошмар - вот несложная схема андреевской драмы» (20, с.194).
Такая схема господствует и в драме «Жизнь человека». В этом произведении, состоящем из пролога и пяти частей, жизнь человека «с её тёмным началом и тёмным концом» изображается поэтапно. В ней выделяются самые важные моменты: рождение, юность, процветание, несчастье и смерть. Всё время рядом с человеком находится Некто в сером, который сам не принимает участия в его судьбе, его влияние неведомо человеку, он словно марионетка в руках вечности. Неслучайно Л.Андреев не даёт имени своим героям, жизнь всех людей, по мысли автора, имеет одно начало и один конец, человек находится во власти высших сил. Жизнь сравнивается с огнём, который держит в руках Некто в сером. Метафора огня имеет двойной смысл: пламя огня - это нечто хрупкое, быстротечное, но в то же время это свет и тепло, если огонь выходит из-под власти, он может перейти в огромный пожар. У Л.Андреева человек не может разорвать оков неизвестных ему сил, он слепо подчиняется голосу вечности, поэтому огонёк жизни не превращается в бушующее пламя. Мотив быстротечности, предопределенности жизни человека является ведущим в этой драме: «Так умрет Человек. Придя из ночи, он возвратится к ночи и сгинет бесследно в безграничности времён, не мыслимый, не чувствуемый, не знаемый никем» (Т.2, с.444).
Первая картина «Рождение человека и муки матери» открывается разговором старух, которые говорят о муках матери при родах, о неумолимом жизненном круге - одни должны умереть, а другие родиться. Старухи, ведущие тихий разговор, словно древнегреческие богини судьбы Парки пророчествуют о жизни новорожденного. Над всеми стоит строгий и безмолвный Некто в сером, в руках которого теплится слабый огонёк жизни только что родившегося человека. Люди безвольны и слабы перед лицом вечности, слабость их заключается в незнании законов бытия.
После рождения ребёнка старухи со смехом покидают комнату, действие продолжает разговор родственников. Они говорят о легкомыслии отца, о том, что он, не имея достаточно средств к существованию, раздаёт деньги в долг людям, не достойным доверия. Эти люди ведут разговоры о бытовых проблемах, они осуждают расточительность отца ребёнка. Людей не тревожат вопросы жизни и смерти, мирового устройства, их знание о мире ничтожно перед лицом вечности. Человек изображается слабым, безвольным, он слепым рождается и слепым умирает, не узнав главную истину бытия.
После рождения ребёнка отец, обращаясь к углу, где стоит Он, благодарит Бога за сына и здоровье жены, обещает стать верующим, посещать храм. В минуты душевных потрясений он ощущает власть высших сил, хотя и не может узнать до конца тайну бытия.
Вторая картина называется «Любовь и бедность». Эта часть пьесы открывается диалогом соседей, пришедших в бедное жилище влюбленных. Действие в этой картине развивается в доме, где живет человек со своей женой. Тусклые серые цвета, которые присутствуют в первой части, здесь сменяются светлыми, розовыми. Человек вступает в брак, создает семью, он полон силы и энергии. В углу по-прежнему стоит Некто и держит свечу, которая убыла на одну треть.