Безоценочная экспрессия и неэкспрессивная оценочность: попытка выживания в медиатексте
Евгения Наумовна Басовская, Татьяна Александровна Воронцова
Аннотация
Статья посвящена анализу функционирования в современном газетном тексте русских лексем особого типа -- лишенных экспрессивного компонента названий качеств и неэмоциональных экспрессивных прилагательных. На материале текстов, опубликованных в 2021--2022 гг. в различных с точки зрения идеологической направленности и стилистики изданиях: «Российская газета», «Завтра», «Новая газета», -- авторы демонстрируют различные лингвопрагматические возможности указанных лексических групп. Неэкспрессивные эмотивы и неэмоциональные экспрессивы способны сохранять в речи свои языковые свойства и содействовать таким образом объективному, сдержанному тону повествования, максимально востребованному в новостной журналистике. В эмоционально насыщенной авторской публицистике названные прилагательные подвергаются воздействию микроконтекста, что приводит к коннотативным приращениям и трансформации «холодных» определений в выразительные средства эмфатической речи. Такое разнообразие возможностей обеспечивает относительно невысокую, но стабильную востребованность данных типов слов современным медиатекстом.
Ключевые слова: эмоциональность, оценочность, экспрессивность, прагматика словоупотребления
Abstract
UNBIASED EXPRESSION AND NON-EXPRESSIVE EVALUATION: AN ATTEMPT TO SURVIVE IN MEDIA-TEXT
Evgenia N. Basovskaya, Tatyana A. Vorontsova
The article is about a special type of lexemes functioning in modern newspaper text: qualitative adjectives without an expressive component and unemotive expressive adjectives. The authors demonstrate various language and pragmatic abilities of the mentioned lexical groups on the material of the texts published in 2021--2022 in different from the ideological point of view newspapers, such as Rossiyskaya Gazeta, Zavtra, Novaya Gazeta. Non-expressive emotives and non-emotive expressives can preserve their language peculiarities in speech and in this way can attribute to the narration objective reserved tone which is of maximum demand in modern journalism. In emotional individual journalism the above-mentioned adjectives undergo the influence of micro-context which leads to connotative additions and transformations of neutral, “cold” attributes into expressive means of emphatic speech. Such a variety of possibilities provides a relatively small but stable demand of the given types of words by the modern media-text.
Keywords: emotiveness, evaluation, expressiveness, pragmatics of word usage
Введение
Изучение оценочной лексики имеет долгую историю в русской лексикологии, лексикографии и стилистике -- от первых разрозненных наблюдений, сделанных в начале ХХ в. и относившихся к словам с уменьшительно-ласкательными суффиксами [9], до фундаментальных работ Н. Д. Арутюновой, Е. М. Вольф, В. Н. Телии, Т. А. Трипольской [1; 4; 17; 18] и новейших исследований [7; 10].
На протяжении всего периода рассмотрения различных аспектов формирования оценочной лексики, ее существования в языке и функционирования в речи специалисты периодически обращались к вопросу о разнице между тремя группами слов.
Первую составляет, по выражению Л. А. Була- ховского, «органически эмоциональный речевой материал» [3. С. 56] -- наименования эмоций и качеств (гнев, любовь, добрый, злой, хороший, скучный и др.), которые, как отмечает Н. Н. Никольский, «сами могут быть эмоционально нейтральны» [14. С. 24]. Лексемы, отражающие отношение к предмету и при этом лишенные экспрессии, можно обозначить как номинативно-эмоциональные.
От слов, описательно характеризующих отношение говорящего к обозначаемому объекту, принципиально отличаются номинативные единицы, обладающие коннотациями -- «дополнительными элементами значения», экспрессивными, стилистическими и оценочными [6. С. 138]. Такая лексика образует в принятой нами классификации вторую и третью группы.
Ко второй относятся лексемы, у которых оце- ночность входит в состав понятийного ядра. В. А. Марьянчик называет их «словами с включенным оценочным значением» (подхалим, злобствовать, бесшабашный) [11. С. 102]. Уровень экспрессии таких лексических единиц значительно варьируется. По наблюдению Л. А. Булаховского, относительно «холодные» оценочные слова нередко имеют в языке эмоционально-экспрессивные синонимы (например, дерзкий -- дерзновенный -- нахальный) [3. С. 55].
К третьей группе принадлежат лексемы, обладающие «прикрепленным оценочным значением» [11. С. 102]. Их оценочное поле определяется не столько понятийным ядром, сколько культурной и речевой традицией и относится к области стилистической окраски. Как справедливо замечает Е. Ф. Петрищева, обозначаемое явление не всегда «заслуживает» закрепившейся за его названием оценки [15. С. 39--41] (такова негативная коннотация существительных теща, юнец и некоторых других).
Если номинативно-эмоциональные единицы и слова с включенным оценочным значением представляют собой прежде всего факт языка и их оце- ночность в малой степени зависит от контекста, то позитивная или негативная коннотация может быть явлением речевым и определяться особенностями мировоззрения и вкуса конкретного носителя языка или социальной группы (так, слово либерал позитивно окрашено в текстах «Новой газеты» и негативно -- в публикациях газеты «Завтра»).
Несколько меньшее внимание исследователей привлекает к себе условная четвертая группа -- лексический пласт, состоящий из экспрессивных единиц, не выражающих вне контекста ни положительной, ни отрицательной оценки. Мы имеем в виду такие прилагательные, как грандиозный, колоссальный и им подобные, глаголы мчаться, обожать и др. Такого рода обозначения не могут быть признаны нейтральными, поскольку передают высокую интенсивность признаков и действий (обладают, как пишет Т. В. Матвеева, «семами интенсивности» [12. С. 15]). Оценочность в самих этих словах отсутствует и «присоединяется» к их значениям под влиянием контекста: грандиозный успех -- грандиозный провал, колоссальные достижения -- колоссальные разрушения; он несся, не замечая преград, на помощь другу -- куда ты так несешься?
Представленное разнообразие типов слов приводит нас к вопросу о том, каковы закономерности взаимодействия системных эмоциональных и экспрессивных свойств лексемы с условиями контекста. Для решения этой проблемы мы рассматриваем функционирование неэкспрессивных названий качеств, а также неэмоциональных экспрессивов в современном публицистическом тексте. Этот эмпирический материал мы считаем показательным, поскольку публицистике в соответствии с самой ее природой свойственна социальная оценочность [16. С. 313], для достижения которой журналисты активно используют различные языковые ресурсы.
Материалы и методы исследования
Источником исследования стали интернет-версии издания «Завтра», «Новой газеты» и «Российской газеты» за январь 2022 г. Выбор СМИ обусловлен их сопоставимостью (общественно-политические медиа с высокой периодичностью, затрагивающие актуальные темы, относящиеся к сфере внутренней и внешней политики, общественной жизни и культуры). При этом источники представляют три типа изданий: государственная «Российская газета» отражает преимущественно официальную точку зрения и придерживается объективного стиля изложения; оппозиционные «Новая газета» и «Завтра» -- либеральное и имперско-националистическое издания -- культивируют яркую авторскую публицистичность.
В ходе анализа методом сплошной выборки были вычленены микроконтексты, в которых функционируют неэкспрессивные обозначения оценки хороший и плохой, а также безоценочные экспрессивы грандиозный и крошечный (крохотный). С опорой на толковые словари русского языка изучалась стилистическая окраска компонентов ближайшего словесного окружения названных лексем и, соответственно, характеризовались эмоционально-экспрессивные приращения, отличающие их контекстуальный смысл от словарного значения.
Результаты исследования и их обсуждение
Поскольку число вхождений неэкспрессивных оценочных прилагательных хороший и плохой в материалах «Российской газеты» очень велико (более 600 за месяц), для рассмотрения были отобраны случаи функционирования данных слов в заголовках и лидах статей: шесть и восемь примеров соответственно. Показательно, что слова хороший и плохой типичны для информационных материалов, в которых журналист не оценивает явления самостоятельно, а транслирует оценку, уже существующую в сознании других людей или общества в целом. Упоминаются хорошая вирус-нейтрализация, хорошая форма, хорошая проходимость, хороший знак, хороший профиль безопасности, хорошие отношения с ребенком; плохая уборка снега, «плохой» холестерин (два раза), плохое настроение, плохие родители, плохая примета, плохая погода. Обращает на себя внимание присутствие фразеоло- гизированных конструкций (хороший знак, плохая примета и т. п.). Их использование подтверждает предположение об ослабленной, стертой оценоч- ности слов, называющих эмоции.
Установлено, что определение хороший в текстах «Российской газеты» типично для описания медицинских препаратов и технических средств. В материале о спасении замерзающих людей в Иране с применением российских боевых машин не только качества БМП сдержанно оцениваются как хорошие -- остальные позитивизмы тоже имеют клиши- рованно-объективный характер: «В Иране традиционно высоко ценят нашу легкую бронетехнику» (Российская газета. Специальный проект «Русское оружие». 21.01.2022).
Прилагательное плохой в «Российской газете» используется, в частности, для критики работы коммунальных служб: «В Петербурге возбуждено 55 административных дел за плохую уборку бытового мусора и снега на улицах города»; «В Краснодаре 110 управляющих компаний оштрафуют за плохую уборку снега... Из-за плохой уборки снега появилась и другая проблема -- мусоровозы не смогли пробраться по сугробам к мусорным контейнерам, в результате своевременно не вывозились отходы» (Российская газета. 08.01.2022; 25.01.2022).
В микроконтекстах, включающих в себя определения хороший и плохой, отсутствует ярко экспрессивная лексика, поэтому коннотативных приращений фактически не происходит.
В «Новой газете» случаи использования прилагательных хороший и плохой единичны: 12 и 6 вхождений в январе 2022 г. Лексемы фигурируют только в текстах, не попадая в заголовки и лиды. Важно отметить, что количественно преобладает применение данных определений не в авторской речи, а в репликах интервьюируемых лиц и цитатах: «В районе Аэропорт, как рассказывает мун- деп Анна Щербаченко, ее для беседы пригласил зампрефекта -- Гаджимурад Изутдинов. “Сразу после выборов он приглашал каждого на личный разговор, во время которого дипломатично пытался нас чем-то заинтересовать. Мне, например, предложил хорошую работу”» (Новая газета. 12.01.2022); «У нас хороший губернатор от плохого отличается тем, что хороший может выбивать деньги у Москвы, а плохой не может (Дмитрий Алексеев -- № 154 в рейтинге богатейших бизнесменов страны)» (Новая газета. 16.01.2022).
В отдельных случаях характеристика хороший, звучащая из уст персонажа, оценивается автором публикации иронически. Так, рассказывая о молодой мурманской чиновнице, допускающей на письме большое число ошибок, журналист добавляет: «Губернатор поступил как джентльмен, защитив юного министра от укусов журналистов: “Зато она очень, очень хороший специалист! Уж поверьте!”». Прилагательное хороший интерпретировано здесь как слово чужого словаря, показательный элемент чиновничьего дискурса. Это подчеркивается с помощью применения такого редкого в современной публицистике приема, как несобственно-прямая речь: «Сегодня пришла новость: Анна Головина (Восемь Ошибок) вернулась в правительство. Теперь она возглавляет министерство внутренней политики... Злые языки, правда, говорят, что должность эта временная, и прочат Анну в ректоры одного из местных вузов. Хороший ведь специалист, как сказано выше» (Новая газета. 24.01.2022).
В собственно журналистском тексте слово хороший выступает как единица с ослабленной оце- ночностью, контекстуально синонимичная определению подходящий (хороший повод, хороший сценический партнер).
Прилагательное плохой в некоторых материалах тоже отсылает к официальному стилю: «Как сообщили “Новой” в пресс-службе ведомства, специалисты смотрели, насколько хорошо очищены придомовые территории от снега и наледи. В результате по фактам плохой уборки Государственная жилищная инспекция возбудила 107 административных дел со штрафами на 9,23 млн рублей» (Новая газета. 18.01.2022).
В авторской журналистской речи определение плохой, как и хороший, лишено экспрессии (на это указывает и отсутствие других ярких эмфатических средств в ближайшем контексте) и подчеркивает объективный тон публикации: «Без поднятия культуры владения домашними животными и ответственного отношения к тем, кого мы приручили, новое поголовье разведется в очень короткие сроки. А убийство как способ решения социальной проблемы -- плохой фундамент для создания гуманного гражданского общества» (Новая газета. 25.01.2022).
Частотность лексем хороший и плохой в издании «Завтра» находится приблизительно на том же уровне, что и в «Новой газете»: 5 и 6 употреблений за месяц. Правда, прилагательное хороший дважды возникает в заголовках (статьи принадлежат одному и тому же автору): « Человек хороший», «Хороший и очень добрый» (Завтра. 08.01.2022; 25.01.2022). Уже сами по себе эти названия, в одном из которых использована инверсия, в другом -- усилительное наречие, свидетельствуют об эмоциональной стилистике материалов.