А в другом ведомственном детдоме, Шаламовском (принадлежащем самому облоно), ввиду полной антисанитарии из 80 детей 12 болели чесоткой и имелись факты завшивленности воспитанников. Там же из-за отсутствия обуви дети летом и осенью ходили в школу в рваных ботинках или даже босиком. При этом на всех насчитывалось только 59 матрацев, подушки набивались исключительно соломой, а мебель в этом детдоме просто отсутствовала. Директор же учреждения, некто Глухих, как отмечается в акте проверки, «часто пьянствует, не имеет специального образования, работу не знает» [Там же].
Чтобы хоть как-то улучшить положение с питанием воспитанников (а заодно и для привития им трудовых навыков), при большинстве детских домов имелись подсобные сельские хозяйства, в которых в 1948 г. было произведено: картофеля - 12 450 ц, овощей - 9 880 ц, молока - 2 821 кг, зерновых - 951 ц, мяса - 717 ц, ягод - 775 кг и даже меда - 2,2 кг. Весной 1949 г. подсобные хозяйства детдомов области должны были засеять: зерновых - 800, картофеля - 345 и овощей - 261 га. Конечно, эти цифры выглядят очень скромно, учитывая, что численность детдомовцев составляла около 13 000 человек. К тому же далеко не все продукты доходили до воспитанников - тот же директор Малобрусянского детдома Сухарь украл у своего учреждения три машины картофеля, за счет детдома приобрел корову на мясо и ежедневно не стеснялся брать из столовой для себя и своей семьи 2 л молока [Там же, л. 31, 43]. И такие порядки были не только в Малых Брусянах. Примерно в то же время в Красноуральском детдоме дети собирали окурки, жарили их и ели, а в Коркинском - прятали под матрацами кусочки хлеба. В итоге от такой голодной неустроенной жизни только за 1949 г. из детских домов области совершили побег около 1 000 детей [Там же, д. 174, л. 59, 61].
Тяжелые условия детдомовской жизни в первые послевоенные годы объясняются и оправдываются, как правило, последствиями только что завершившейся Великой Отечественной войны. Но архивные документы беспристрастно говорят о том, что эти трудности носили системный характер и имели место как до войны, так и значительно позже ее окончания. Чтобы в этом убедиться, достаточно изучить, например, постановление бюро Ворошиловского горкома ВКП(б) (в наши дни - город Березники Пермского края) «О состоянии Усольского детдома» от 3 сентября 1937 г. В этом крупном детском учреждении, включавшем в себя несколько интернатов при наличии большого количества персонала (69 человек, из которых 37 непосредственно были заняты воспитанием детей), через 20 лет после свершения Великой Октябрьской социалистической революции творились уже знакомые нам безобразия. В постановлении, в частности, констатировалось:
«…ОблОНО своим руководством довело Усольский детдом до состояния полного развала (выделено нами - В. М.)… На сегодня в детдоме имеется: перегрузка 63 чел., дети спят по двое, часть кроватей без простыней и одеял. Половина мальчиков не имеет смены нижнего белья, ходят без кальсон, не хватает обуви и верхнего платья… Имеется вшивость. В интернатах масса клопов… В одном из интернатов ковшиком для питья служит ночной горшок. Питание очень однообразное. Бывают случаи, когда детям не хватает хлеба… Детям не привиты элементарные правила гигиены и вежливости… Дети в обуви днем ложатся на кровати. Во 2-м и 3-м интернате нет ни одной зубной щетки… Финансируется детдом не полностью» [14, д. 9, л. 12].
После всего вышеизложенного невозможно согласиться с таким, например, глубоко апологетическим и заведомо ангажированным мнением о детских домах в СССР, высказанным в 1950-х годах известным некогда ученым-педагогом Е. Н. Медынским: «Детские дома… обеспечивают детям получение всестороннего воспитания, умственного, физического, нравственного, эстетического и политехнического обучения. Детские дома готовят из своих воспитанников людей культурных, образованных, дисциплинированных, физически здоровых, закалённых, трудолюбивых, честных, беззаветно преданных своей родине и Коммунистической партии» [10, с. 15].
Но и в наши дни нередко приходится слышать утверждение о том, что проблемы детских домов были в целом преодолены уже в первое послевоенное десятилетие. Вот что пишет, например, А. А. Славко: «И в 1952 г. существовало много проблем, с которыми сталкивались детские дома… Но это были проблемы отдельных детских домов, а не всей системы детских учреждений в целом» [12, с. 87]. На наш взгляд, здесь автор либо лукавит, либо выдает желаемое за действительное. В подтверждение сошлемся на уже опубликованные в Интернете архивные данные, хранящиеся в Российском государственном архиве социально-политической истории (РГАСПИ).
В частности, в фонде 556 хранятся материалы по итогам проверок состояния работы детских домов в различных областях РСФСР, состоявшихся в 1958 г. и проводившихся работниками ЦК ВЛКСМ и Министерства просвещения РСФСР. Проверками было выявлено, что большинство детских домов были расположены в старых зданиях, плохо приспособленных для нужд детских учреждений. Центральное отопление и канализация имелись в 15% зданий, а водопровод - только в 20%. При этом 16 тыс. зданий находились в аварийном состоянии [6]. А ведь в 1958 г. контингент российских детских домов составлял уже только 375 000 чел., то есть сократился по сравнению с 1950 г. в 1,7 раза [8].
В связи с указанными проверками секретарь ЦК ВЛКСМ Л. К. Балясная сообщала в ЦК КПСС, что в ходе их были вскрыты серьезные недостатки в работе детских домов в Вологодской, Воронежской, Курганской, Курской, Липецкой, Пермской, Сталинградской, Тюменской и Ярославской областей, а также Башкирской, Марийской и Якутской АССР. Проверками было установлено, что в большинстве детских домов отсутствовали нормальные бытовые условия, плохо было организовано обеспечение продуктами питания и медикосанитарное обслуживание воспитанников. Крайне тревожным фактом было то, что во многих детских домах не принималось должных мер к охране жизни детей, вследствие чего происходили несчастные случаи, связанные с гибелью воспитанников. При этом, как сообщала секретарь ЦК комсомола, «нередко на работу в детские дома выдвигаются непроверенные люди, бездушно относящиеся к детям, совершающие в отдельных случаях аморальные поступки» [1].
Далее в материалах проверки приводился длинный перечень абсолютно вопиющих, иногда просто криминальных безобразий, творившихся в обследованных детских домах. Так, в Красавинском детском доме Верх Устюгского района Вологодской области царила полная антисанитария (в здании стоял стойкий запах от уборных), а дети не были обеспечены одеждой и обувью, им не хватало одеял, матрацев и кроватей. В бане воспитанники этого детдома мылись только один раз в месяц, а медицинское обслуживание было крайне неудовлетворительное (треть обследованных детей оказались зараженными глистами). Отмечалось также, что «весь сентябрь воспитанники ходили в школу босиком», а в целом по результатам проверки делался неутешительный вывод: «По существу работа в названном детском доме развалена» [Там же].
Что касается питания детей, то во всех детдомах Вологодской области оно было организовано плохо. Например, за 9 месяцев 1958 г. Фоминский дошкольный детский дом из 4 050 штук яиц, полагающихся ему по норме, получил всего 970, из 1 215 кг рыбы - только 301, из 202 кг сухофруктов - 19. Школьный детский дом № 1 в г. Устюжне в течение месяца не снабжался сахаром, а Мосейковский детдом в течение года - белым хлебом [Там же].
Не лучше обстояли дела и в соседней Ярославской области, где в течение 2 лет за развал работы в детских домах были сняты с занимаемых должностей 43 директора и завуча, за нарушение финансовой дисциплины - 15 бухгалтеров, а еще 20 работников детских домов получили административные взыскания. Но что еще страшнее - два работника детдомов были привлечены к уголовной ответственности за развратные действия, совершенные в отношении своих воспитанников. Ими оказались директор Исаковского детского дома № 81 Кочетков (совершил изнасилование нескольких несовершеннолетних воспитанниц) и старший пионервожатый детского дома № 93 Переславского района Егоров. Оба преступника были осуждены, причем Кочетков - на 20 лет лишения свободы. После этого неудивительно, что в Ярославской области только за 9 месяцев 1958 г. детские дома №№ 38, 89, 90, 115 и 119 недополучили и недодали детям: мяса - 2 730, рыбы - 8 167, сливочного масла - 835, растительного - 970, а овощей - 21 958 кг [Там же].
Перечень выявленных проверками недостатков в деятельности детдомов по всей России в разные годы столь велик, что изучение его позволяет уверенно сделать вывод о системном и хроническом характере недостатков в их деятельности. При этом интересно, что отчеты областных и краевых отделов народного образования в части состояния детдомов выглядели более чем благополучно, а проверки, проводимые комиссиями из Москвы, вырисовывали совершенно иную картину. И эта тенденция оставалась неизменной. Так, проверка, проведенная по линии Красного Креста в Московской области уже осенью 1964 г., показала, что большинство детских домов располагалось в помещениях, не отвечавших санитарно-гигиеническим нормам. Тогда же, в середине 1960-х гг., крайне тяжелое положение выявилось в Свердловской области, где многие детские дома были переполнены: в Нижнетагильском вместо 100 детей по норме содержалось 198. А уже в конце 1960-х гг. в 10 из 15 детских домов Тюменской области не имелось водопровода и канализации [6].
Точно так же не выдерживает критики встречающееся в научных трудах утверждение о том, что воспитанникам детдомов «обеспечивалась полноценная социализация» [4, с. 37]. Изучение архивных материалов показывает, что после выпуска из детдомов их воспитанники вынуждены были переживать очень проблемный для них период социализации. В том, что у бывших детдомовцев «стартовые условия» были гораздо хуже, чем у других представителей советской молодежи, легко убедиться, если посмотреть, например, куда были направлены выпускники детдомов Свердловской области в 1949 г. Здесь картина была следующая: из 1 510 чел. подавляющее большинство направлялись в ремесленные училища - 1 331 чел., а из оставшихся 163 пошли заканчивать среднюю школу и только 16 лучших из лучших (около 1%) получили направление в вузы [15, д. 292, л. 48].
Подводя итоги статьи, можно сделать следующие выводы.
Во-первых, условия жизни воспитанников детских домов в 1948-1949 гг. не претерпели существенного улучшения по сравнению с первыми двумя послевоенными годами. Эти условия без всяких оговорок следует признать тяжелыми.
Во-вторых, причинами такого положения, помимо длительного периода послевоенной разрухи, были явный дефицит внимания и контроля за работой детских домов со стороны органов государственной власти и общества в целом, а также многочисленные злоупотребления их персонала.
В-третьих, меры государственной поддержки детдомов и оказываемая им шефская помощь были далеко не всегда своевременными и достаточными. Это, например, вынуждало большинство детдомов иметь свое подсобное хозяйство. М. Р. Зезина справедливо заметила, что «по линии комсомола был организован сбор денег и учебных принадлежностей. Шефствующие предприятия и колхозы помогали с ремонтом, с заготовкой кормов для скота и уборкой урожая в подсобных хозяйствах, с починкой одежды и обуви. Но в целом положение дел оставалось тяжелым» [6].
Наконец, в-четвертых, детдома в силу особенностей условий своего функционирования изначально не могли обеспечить своим воспитанникам быстрое, достойное и безболезненное прохождение процесса социализации. Именно этот факт, подтвержденный самой жизнью, привел российское общество к осознанию необходимости отказа от института детских домов в их изначальном виде и переходу к созданию системы детдомов семейного типа.
Список литературы
1. Архив Александра Н. Яковлева [Электронный ресурс]. URL: http://www.alexanderyakovlev.org/almanah/inside/almanahdoc/1009151 (дата обращения: 15.11.2015).
2. Беляев А. А. Шефство комсомола над детскими домами (на материалах Тамбовской области 1946-1953 гг.) // Исторические, философские, политические и юридические науки, культурология и искусствоведение. Вопросы теории и практики. Тамбов: Грамота, 2009. № 2 (3). С. 18-21.
3. Ванин В. А. Детские дома и комсомол Тамбовской области в середине 1950-х годов // Исторические, философские, политические и юридические науки, культурология и искусствоведение. Вопросы теории и практики. Тамбов: Грамота, 2012. № 12 (26). Ч. 3. С. 39-40. 4. Варехина А. Н. Детские дома на Урале в годы Великой Отечественной войны // Педагогическое образование в России. 2012. № 4. С. 32-38.
5. Емелин С. М. Борьба с детской беспризорностью и безнадзорностью в годы Великой Отечественной войны (1941-1945 гг.) // Вопросы ювенальной юстиции. 2010. № 2 (28). С. 10-14.
6. Зезина М. Р. Система социальной защиты детей-сирот в СССР [Электронный ресурс]. URL: http://www.portalus.ru/ modules/shkola/rus_readme.php?archive&id=1191498212&start_from&subaction=showfull&ucat (дата обращения: 15.11.2015).
7. Ибрагимов Е. В. Роль детских домов в решении проблемы детской беспризорности и безнадзорности в годы Великой Отечественной войны (на материалах Среднего Поволжья) // Исторические, философские, политические и юридические науки, культурология и искусствоведение. Вопросы теории и практики. Тамбов: Грамота, 2011. № 3 (9). Ч. 3. С. 56-59.
8. Кривоносов А. Н. Исторический опыт борьбы с беспризорностью // Государство и право. 2003. № 7. С. 92-98.
9. Мамяченков В. Н. Условия жизни воспитанников детских домов и выпускников ремесленных училищ Свердловской области в первые послевоенные годы // Вестник ЧелГУ. Челябинск, 2009. № 4 (142). История. Вып. 29. С. 71-76.
10. Медынский Е. Н. Просвещение в СССР. М.: Гос. учебно-педагогическое изд-во, 1955. 300 с.
11. Рожков А. Ю. Борьба с беспризорностью в первое советское десятилетие // Вопросы истории. 2000. № 1. С. 134-139.
12. Славко А. А. Детские дома и школы для детей-сирот в России в годы Великой Отечественной войны и послевоенный период // Вестник Чувашского университета. 2010. № 1. С. 79-88.