Вновь в стихотворение, посвящённое Малевичу, входит образ Хлебникова:
(и опять - велимировы будто - с годами забытые кони мелькают: родное топтанье полей: «это-я-исчезая»)…
«Велимировы» «кони» - это аллюзия со стихотворением Хлебникова «Когда умирают кони - дышат…» (1912) [13. C. 75], которое можно интерпретировать в контексте философии Гераклита: «Когда кони - дышат, травы - сохнут, солнца - гаснут, нам открывается, что воздух, вода, огонь, как бы покидающие их и через смерть передаваемые ими друг другу, суть не что иное, как жизненные стихии. И жизнь есть не случайное и не хаотическое, а необходимое и законосообразное взаимопревращение этих стихий» [15. C. 8]. Айги вводит онтологический аспект восприятия авангардной эстетики, авангардного миротворения.
Парцеллированное «словопредложение» «это-я-исчезая», выделенное кавычками, можно соотнести с фразой «где-то-я-там-уходящий» как стремление лирического субъекта к метатекстовой форме восприятия авангардного творчества, стремление к диалогу с поэтами-авангардистами. Айги формирует единый авангардный текст, обозначенный определённой векторной направленностью, линиями преемственности, но неделимый в своем изначальном стремлении к «оживлению» языковых пластов, к преодолению языковой и временной энтропии.
Кольцевая композиция характерна и для данного текста: строфы, обозначенные кавычками, обрамляют стихотворение.
время - распада кругов и теперь уже что говорить об основе другой - рукотворной...
и
…грусть - не становится кругом: ни солнца ни поля... - просто - возносится к небу: грусть - человечьего места все дальше - все больше: незримость
Образ «распада кругов» как символ распавшейся онтологии, авангардной утопии оборачивается мотивом грусти - отражением трагического мироощущения лирического героя. Связь между кругом и полем, обозначенная в предыдущем стихотворении, посвящённом Малевичу, в данном тексте распадается. В нём изображается невозможность постижения природы через образы действительности: «…грусть - не становится кругом: ни солнца ни поля...». Невозможности как миметического, так и немиметического изображения природы противопоставляется «сущностный реализм» Айги, основанный на «беспредметном» реализме Малевича, когда видение оборачивается «невидением» и «сверхвидением» «сути вещей» («зренье - вразброд: отовсюду дымящимся / жертвоприношением - глаз!», «все дальше - все больше: незримость»).
Малевич отождествлял беспредметность абстрактной живописи и заумность футуристов, он интерпретировал «слово как таковое» в качестве «беспредметного слова»: «Вместе с живописью двинулось и слово, преодолев свой прежний мир предметных представлений. Это значит, что и слово освободилось от старых представлений о рассудке и смысле и стало действительностью. Слово тоже становится беспредметным, становится освобожденным «ничто»; «Самыми высшими считаю моменты служения духа и поэта, говор без слов, когда через рот бегут безумные слова; безумные ни умом, ни размером не постигаемы. Говор поэта - ритм и темп - делят промежутки, делят массу звуковую и в ясность исчерпывающие приводят жесты самого тела» [12. T. 1.
C. 149]. Под беспредметностью в поэтике футуристы понимали «исключение всякой «тенденциозности» из автономного искусства слова - точно так же как абстрактные художники требовали исключения «литературной фабулы» из картин» [17. C. 94]. Если понимать под «беспредметностью» «освобождение», «очищение» слова», прорыв к «сути вещей» сквозь «матерьяльные» напластования, то можно определить поэзию Айги как «беспредметную».
Последнее, посвящённое Малевичу стихотворение, «Образ - в праздник. В день 100-летия со дня рождения К.С. Малевича» (1978), написано в «белой» цветовой гамме, характерной для третьего периода супрематизма Малевича:
со знанием белого вдали человек по белому снегу будто с невидимым знамением
Малевич в брошюре-альбоме «Супрематизм. 34 рисунка» (1920) определяет три периода развития супрематизма в соответствии с тремя квадратами - черным, красным и белым - как черный, цветной и белый: «Супрематические три квадрата есть установление мировоззрений и миростроений. Белый квадрат… является толчком к обоснованию миростроения как «чистого действия», как самопознания себя в чисто утилитарном совершенстве «всечеловека»… он получил ещё значение: чёрный как знак экономии, красный как сигнал революции и белый как чистое действие… В чисто цветовом движении - три квадрата ещё указывают на указание цвета, где в белом он исчезает. О живописи в супрематизме не может быть и речи, живопись давно изжита, и сам художник - предрассудок прошлого…» [12. T. 1. C. 189]. После трёх периодов чёрного, цветного и белого супрематизма в декабре 1919 - январе 1920 г. состоялась первая персональная выставка, которую художник завершил пустыми холстами, выражающими выход живописи на уровень абсолюта.
Стремясь освободить искусство от внехудожественных элементов, Малевич достигает предельной точки в своём белом «периоде», он фактически «освобождает» его и от собственно художественных, выходя «за нуль» формы и цвета в некое иное художественно-эстетическое измерение. Теория цвета ложится в основу супрематической концепции Малевича (художнику принадлежит термин «цветопись»):
Каждая форма есть реальный вид времени а окраска цвет есть сила колебания времени, движение времени создает форму единовременно окрашивая её и следовательно скорость времени можно определить цветом [12. T. 5. C. 439].
Для «цветописи» Айги наиболее характерным является белый цвет как максимально приближенный к белизне, чистоте, пустоте, на достижение которых направлены творческие искания поэта.
Стихотворение «Образ - в праздник» находится в лирическом диалоге с предыдущими текстами, посвящёнными Малевичу, что выражается на уровне цветописи (белая цветовая гамма характерна и для других текстов) и в способе восприятия, в выражении точки зрения лирического героя («вдали» в тексте «Образ - в праздник» перекличка со способом видения в тексте «Казимир Малевич»: «а издали»). Образ «невидимого знамения» становится символом как «беспредметной живописи» Малевича, так и «беспредметной поэзии» Айги. «Нуль» формы, цвета и звука в супрематизме Малевича («Цель музыки / молчание» [12. T. 5. C. 457]) соответствует концепции тишины и молчания Айги.
Творческое самоопределение Айги происходило, прежде всего, в контексте рефлексии авангардного художественно-эстетического наследия, ставшего для него основой современного поэтического дискурса, что позволяет говорить об авангардной природе творчества поэта. Среди художественных открытий и эстетических идей Малевича, оказавших влияние на Айги, можно назвать обоснование и поэтическое развитие верлибра, установку на «свободный стих», модификацию плана выражения; акцентирование белизны у Малевича, которое воплощается в поэтике «цветописи» у Айги, максимально приближенной к белизне, чистоте и пустоте; супрематическая концепция Малевича, направленная на целостное выражение бытия через прорыв за грань формы, знака и цвета, дополняется направленностью на попытку воплощения онтологии у Айги.
Литература
1. Айги Г. Разговор на расстоянии. СПб.: Лимбус-Пресс, 2001.
2. Малевич К. По лестнице познания: Из неопубликованных стихотворений / Вступ. ст. Г. Айги. М.: Гилея, 1991. 114 с.
3. Бирюков С. Геннадий Айги перед лицом русского авангарда // Литературное обозрение. 1998. №5-6.
4. Цит. по кн.: «Реализм авангарда» (Разговор с Сергеем Бирюковым) // Айги Г. Разговор на расстоянии. С. 282.
5. Айги Г. Русский поэтический авангард // В мире книг. 1989. № 1.
6. Робель Л. Айги. М.: Аграф, 2003.
7. «Поэт - это несостоявшийся святой…»: (Беседа Виктора Куллэ с Геннадием Айги) // Литературное обозрение. 1998. № 5-6.
8. Тынянов Ю. Проблема стихотворного языка // Тынянов Ю. Проблема стихотворного языка: Статьи. М.: Сов. писатель, 1965.
9. Руднев В. Верлибр // Руднев В. Словарь культуры ХХ века. М.: Аграф, 1999.
10. Якобсон Р.О. Новейшая русская поэзия. Набросок первый: Подступы к Хлебникову // Мир Велимира Хлебникова. М., 2000. С. 20-78.
11. Ракуза И. // Литературное обозрение. 1998. №5-6.
12. Малевич К. Собрание сочинений: В 5 т. М.: Гилея, 2005.
13. Хлебников В. Творения. М.: Сов. писатель, 1986.
14. [Электронный ресурс]. Режим доступа: http://www.vavilon.ru/texts/aigi6-2.html
15. Фатеева Н. Что происходит в языке и за языком: активные процессы в поэзии конца ХХ - начала ХХI века // Семиотика и авангард: Антология. М.: Академический проект; Культура, 2006.
16. Дуганов Р.В. Велимир Хлебников. Природа творчества. М.: Сов. писатель, 1990.
17. Ханзен-Лёве Оге А. Русский формализм: Методологическая реконструкция развития на основе принципа остранения. М.: Языки русской культуры, 2001.